Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АстрономияБиологияГеографияДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника


Экстраконституционных полномочий




Самой старой из современных писаных Конституций является Конституция США. За более чем двухсотлетнюю историю своего существования она претерпела незначительные изменения. В нее было внесено только 27 поправок, включая «Билль о правах». Наиболее частому и существенному пересмотру подвергалась президентская власть (4 поправки). Это объясняется тем, что вопрос о функциях и прерогативах президентского поста был продуман авторами Конституции менее основательно, чем вопрос о полномочиях законодательной власти [60, с. 38]. И это при том, что обсуждение полномочий главы государства заняло у делегатов Конвента чуть ли не вдвое больше времени, чем обсуждение статей, посвященных другим властям. В этом нет ничего удивительного, ведь американцы были пионерами в разработке данного вопроса.

Первые расхождения между замыслами творцов Конституции и их реализацией возникли уже в самом начале XIX века и были связаны с порядком избрания Президента США. Этот процесс мыслился учредителями Конституции без участия политических партий и при полной независимости избирателей. Однако попытка рассматривать выборщиков как «свободных агентов» и полное игнорирование роли политических партий привели к быстрому и неминуемому краху первоначальной конструкции. Уже перед третьими президентскими выборами некоторые из выборщиков заявили о готовности повиноваться распоряжению конгрессионального кокуса – собрания членов обеих палат Конгресса от одной партии [26, с. 40].

В 1800 году в результате острой политической борьбы между федералистами и республиканцами кандидаты последних Т.Джеф-ферсон и А.Бэрр набрали равное число голосов выборщиков – по 73[178, с. 59]. В данном случае применялась экстраординарная процедура избрания Президента Палатой представителей. Ситуация была крайне напряженной. В Палате представителей республиканцы получили «беспрецедентное большинство», выиграв 66 из 106мандатов. Но выбирать Президента должна была Палата, избранная в 1798 году, в которой большинством располагали федералисты.

Первый в истории США переход власти от одной партии к другой мог поставить страну перед лицом конституционного кризиса. Избрание Президента Палатой затянулось, и США могли остаться без правительства. Только 36-я баллатировка принесла победу Т.Джеф-ферсону. Во избежание повторения данной ситуации в 1804 году была принята XII Поправка к Конституции США. Она предусматривает разграничение выборов Президента и вице-президента и предупреждает возможность их избрания от различных политических партий. Кроме того, устанавливается следующее правило: в случае неизбрания Президента США Палатой представителей его полномочия возлагаются на вице-президента [84, с. 46].

Что же касается преемственности президентского поста в случае досрочного освобождения, то впервые этот вопрос возник в 1841 году после смерти Президента У.Гаррисона. Вице-президент Дж.Тайлер и вся страна столкнулись с проблемой: быть ли ему Президентом в полном смысле слова или только исполняющим обязанности? Тайлер избрал первый вариант и тем самым создал конституционный обычай, благодаря которому 8 вице-президентов США становились президентами страны, не будучи избранными на этот пост. Впоследствии это нашло свое конституционное закрепление.

Установившаяся вскоре в США двухпартийная система практически монополизировала процедуру выдвижения кандидатов в президенты. С 1800 по 1824 годпроисходят непрерывные заседания «кокусов» Республиканской партии, посвященные руководству действиями избирателей. С 1828 года назначение кандидатов в выборщики во многом взяли на себя законодательные собрания штатов. В 1832 году впервые собрались большие Национальные конвенты (партийные съезды). Начало XX века ознаменовано появлением первичных президентских выборов (праймеризм), в ходе которых происходит определение кандидатов в президенты от конкретной партии.

В результате обострения межпартийной борьбы пришлось отказаться от процедуры избрания выборщиков легислатурами штатов. Теперь выборщики избираются в каждом штате общим списком по мажоритарной системе относительного большинства. Законодательство некоторых штатов не требует даже внесения имен кандидатов в выборщики в избирательные бюллетени. Указываются только имена кандидатов в президенты [117, с. 84]. Это дает основание утверждать, что избиратели голосуют не за выборщиков, а за кандидатов в президенты от той партии, которая выдвинула список выборщиков. Поэтому выборы Президента США практически превратились в прямые. Некоторыми учеными и политическими деятелями США высказываются предложения об изменении и даже упразднении института коллегии выборщиков [186, с. 328].

