Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ВО ТЬМЕ

 

Над его головой сверкала молния, и гром гремел с такой силой, что дно кратера ходило ходуном. Вздрогнув, Джейсен вжался в покореженный угол некой конструкции, которая раньше была шикарным душем.

По его спине струились ледяные потоки, и градины ранили его кожу.

Джейсен стиснул челюсти, чтобы зубы перестали стучать. Йуужань-вонги приближались. Отряды воинов начали пересекать горловину кратера, когда Джейсен и Вержер не преодолели еще и половины пути по его внутреннему склону. Воины бесстрашно прыгали с плит на камни, а с камней на обломки, стремительно приближаясь к своей цели. Джейсен не смог бы тягаться с ними в скорости; на службе Истинным Богам раны и увечья – даже смерть – заветная мечта каждого воина. Он не знал, сколько времени провел в ожидании, дрожа под ледяным ливнем. Вержер велела ему ждать; сказала, что она может найти запасной выход, но ей нужно время на поиски, и в одиночку она справится с этим быстрее. Хоть она и не произнесла тех самых слов, не просила его о доверии, Джейсен все равно доверял ей.

А какой у него был выбор? "Да, несомненно, я свободен", думал он с досадой.

Та еще свобода. Дождь, град, сильный ветер сами по себе были неприятными. Но еще хуже было ожидание. А самым худшим было то, что он мог чувствовать приближение йуужань-вонгов. В его груди была пустота: полое пространство, в котором когда-то находился имплантант послушания. Меняя ритм своего дыхания, закрывая глаза и размышляя об этой пустоте – концентрируясь на самом ее центре – Джейсен начинал испытывать новое неведомое чувство. Он не мог описать этого; для подобных ощущений просто-напросто не существовало подходящих слов. Отростки семени тянулись по всему его телу, врастали в его нервную систему, пока не стали частью его сущности... но эти отростки пульсировали жизнью, чуждой этой галактике.

Джейсен просто знал... Он мог чувствовать йуужань-вонгов, кишащих на склонах и пробивающихся через грозу в центре кратера. Он чувствовал всплески неведомых гормонов в венах чужаков.

Он чувствовал прерывающееся дыхание воина, скользнувшего к углу, за которым мог скрываться беглый джедай; чувствовал лютый гнев из-за участи товарищей, погибших в Детской, и его сердце откликалось чужой жажде мести. Он чувствовал отвратительное, тошнотворное онемение, охватившее подвернутую на неустойчивом обломке лодыжку; и чувствовал досаду воина, которому приказали задержаться и осмотреть сломанную ногу какого-то неуклюжего брензлита, тогда как ему не терпелось бежать вперед – искать, находить и убивать. Джейсен чувствовал их всех. Будто он был каждым из них, и все они были им. Одновременно.



Более того: он чувствовал, как сминаются под тяжелыми горячими каблуками ботинок хрупкие ветви.

Он чувствовал примитивные переживания мхов, когда половина несчастной колонии была сорвана со сломанной двери, задержавшей одного из воинов.

Он чувствовал панический ужас маленькой семейки норных – едва ли млекопитающих – животных, съежившихся из-за подземных вибраций, рожденных топотом множества ног. Воспринимая чувства воинов, открывшись их эмоциям и ощущениям, Джейсен перестал чувствовать холод: йуужань-вонгский метаболизм, проходящий с более высокой скоростью и температурой, превратил ледяной ливень в освежающе покалывающий душ. Удары градин стали чрезвычайно болезненными, похожими на царапанье по воспаленной коже.

И он больше не боялся... Не то чтобы он когда-то боялся смерти. Он оставил страх смерти на Миркре – но посреди губительной грозы его тело сжималось и вздрагивало, уклоняясь от выпадов воображаемых амфижезлов, уворачиваясь от воображаемых ударных жуков: биологический рефлекс, который не имел ничего общего с храбростью.



Зато теперь... Теперь он чувствовал лишь неудержимый всплеск хищной радости воина, который воздел свой амфижезл и приблизился к маленькому человеку в белой одежде, дрожащему в углу на стыке двух разрушенных стен; и только когда высокая тень воина выступила из пелены дождя прямо перед его лицом, Джейсен осознал, что маленький человек в белом, приговоренный к смерти – это он сам. Где-то в вышине сверкнула молния; Джейсен увернулся, и амфижезл, лишь слегка задев его ребра, глубоко засел в дюракритовой стене за его спиной. В воющей темноте, последовавшей за вспышкой, он стряхнул с плеч ранец и ухватился за лямку; пока воин пытался вытащить амфижезл из стены, Джейсен обеими руками швырнул ранец с пятидесятью килограммами еды и вещей тому в лицо.