К тому же этот институт вызывает нарекания по той причине, что партия, чей список набрал наибольшее число голосов, забирает всех выборщиков от данного штата, что приводит к резкой диспропорции между числом избирателей, поданных за списки выборщиков, и числом выборщиков, полученных кандидатами в президенты. Так, из 13 президентов второй половины ХIХ века 7 было выбрано меньшинством избирателей, но большинством выборщиков благодаря умелому распределению последних по округам [46, с. 74].

Однако все попытки заменить косвенные выборы успеха не имели. Последняя по времени инициатива была предпринята в 1979 году, когда сенатор Б.Бэйх представил Поправку к Конституции США, поддержанную Президентом Дж.Картером. Но понимания Сената она не нашла. Свою роль сыграли сила традиций и нежелание менять в целом отлаженный механизм проведения выборов [104, с. 155]. Даже конфликтная ситуация на президентских выборах 2000 года не повлияла на избирательную систему в США.

Самые существенные изменения претерпел объем президентских полномочий. Предметная компетенция Президента сформулирована в Конституции предельно сжато и достаточно нечетко. Ее можно квалифицировать как относительно определенную [110, с. 85]. Президент США является главой государства, Верховным главнокомандующим вооруженными силами, главным дипломатом страны. Что касается большинства остальных конституционных предписаний, то они превращают Президента в разновидность главного клерка страны. Однако важнейший источник президентской власти кроется не столько в Конституции, сколько в конституционной практике. Как сказал В.Вильсон, «Президент волен и по закону, и по совести быть настолько великим, насколько может» [26, с. 109].

Следует помнить о «подразумеваемых» и делегированных правах Президенту как главе государства и Верховному главнокомандующему, возникших в процессе становления американского государства и получивших признание в решениях Верховного суда. Расплывчатость положений Основного Закона привела к тому, что американское президентство становилось тем, чего требовали от него обстоятельства и время.

Любой намек в Конституции относительно того или иного полномочия служил конституционным обоснованием для их расширения и модификации. Так, обязанность Президента «заботиться о том, чтобы законы исполнялись надлежащим образом», если ее широко интерпретировать, дала возможность Г.Кливленду (1893–1897) за-претить забастовку рабочих в 1890 году [186, с. 325]. А расширенное толкование полномочий Президента как Верховного главнокомандующего в условиях военного положения позволило Ф.Рузвельту отдать приказ об интернировании иностранцев и граждан США, потенциально опасных для государства. В результате более 120 000лиц японского происхождения (2/3 – граждане США) были высланы из штатов Западного побережья и заключены в лагеря [118, с. 94].

«Американские президенты приспосабливались, не изменяя букву и дух Конституции, вносить между ее строк свой «невидимый» текст» [170, с. 70]. Поэтому, помимо определенных в Основном Законе прав и обязанностей, Президент США обладает и приобретенными в ходе исторического развития экстраконституционными полномочиями [170, с. 73]. Они возникли как отражение растущей роли государства на протяжении ХХ века в экономике, в решении социальных проблем, в защите окружающей среды, в превращении США после Второй мировой войны в супердержаву, а с крушением биполярного мира – в сверхдержаву.

Во-первых, Президент США является лидером партии. Выдвижение кандидатов в президенты демократами или республиканцами происходит на партийных съездах. Благодаря своему избранию Президент становится неофициальным главой партии. Он назначает Председателя Национального конвента партии, координирует свою программу с партийными лидерами в Конгрессе, оказывает поддержку партийному руководству в ходе избирательных кампаний. Особенно эта роль возрастает в период «раздельного правления».

Во-вторых, Президент США является международным лидером. Он обеспечивает руководящую роль США в международном сообществе. Это лидерство оформилось после Второй мировой войны в связи с признанием за Президентом США приоритетного положения в области внешней политики. Многие американские политики согласились с утверждением, высказанным Г.Киссинджером: «Конгресс США не обладает организацией, информацией или ответственностью для того, чтобы решать политические вопросы, ежедневно возникающие в процессе осуществления нашей внешней политики или же для осуществления ясной, последовательной, всеобщей политики. Президент располагает такой ответственностью, и ему должно быть разрешено проводить ее в жизнь от имени всей нации. Ведь в конечном счете, ведя дела с другими государствами, Соединенные Штаты должны говорить одним голосом» [225, р. 42].