Воин отшатнулся, и Джейсен снова прыгнул в его сторону, тяжело приземляясь и подсекая колени воина. Джейсен еще раз поднял ранец, чтобы сбить воина с ног, но тот взмахнул клинком и рассек сумку, раскидав при этом в разные стороны протеиновые брикеты и банки с синтемолоком, аккуратно разрезав электробинокль ровно напополам. Лезвие застряло в электронных внутренностях консоли, вспыхнувших бело-голубыми искрами, которые осветили стену дождя и спалили амфижезл дотла – до самых ладоней воина. Тот гортанно выкрикнул проклятие, непроизвольно дернув руками. Дымящийся скрюченный амфижезл упал к их ногам.

Джейсен скривился от боли, охватившей его собственные руки, поднимающейся все выше к плечам... но это была не его боль. Это болели ожоги воина.

Когда воин наскочил на него снова, Джейсен пресек эту атаку без усилий, уклонившись от удара ботинком всего лишь на сантиметр. Воин поскользнулся, выпрямился и направил в висок Джейсена сокрушительный удар. Джейсен лишь слегка повернул голову, и рука воина всего-навсего задела его волосы.

– Если ты не прекратишь, – сказал он, – Я буду вынужден причинить нам боль.

Воин зарычал и бросился на него со сцепленными в замок кулаками. От первого удара Джейсен уклонился, второй отразил открытой ладонью, шагнув при этом вперед и взмахнув согнутой рукой, так что костяшки пальцев воина врезались прямо в его выставленный вперед локоть. Воин взвыл из-за сломанных суставов, и пламя чужой боли обожгло руку Джейсена: раздробленные кости в разрядах электрического пламени, тянущего на третью степень.

– Я могу продолжать так весь день.

Он и правда мог: воин был все равно что часть тела Джейсена. Он так же был способен отразить любое нападение, как сцепить руки в полной темноте. Он чувствовал всю ту боль, которую сам же и причинял, но что с того? Это была всего лишь боль. А в остальном... Он поддался искушению, легкими и непринужденными движениями отражая любой выпад, словно это были простые, очевидные и предсказуемые приемы, виденные им тысячи раз: это было все равно что тренироваться в паре с Джейной, с которой он, благодаря Силе и родственной связи, становился практически одним целым.

Схватку-танец заметили другие воины, и по воздуху понеслись ударные жуки, а Джейссен буквально почувствовал, что ему не мешало бы извиниться за то, что он изящным обманным приемом лишил воина равновесия и дернул за вытянутую руку, чтобы прикрыться его телом от ударов. Жуки заколотили по воину как молоточки.

Вондуун-крабовая броня спасла ему жизнь, но провоцировала гидростатический удар, достаточный, чтобы его сознание погасло, как отключенный светящийся провод.

Джейсен тоже почувствовал это: мгновенное затемнение, поразившее его зрение. Когда все прояснилось, Джейсена уже окружали трое воинов. Угадывать их действия было бесполезно; никто из живущих не был настолько быстрым, чтобы отразить эту атаку.

Воины взмахивали амфижезлами, удлиняющимися с впечатляющей скоростью. Но ни одно из лезвий не задело Джейсена.

Он не двигался с места. Нервным узлам, которые служили амфижезлам в качестве примитивных мозгов, Джейсен вдруг предстал в виде... маленького, тревожно изуродованного, но все равно узнаваемого... полипа-амфижезла; несчетные тысячелетия эволюции исключали нападение амфижезла на полип.

"Ага, сработало", подумал Джейсен. "Но как только они бросят оружие и возьмутся за меня голыми руками, я готов." Так что он напал первым.

В одно мгновение он сделал три быстрых шага в сторону первого из воинов и взвился в воздух. Автоматическая реакция воина – поднять амфижезл и воткнуть его Джейсену в живот – сослужила плохую службу, потому что амфижезл вяло повис меж его ладоней, оставив воина с раскрытым от удивления ртом. Удар обеих ног Джейсена пришелся воину в грудь и припечатал к полу, словно он был сбит спидером.

Джейсен побежал чуть ли не на лету, и ни разу не оглянулся. Они преследовали его, яростно рыча, словно голодные гундарки. Он вслепую мчался через шторм, перебегал и скользил с опущенной головой, ведомый ощущениями из середины своей собственной груди – туда, где не было йуужань-вонгов. Он чувствовал, как они выслеживают его, чувствовал, как со всех сторон поднимаются волны гнева и дикой кровожадности, едва он, неуловимый, призрачный в пелене дождя и града, попадался на глаза охотникам. Джейсен чувствовал каждую вспышку незамутненной радости, когда они могли видеть его во вспышках бело-голубых молний.

Ударные жуки летели ему вслед и высекали из стен мелкие обломки, разбрасывали лохмотья мокрых мхов. Со всех сторон слышались выкрики: резкий лай с большим количеством согласных, наполовину приглушенные дождем, наполовину поглощенные раскатами грома. Джейсен не знал языка, но все равно понимал. Они окружили его и начали сжимать кольцо. "Вот", подумал он, "как раз подходящий момент для явления Вержер". Словно материализовавшаяся мысль, в его плечо ткнулась невидимая рука, пригибая голову. Прежде чем он мог восстановить равновесие, невидимая веревка опутала его лодыжки, отчего Джейсен ничком упал на пол... который провалился под его весом с унылым звуком расколотой волокнокерамики и не задержал его неуклюжего падения на мокрую каменную поверхность в четырех метрах ниже.

Он так и остался лежать, полуоглушенный, пыхтящий, практически полностью лишившийся дыхания, и наблюдал за неизвестно откуда взявшимися звездочками, которые кружили над его головой, но совершенно не освещали мрак. Часть стены отъехала в сторону, открывая еще одну комнату, освещенную светящимися шарами в энергосберегающем режиме. Этот свет окружал маленький, тонкий прицеобразный силуэт в дверном проеме.

– Джейсен Соло. Самое время укрыться от грозы.

Джейсен поднял взгляд к проломленной им дыре в потолке и подставил лицо под ледяной дождь, чтобы тот загасил звездочки перед его глазами.

– Вержер?

– Да.

Он чувствовал недоумение охотников над своей головой: на ум им приходило только одно – неужели Джейсена смыло?

– Я... это... спасибо...

– Пользуйся.

– Однако...

– Да?

Он медленно поднялся на ноги. Вроде бы кости были целы, но все тело ныло.

– А не могла бы ты, скажем, просто крикнуть: Эй, Джейсен, беги сюда!

Вержер слегка склонила голову, и ее гребень словно осветился ярким оранжевым заревом. Она протянула руку.

– Эй, Джейсен, – произнесла она. – Беги сюда.

Бросив еще один взгляд на черные, посеченные молниями облака в проломе над его головой, Джейсен побежал. В глубь планеты, в глубь темноты...

 

* * *

 

Бежать.

Светящиеся шары потухли или едва светят; мелькают комнаты, просторные и пустынные; единственная жизнь – это тонкая листва, оплетающая стены мозаичной паутиной; тяжкое топанье подошв по камням, хриплое дыхание, царапающее набитое пылью горло, песок, скрипящий на зубах...

Бежать.

Пот, заливающий глаза Джейсена, размывал силуэт Вержер; она все неслась вперед, обходя углы, ныряя в дверные проемы, протискиваясь под лестницами, запрыгивая в замершие турболифты, чтобы проскользнуть вдоль них, а он послушно бежал следом...

В глубь планеты. В самое сердце тьмы.

Бежать.

В какой-то момент безмятежная пустота в его груди исчезла, и он больше не ощущал присутствия йуужань-вонгов. Задыхаясь, теряя Вержер из вида и находя ее снова, то и дело останавливаясь, он воображал, что йуужань-вонги обо всем догадались, спускались за их спиной, кружили на их пути. Его воображение наводняло коридоры, лежащие за спиной, толпами неутомимых воинов, но взгляд назад нес с собой риск потерять Вержер из виду навсегда. Каждый шаг отдавался в его легких жарким прикосновением огня. Рваные темные пятна танцевали, росли, сталкивались и вертелись перед его глазами, пока не разрослись настолько, что поглотили его.

Самое сердце тьмы...

 

* * *

 

Он очнулся на полу. По его щеке текли капли теплого дождя. С одной ладони была начисто содрана кожа. Одна теплая капля попала на его губы, и Джейсен ощутил привкус крови. Вержер сидела рядом, освещенная слабым янтарным светом светящегося шара из коридора. Она смотрела на него с кошачьей невозмутимостью.

– Пока твоя голова еще не так тверда, как эти плиты, советую тебе не биться ею о них, – сказала она.

– Я... – Джейсен закрыл глаза, а открыть их снова стоило огромного усилия. В голове у него гремел гром, словно он вернулся в грозу. Коридор медленно вращался, и темнота втекала в его сознание.

– Я не могу... отдышаться...

– Нет?