Особенно эта роль возросла в 90-х годах ХХ века в результате распада СССР и снижения роли ООН и Совета Безопасности в урегулировании международных конфликтов. Тенденцией конца ХХ сто-летия стало игнорирование, а порой и подмена решений этих международных организаций Североатлантическим блоком (НАТО), в котором США занимают доминирующее положение. Именно Президент США принял решение о нанесении бомбовых ударов по Ираку, а затем – по Югославии, вопреки протесту двух постоянных членов Совета Безопасности – Китая и России. Роль Президента США как международного лидера сейчас является столь бесспорной, что от того, какую оценку он даст международному событию, зависит восприятие этого события мировым сообществом.

Ярким примером может служить состоявшийся в Стамбуле (ноябрь 1999 года) саммит стран-участниц ОБСЕ. Резкие и критические выступления глав делегаций некоторых стран (в первую очередь Германии и Франции) по поводу средств и методов проведения Россией антитеррористической операции в Чечне были значительно «сглажены» выступлением Президента США Б.Клинтона, в котором он «с пониманием» отнесся к проблемам, стоящим перед Россией. В то же время негативная реакция Б.Клинтона на выдвинутый российскими военными ультиматум жителям Грозного (декабрь 1999 года)привела к тому, что Международный валютный фонд, будучи «чисто» финансовой организацией, отказал России в предоставлении кредита по политическим мотивам.

Существенно повысилась роль американского Президента как международного лидера в новом тысячелетии в связи с проведением кампании по борьбе с международным терроризмом. Можно утверждать, что в последнее время Президент Дж.Буш стал «подменять» собой генерального секретаря ООН.

В-третьих, Президент США – управляющий экономикой страны. Все возрастающее число экономических, социальных и технических проблем ХХ века требовало эффективного общенационального руководства, которое американцы нашли в лице Президента. Президентство в США не узурпировало власть – в значительной степени эта власть была «преподнесена» Президенту Конгрессом, который в трудные времена склонен делегировать свою ответственность и некоторые полномочия исполнительной власти.

Поэтому Президент может «законодательствовать» от имени Конгресса, который намечает в данной ситуации только основные и общие руководящие линии. Более того, даже самый детально разработанный регулятивный закон требует проведения в жизнь, для чего необходима определенная свобода действий исполнительной власти. С 30-х годов ХХ века Конгресс все чаще принимал законы, передававшие исполнительной власти полномочия для достижения определенных целей, даруя Президенту право определять правила и программы экономического развития.

С этого момента президенты США становятся главными инициаторами проведения крупномасштабных реформ американского общества: «Новый курс» Ф.Рузвельта, «Великое общество» Л.Джонсона, «Рейганомика». Не всегда удавалось достичь поставленных целей. Однако результат налицо. Жесткая, но эффективная политика Ф.Рузвельта позволила не только преодолеть «Великую депрессию», но и добиться значительного экономического роста. Президентство Дж.Кеннеди (1961–1963) ознаменовалось проведением широкомасштабной социальной программы, а Л.Джонсона (1963–1969) – принятием законов о гражданских правах, заложивших основу искоренения расового неравенства.

Р.Рейган (1981–1989) выдвинул программу, направленную на снижение налогов, свертывание социальных программ, сокращение вмешательства государства в ход экономического развития. «Рейганомика» доказала свою эффективность, и два срока его президентства оказались одним из наиболее успешных периодов экономического развития страны.

Опираясь на успехи, достигнутые в экономической сфере предшественниками, Б.Клинтон (1993–2001) стал инициатором экономического оздоровления страны и сильной социальной политики. О решающей роли Президента США в экономике говорит тот факт, что с 1921 года он обрел право бюджетной инициативы – формирования бюджета и внесения соответствующего билля в Конгресс.