– Я... не могу бежать, как заведенный. Не могу... цепляться за Силу, как это делаешь ты, Вержер, не могу найти... сил...

– Почему это?

– Ты знаешь, почему! – сердце Джейсена затопила черная ярость, кровь бросилась в голову и подняла его на ноги. В два больших шага он оказался около нее.

– Твоих рук дело! Меня тошнит от твоих вопросов!.. Тошнит от тренировок... – он вздернул ее на ноги, и даже выше – в воздух – встряхивая ее и приблизившись настолько, что мог бы вцепиться в нее зубами. – А сильней всего, – прорычал он низким, недобрым голосом, – Меня тошнит от тебя.

– Джейсен, – ее голос звучал на удивление сдавленно и напряженно, а руки беспомощно болтались по бокам... И Джейсен вдруг обнаружил, что его пальцы сомкнулись на ее горле. Ее голос превратился в затихающий свист.

– Сссссвернешь...

"У нашей расы позвоночник особенно уязвим в области шеи..."

Джейсен разжал руки и сделал шаг назад, а потом еще один, и еще один, пока не прижался спиной к влажной каменной стене. Он закрыл лицо руками – кровь с ладони запачкала его лицо, кровь и пот с лица защипали ободранную ладонь. Его грудь наполнилась, но он все равно не мог дышать; на самом деле ему никогда не удавалось справляться с дыханием; силы покинули его вместе со злостью, и Джейсен скорчился у стены, зажмурив прикрытые пальцами глаза.

– Что?.. – пробормотал он, но договорить не смог. "Что со мной?"

Голос Вержер был словно жаркий поцелуй.

– Я говорила тебе: темная сторона здесь очень, очень сильна.

– Темная сторона? – Джейсен поднял голову. Чтобы унять дрожь в руках, он сцепил их и зажал между коленей.

– Я, ох... Вержер, сожалею...

– О чем?

– Я хотел убить тебя. Я почти убил.

– Но не убил же.

По его телу прошла волна мелкой дрожи. Джейсен попробовал выдавить из себя смешок.

– Тебе надо было бросить меня там. Похоже, мне стоит меньше опасаться йуужань-вонгов, и больше – темной стороны.

– О...

– Йуужань-вонги могут всего лишь убить меня. Тогда как темная сторона...

– Что в ней такого, чего надо бояться?

Джейсен отвернулся.

– Мой дед был Владыкой ситхов.

– Кого? Ситхов?

Он снова повернулся и встретил полный изумления взгляд Вержер. Она наклоняла голову то так, то эдак, словно ожидала, что он предстанет перед ней иным человеком, если взглянуть на него под иным углом.

– Я думала, – осторожно сказала Вержер, – Что ты Скайуокер.

– Я Скайуокер, – Джейсен обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. Ну почему он все еще не мог отдышаться? – Моим дедом был Анакин Скайуокер. Потом он стал Дартом Вейдером, последним из Владык ситхов.

– Анакин? – Вержер вся сжалась, не скрывая шока и явной, неожиданной печали. – Малютка Анакин? Владыка ситхов? Ох... ох, а разве могло быть иначе? Какая трагедия... какая потеря.

Джейсен не отрывал от нее взгляда, даже рот открыл.

– Ты так говоришь, как будто знала его...

Она покачала головой.

– Скорей – знала о нем. Такие надежды... А ты знаешь, я столкнулась с ним однажды, не более чем в пятистах метрах над этим самым местом, где мы с тобой сейчас сидим? Ему было не больше двенадцати, возможно, тринадцати стандартных лет. Он был... таким оживленным. Он жег...

– Что... что Дарт Вей... я хотел сказать, мой дед... что он делал на Корусканте? Что ты делала на Корусканте? В пятистах метрах над нами? Что там было такое?

– Ты не знаешь? И это ускользнуло от тебя, как остальное?

Вержер поднялась на ноги и протянула ему руку. Она прикоснулась к ближайшей стене, ее пальцы обозначили сложный узор на влажной прямоугольной плите, которая медленно раздвинулась и открыла проход в наполненную мраком комнату.

– Нам сюда, – из комнаты раздалось такое эхо, словно Вержер произнесла свои слова в барабан. Ее взгляд снова стал твердым и бесстрастным, как камни в стене. Джейсен шагнул за ней в темноту, теряясь в догадках.

– Это была наша сторожевая башня: воздвигнутая на тьме крепость, – сказала она.

Проход сузился до тусклой желтой полоски, а потом и вовсе исчез.

– Это был Храм джедаев.

– Это? – трепетный ужас сдавил грудь Джейсена, и он покачнулся; чтобы заговорить, ему пришлось резко втянуть в себя воздух. – Ты... ты – джедай!

– Нет, не джедай. И не ситх.

– Кто же ты, в таком случае?

– Я Вержер. Кто ты?

Казалось, ее голос исходил изо всех уголков этой темноты. Джейсен обернулся, пытаясь понять, где же она.

– Не надо игр, Вержер.

– Это никогда не было игрой, Джейсен Соло.

– Скажи мне правду...

– Я никогда не говорила тебе ничего, кроме правды.

Ее голос прозвучал так близко, что Джейсен потянулся к ней сквозь тьму.

– Я думал – все, что ты говоришь мне, это ложь.

– Да. И правда.

– Что это за правда такая?

– А какую бы ты хотел? К чему спрашивать? Ты не найдешь правды во мне.

На этот раз ее голос раздался из-за его спины; Джейсен крутнулся, взмахнул руками, но они встретили лишь пустоту.

– Никаких игр, – настаивал он.

– Нет ничего в мире, во что нельзя было бы играть. К слову: играть серьезно, бесконечно. До смерти. В игре настолько мрачной, что играть в нее можно только с задорным азартом.

– Но ты сказала...

– Да. Это никогда не было игрой. И всегда было. Так или этак, или никак: чтобы выиграть, надо сыграть.

– Как я могу играть, если ты даже не говоришь мне, каковы правила?

– Нет никаких правил, – быстрые шаги справа – Джейсен молча повернулся в ту сторону. – Зато есть название, – сказала Вержер совсем с другой стороны. – Играем все в ту же игру, в которую играли с самого Миркра: "Кто такой Джейсен Соло?"

Он с тоской вспомнил о светящемся проводе, которого лишился вместе с рассеченным ранцем еще в кратере. Мысль о проводе, ярком золотом свете, исходящим из его кулака, внезапно вызвала ностальгию по световому мечу: по чистому зеленому свечению, наполняющему комнату, вспарывающему тени, проясняющему все вокруг. Его руки горели огнем от тоски.

Создавая этот меч, он создал свою индивидуальность. Он создал себе судьбу. Создал себя.

– Такого рода игру, – сказал он, – Я могу прекратить прямо сейчас. Я знаю, кто я такой, Вержер. Несмотря на все, что ты причинила мне. Несмотря на все новые пытки, которым ты собираешься меня подвергнуть. Даже если Сила навсегда недоступна мне. Ничего из этого не имеет значения. Я знаю.

– Знаешь?

– Да, – твердо ответил он тьме. – Я джедай.

Джейсену показалось, что в долгой, долгой тишине сама комната рождала медленный вздох.

– В самом деле? – Ее голос был грустным. Разочарованным. Настроенным на печаль. – Тогда игра окончена.

– Правда? – осторожно спросил он. – Окончена?

– Да, – вздохнула Вержер. – И ты проиграл.

Комната взорвалась огнями; после всего этого времени в темноте Джейсену показалось, что в глаз ему врезался кусочек солнца. Он вздрогнул, прикрывая глаза рукой. Постепенно зрение прояснилось; комната оказалась больше, чем он думал – десятиметровый потолок, стены, украшенные цветочной мозаикой, освещенные сверкающими шарами размером с кабину "Сокола", которые раскачивались на тройных цепях из покрытой патиной бронзы над плиточным полом...

И она была полна йуужань-вонгов. Джейсен обернулся к Вержер. Она непринужденно стояла внутри кольца воинов рядом с невысоким мужчиной, одетым в длинную, свободную кожу-тунику черного цвета. Они беседовали, но Джейсен не слышал их. В его ушах стоял треск лесного пожара. Йуужань-вонг опять что-то произнес, теперь более резко, но Джейсен ничего не разобрал.

Не смог разобрать. Не стремился разобрать. Джейсен видел этого мужчину и раньше. Видел его на Дуро, с заткнутым за пояс световым мечом Леи. Видел на летающем мире на Миркре.

Джейсен знал имя этого мужчины и попытался произнести его. Попытался произнести...

Но прежде, чем он хотя бы успел открыть рот... По его телу прокатилась горячая красная волна и поглотила мир вокруг. Джейсен не плыл в красном приливе, а несся вместе с ним: ложился на волну, проваливался в водовороты, метался вместе с прибоем. Красный поток иссяк, волны отступили, и Джейсен вынырнул на поверхность. Прилив откатился от его головы, оставив Джейсена пыхтеть на полу. Руки болели. Он посмотрел на них, но не мог их разглядеть, либо он не мог понять, что же он видит; глаза его все никак не могли сфокусироваться. Он уронил правую кисть на мозаичную плиту, недоумевая, как же так – после отступления красного прилива пол остался настолько холодным, настолько сухим.