В-четвертых, Президент США – глас народа. Американский народ, не испытав на себе правления монархов, воспринимает Президента как символ, объединяющий нацию. Как отмечает К.Россипер, для американцев Президент является достоверным рупором, у него нет выше обязанности, чем «обеспечивать ясные и отчетливые звуки» [151, с. 28]. Президентство – зеркало, отражающее жизнь страны, исторические события и людей, которые были избраны, чтобы управлять этими событиями, и потребность народа доверять им в их руководстве. Успех Президента во многом зависит от его взаимоотношений с общественным мнением. Это, как считал Кеннеди, «одна из основных составляющих власти» [144, с. 23].

Президент не может осуществлять свою власть только при помощи приказов, ибо главное орудие его власти – «сила влияния». Оно дает политический эффект без принятия каких-либо законов. Например, массовые выступления американцев против затянувшейся войны во Вьетнаме привели к изменению политики Джонсона в этом регионе. А непосредственное обращение Президента к народу в определенных случаях вытесняет такую форму политической деятельности, как переговоры. Белый дом овладевает инициативой, оттесняя Конгресс на второй план. Существует прямая связь между уровнем поддержки Президента общественным мнением и одобрением его инициатив в Конгрессе. При прочих равных условиях, чем популярнее Президент, тем больше его законопроектов принимается Конгрессом [186, с. 339].

По нашему мнению, уровень общественной поддержки играет ключевую роль при подвержении Президента процедуре импичмента. Если Никсон ушел в отставку не дожидаясь рассмотрения дела в Сенате, поскольку его популярность составляла менее 30% [164, с. 32], то Клинтон чувствовал себя уверенно, даже когда Сенат заседал в порядке импичмента, ибо 68% американцев выступали категорически против этой процедуры, а 60% негативно оценивали действия Республиканской партии [133, с. 50–51].

В настоящее время большое внимание уделяется общению Президента с народом. В состав аппарата Белого дома включены специалисты по связям с прессой и общественностью. Выступления Президента тщательно готовятся, продумываются мельчайшие детали – жесты, паузы, шутки. Семья, школа, пресса учат американцев уважать институт президентства, даже если действия его главы бывают порой ошибочны. Президента знает все население страны.

Президент является единственным лидером, выражающим интересы всего народа, гарантом политической и экономической стабильности. Поэтому так сильна эмоциональная привязанность к Президенту, которого американцы поддерживают в большинстве внешнеполитических акций, даже заканчивающихся неудачей. Американский народ склонен «сплачиваться вокруг флага».

Если Президент предпринимает смелые внешнеполитические шаги, его престиж возрастает (Картер – Иран, Рейган – Гренада, Буш – Ирак). Зная эту закономерность, президенты не упускают шанса ею воспользоваться (Клинтон – Ирак, Югославия). Но поддержка не бесконечна. Если военное вмешательство приводит к долговременному тупику (Корея, Вьетнам, Ливан), поддержка общественности постепенно сходит на нет.

Сегодня американский Президент – одна из сильнейших политических фигур мира. Тот факт, что современное мощное американское президентство выросло из относительно скромных конституционных начал, подтверждает энергию и способности людей, занимавших этот пост; жесткость кризисов, выход из которых Америка искала в сильном президентстве.

Ни в какой области конституционного регулирования личности политических деятелей не оказывали столь большого влияния на политические события как при толковании полномочий президентской власти в США. Не случайно политическую историю США чаще всего делят на периоды правления того или иного Президента. В США даже отмечается государственный праздник – День Президента, посвященный двум выдающимся президентам – Дж.Вашингтону и А.Линкольну.

Первыми президентами США были наиболее известные люди новой нации, обладавшие энергией, харизмой, признанными способностями и волевыми качествами. Институту президентства принадлежало ведущее место в системе органов государственной власти. Вашингтон (1789–1797) и его кабинет заставляли Конгресс выслушивать их мнение и руководили его прениями. Дж.Адамс (1797–1801) определял направления политики правительства. Т.Джефферсон (1801–1809) был настоящим лидером своей партии. Он весьма эффективно контролировал прохождение через Конгресс законодательных программ, разработанных исполнительной властью. За восемь лет его президентства Конгресс «не только принял практически все его рекомендации; он фактически не принимал сколь-нибудь значительные билли без его совета или молчаливого одобрения» [180, с. 141].

Усилению президентства способствовали также внешне- и внутриполитические факторы. На заре становления американского государства страна решала сложные внешнеполитические задачи: война с Англией, покупка новых земель, конфликты с Южной Америкой. Все это возлагало обязанность на президентов вести переговоры. А законодательная власть соблюдала прежде всего свои интересы и стремилась заручиться политическим руководством и указами исполнительной власти.