В воздухе повис запах горелого мяса, как будто отец снова перепутал программы автоповара. Но отец не мог перепутать программы на автоповаре. Не было там никакого автоповара. И отца тоже не было, не могло быть, ни за что на свете... А запах... Бессмыслица какая-то.

Как он упал? Откуда этот столб пыли и дыма? Круглая насыпь из обломков, скрывшая три четверти комнаты – откуда она?

Он так и не нашел ответа. И по-прежнему болели руки. Джейсен поднял левую и хмурился на нее, пока зрение не сфокусировалось. Посреди ладони было круглое пятно – размером с маленькую батарейку – чернеющее, трескающееся, сочащее густую темную кровь. Из трещин поднимались тоненькие дымки.

"Ох," подумал он. "Так вот откуда запах."

– Как... каково это, Джейсен Соло... – Голос был тонким, резким и прерывающимся, слова мешались с кашлем. Знакомый голос. Это был голос Вержер. – Еще раз... прикоснуться к Силе?

Она лежала всего в нескольких метрах – навзничь, внутри сводчатого пролома, окаймленного зазубренными камнями, как будто некая невероятно сильная тварь опрокинула ее, прорываясь сквозь стену.

Разбитый камень осыпался на пол. Одежда на Вержер расползалась и тлела, красные угольки запекались у рваных краев, и обожженная плоть под ними все еще дымилась.

– Вержер! – он так и не понял, как оказался рядом с ней. – Как... Что случилось?

Тошнотворная догадка скрутила его внутренности.

– Это я?..

Голос Джейсена сорвался. Он вспомнил...

Сквозь пелену лихорадочного бреда проступали сочно-красные образы: комната, наполненная йуужань-вонгскими воинами, Вержер, стоящая рядом с Ном Анором, словно они были хорошими знакомыми, даже сотрудниками.

Товарищами. Друзьями. Ном Анор сказал ей что-то, она что-то ответила, но молот предательства своим стуком заглушил все слова.

Джейсен вспомнил долгий жадный вдох: насыщение галактикой ненависти и гнева... И вспомнил, как направил эту галактику гнева в руки и ударил ею Вержер. Вспомнил, как Вержер корчилась в электрических разрядах его ненависти, как потрескивала его собственная кожа, обожженная вырывающимися из нее молниями; как эта боль питала его гнев. И вспомнил, насколько приятно это было.

Ясно. Чисто. Больше никакой борьбы между правильным и ложным, между добром и злом.

Все хитросплетения джедайской этики были разрублены одним разрывающим мозг ударом; как только он перестал усложнять, сразу же обнаружил, насколько все просто. Его ненависть стала единственным законом вселенной. Только гнев имел значение. И единственным ответом на гнев была боль.

Чужая боль. Чья угодно. Даже теперь, придя в себя, встревожившись, давясь собственным ужасом, Джейсен ощущал нежное эхо того чистого, ясного гнева. Мог слышать этот зов. Гнев вертелся внутри него: злостный паразит, вгрызающийся в глубину его сознания.

"Во что я превратился?"

Вержер валялась на полу, как сломанная кукла; ее глаза были унылы, пусты, неподвижны, а в гребне остался только грязно-серый цвет.

– Вержер, – прошептал Джейсен. До чего же легко было ранить ее. До чего же просто. По его щекам покатились слезы. – Я же тебя предупреждал, а? Предупреждал. Темная сторона...

– Не ищи... оправданий... – ее голос был еще слабее, еще прерывистее, сдавленнее.

– Я бы не посмел, – ответил он шепотом. Оправданий не было. Никто не знал опасностей темной стороны лучше него; эти опасности таились где-то в глубинах всю его жизнь... И он так легко попался.

Провалился так глубоко... Насыпь из обломков отгородила большую часть комнаты: беспорядочная свалка кусков дюракрита, обрушивающих несчетные этажи сверху донизу. Единственным освещением в сузившейся комнате был просачивающийся из разрушенного коридора блеск светящихся шаров. Потолок рухнул, вспомнил он; вспомнил вой, треск, пыль и разлетающееся каменное крошево. Нет, постойте, потолок не рухнул... Джейсен обрушил его. Вспомнилось метание внутри красного потока, оставленная без сознания Вержер, поиск новой цели, новой жертвы, пущенная вслед Ном Анору молния...

Вспомнилось, как он не мог найти Ном Анора. Джейсен мог видеть исполнителя, мог слышать, как тот отдает приказы окружившим их воинам, но не мог достать своей молнией. Джейсен все время промахивался: молния, не принося никакого вреда, втыкалась то в пол, то в стену, то возвращалась назад, и тогда тело Вержер снова билось в конвульсиях.

Его гнев создавал разряд между полюсами Силы... Ни Ном Анор, ни его воины никогда не стояли на пути этого потока.

Досада подстегнула злобу; Джейсен вышел из себя в поисках силы, способной причинить вред этим существам...

И гроза из кратера показалась ему подходящей для этого.

Джейсен вспомнил неуемную радость освобождения, когда силы грозы хлынули в него, а потом – сквозь него, превращаясь в безумный водоворот внутри подземной комнаты, подхватывая камни, кирпичи и обломки дюракрита, чтобы закружить и засыпать йуужань-вонгов, избить воинов частицами планеты, которая когда-то была для Джейсена домом. Порыв ветра вдавил йуужань-вонгов в угол, и Джейсен вспомнил злобный смех, перерастающий в победный выкрик, когда он взмахнул рукой и обрушил на них все здание. Ноги его покачнулись, и руки метнулись к лицу.

Возможно ли это? Он заживо похоронил их. Всех до одного. И его это не волновало. Ой, нет: волновало. И так было даже хуже. Он похоронил их заживо, и был счастлив. Темная сторона призывала его: призрачный червячок, который нашептывает соблазнительные обещания, пока сам вгрызается в сердце.

Червячок бормотал о неограниченной свободе, напевал песню о вечности вне сомнений и раскаяния. Джейсен энергично встряхнулся и поднялся на ноги.

– Мне нужно оставить это место.

– Джейсен, – Вержер подняла руку, словно пытаясь остановить его или попросить о помощи.

– Нет, Вержер. Нет. Мне надо уйти... Надо прямо сейчас. Мне жаль, что я ранил тебя; мне так жаль, я...

"Лжец," – прошептал призрачный червячок. "Вот останься, посмотри, и она даст нам повод повторить это снова."

Глаза Вержер будто бы прояснились, и ее губы изогнулись в слабом подобии улыбки.

– Темная сторона?..

– Она... она слишком сильна здесь. Я предупреждал тебя. Я предупреждал, что может случиться...

Вержер еще раз подняла руку, чтобы коснуться его ноги, но Джейсен поспешно отстранился, и ее рука безвольно упала на пол.

– Ты смотришь... – прошептала она, – Но не видишь. Джейсен... стал бы Совет Ордена... строить храм... на вместилище темной стороны?

– Вержер, я... – он сокрушенно покачал головой. – Я пойду. Я пойду, пока... пока... – "не ранил тебя снова", договорил он безмолвно. Он не мог сказать этого вслух. Только не здесь. – У меня нет времени на отгадывание.

– Не надо гадать... – сказала она. – Ответ... прост: не стал бы...

Джейсен притих.

– О чем ты говоришь? Я чувствую темную сторону. Я прикоснулся к ней, и она... она прикоснулась ко мне.

– Нет. Так ты ощущаешь Силу, – медленно, страдальчески, она приподнялась на локтях и поймала его изумленный взгляд. – Вот он, позорнейший секрет джедаев: нет никакой темной стороны.

Как она только могла лгать ему, со все еще курящимися над прорехами в ее одежде дымками, и ожидать, что он поверит?

– Вержер, я сам знаю. Что, по-твоему, только что произошло?

– Сила едина, Джейсен Соло. Сила во всем, и все в Силе. Я уже говорила тебе: Сила не признает никаких сторон. У Силы сторон даже нет.

– Неправда! Это... – Красный поток ворвался в его грудь и стал рваться к сердцу. Все, что говорю тебе – ложь. Всего лишь еще одна ложь. Должна быть. Если нет... Он не мог даже думать об этом. Джейсен затряс головой так, что в ушах зазвенело.

– Это ложь...

– Нет. Спроси свои чувства. Ты знаешь, в чем правда. Сила едина.

Но он же чувствовал темную сторону: он проваливался туда.

– Свет и тьма – всего лишь обозначения: слова, описывающие то, что мы плохо понимаем, – казалось, она черпает силы из его слабости – постепенно ей даже удалось принять сидячее положение. – То, что ты зовешь темной стороной, это грубость и несдержанность самой Силы: ты называешь темной стороной то, что ты получаешь, когда отдаешься Силе без остатка. Быть джедаем значит уметь сдерживать свои страсти... но джедайская сдержанность сдерживает также и мощь. Величие – истинное величие в любом своем проявлении – требует отказа от контроля. Страсть должна быть направлена, а не отброшена. Забудь об ограничениях.