Но уже в начале XIX века происходит значительное снижение роли президентской власти. Во-первых, исчезли «особые» обстоятельства, требовавшие быстрого и оперативного решения. Во-вторых, установившийся порядок выдвижения кандидатов в президенты партийными конвентами требовал от кандидатов большей лояльности. Отныне будущий Президент должен был высказывать мнение, которое могло быть поддержано всеми. Это привело к ухудшению качества управления президентов. Однако, как отмечает В.Вильсон, «измельчение характеров президентов не является причиной снижения престижа президентской должности, оно имеет значение только сопровождающего явления. Эта высокая должность потеряла свое первоначальное значение потому, что ослабла предоставляемая ей власть; а последнее случилось потому, что власть Конгресса получила преобладающее значение» [26, с. 42–43].

Преемник Джефферсона на посту Президента Дж.Мэдисон (1809–1817) оказался слабым и нерешительным руководителем, утратившим контроль над партией и над процессом принятия решений. Его президентство было отмечено все возрастающим противодействием Белому дому со стороны законодательного органа. А в 1812 году «ястребы» в Конгрессе просто вынудили Мэдисона вопреки его желанию вступить в войну с Англией [180, с. 44].

Создание системы постоянных комитетов Конгресса, компетенция которых охватила почти все направления и сферы деятельности исполнительной власти, регулярное проведение кокусов, значительное возрастание роли спикера Палаты представителей и руководителей комитетов обеспечили Конгрессу решающий перевес. Конгресс стал захватывать все существующие отрасли правительственной системы. Во всех важных поступках Президент подчинялся прямому или косвенному влиянию законодательного учреждения. А там, где Президент от него не зависел, он практически был бессилен что-либо сделать. Поэтому «слабость, а не сила позволяла ему функционировать в условиях противостояния с Конгрессом» [183, с. 112].

«Проблеск»в усилении президентской власти возник в период президентства Э.Джэксона (1829–1837). Будучи впервые избранным всем населением страны (выборщиками, избранными гражданами страны, а не легислатурами штатов), он использовал свою должность как никто другой. Джэксон налагал вето на билли чаще, чем все его предшественники вместе взятые – 12раз. И не просто по конституционным мотивам, а по политическим, считая себя единственным избранным народом должностным лицом – «народным трибуном» [180, с. 142]. Не избегая конфликтов с Конгрессом, Джэксон показал, на что способен популярный Президент. Ему удалось расширить прерогативы в такой степени, что, по убеждению Председателя Верховного суда Джозефа Стори, США находились в абсолютной власти одного человека [61, с. 41–42].

Однако с окончанием второго срока президентства Джэксона Конгресс, особенно Сенат, быстро восстановил свою властность, и почти в течение века президентство пребывало в качестве подчиненной ветви национального управления. И только А.Линкольн (1861–1865) проторил новый путь к восстановлению престижа прези-дентской власти. В связи с Гражданской войной произошло беспре-цедентно быстрое, почти неконтролируемое усиление исполнитель-ной власти за счет законодательной.

Президент без санкции Конгресса резко увеличил размеры армии, объявил чрезвычайное положение, по своему усмотрению использовал средства государственной казны, отменил рабство, приостановил действие некоторых конституционных гарантий прав гражданина. В те времена говорили, что Линкольн обладает большей властью, чем любой государственный деятель Англии со времен О.Кромвеля [132, с. 42].

Эти действия соответствовали сформулированной Линкольном «прерогативной теории» президентской власти. Суть ее заключается в том, что Президент для решения стоящих перед страной проблем, имеющих чрезвычайный характер, может «во имя блага нации» принять на себя внеконституционные полномочия [50, с. 126]. Однако сменивший Линкольна Э.Джонсон (1865–1869) был подвергнут импичменту, когда попытался повернуть вспять послевоенную реконструкцию рабовладельческого Юга [59, с. 52].

После Линкольна Конгресс вновь утвердил свое верховенство, которое просуществовало вплоть до середины 30-х годов ХIХ века. Законодательные программы формировались в основном Конгрессом, а Президент в лучшем случае выступал