– Но... но темная сторона...

Вержер поднялась, ее тлеющие лохмотья заколыхались в струйках дыма.

– Если угроза плена приводит тебя к убийству, то не потому, что тьма в Силе. А потому, что тьма в тебе.

– Во мне? – Красный поток стал черным, ядовитым, тяжелым, жгущим ребра. – Нет... нет, ты не понимаешь... темная сторона... она... она... разве ты не видишь? Это темная сторона, – отчаянно и безнадежно упрямился Джейсен.

Для той правды, что была внутри него, не находилось слов; как не находилось слов и для охватившего его ужаса, потому что он снова мог чувствовать Силу. Он чувствовал правоту Вержер. "Но это означало бы, что я... означает..." Его колени подломились, и Джейсен покачнулся, чтобы восстановить равновесие, спотыкаясь, побрел к стене – лишь бы ощутить что-нибудь каменное, надежное, определенное; что-нибудь, на что можно опереться, не рискуя провалиться в дым и туман.

Он прошептал:

– Темная сторона...

Вержер подошла к нему, безжалостная и непреклонная.

– Если и бояться темной стороны, Джейсен Соло, то только той, что у тебя в сердце.

И надежность, та определенность, которой он жаждал, нашлась в ее глазах: вечная, неизменная правда, которая, как он надеялся, поддержит его... Его собственное отражение.

Искаженное. Отводящее взгляд. Полуразрушенное. Игра света, ложащегося на кривую поверхность роговицы... над глубинами бесконечной тьмы. Говорят, правда глаза жжет. С губ Джейсена сорвался короткий безумный смех. Легко им говорить... "Объятия боли" по сравнению с этим – не более, чем царапина, имплантант послушания – разболевшийся зуб...

Смех захлебнулся в глухом рыдании. Он оттолкнул Вержер и бросился в коридор.

Бежать.

 

* * *

 

Каждый раз, когда Ном Анор оглядывался на стену из обломков, которая запросто могла стать его могилой, его сердце словно разрывала сверкающая рука.

– Ты уверяла, что не будет никакой опасности! – сказал он в четвертый раз.

Он говорил на общегалактическом – чтобы воины не поняли его жалоб – а сам стиснул зубы, сжал ноги и руки, чтобы они еще и его дрожи не увидели.

– Ном Анор, – сказала Вержер со спокойствием, обусловленным ранениями и усталостью. – Ты жив, невредим, и не пострадал от шишек и синяков.

Она уже выплакала целый океан слез, чтобы исцелить свои ожоги.

– Чем ты недоволен?

Ном Анор еще раз взглянул на стену обломков; он все еще не мог избавиться от гнетущего страха оказаться вот так просто, обыденно, почти небрежно сметенным с пути... а потом потолок и вовсе рухнул, и в комнате завыл водоворот, и закипела грязь, и его поглотила непроницаемая ночь...

– Ты должна была предупредить меня, как опасна и неуправляема бывает сила этих "Темных джедаев", – все не успокаивался он.

– Оглянись вокруг. Десяток воинов, ты сам. И я. Все живы. Если бы этой "темной силе", о которой ты хнычешь, Джейсен Соло предпочел бы спокойствие, собранность и световой меч...

Волна, прокатившаяся по ее руке, была красноречивее слов.

– Ты видел, что он натворил в Детской. Там мог бы кто-то выжить, но не ты и не я.

Ном Анор только хмыкнул.

– Еще я не понимаю всего этого джедайского лепета о "темной стороне". К чему было провоцировать подобный кризис? Вот он я, иду у тебя на поводу, лгу господину формовщику, манипулирую его отрядами, сижу в засаде – не говоря уже о том, что подвергаю свою жизнь нешуточной опасности – чтобы вызвать это... а что, собственно? Как это поможет обратить Джейсена Соло на Истинный Путь?

Не переставая заниматься своими ранами, Вержер подняла взгляд.

– Прежде чем познать истину, необходимо разувериться во лжи.

– То есть, нашу истину. Истинный путь, – Ном Анор покосился на нее. – Или нет?

– Нашу истину, исполнитель? – казалось, ее расширенные глаза стали бездонными колодцами непроницаемой тьмы; в них было видно только отражение Ном Анора. – А разве есть иная?

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 8; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
ГЛАВА СЕДЬМАЯ | В ЧРЕВЕ ЧУДОВИЩА
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.052 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты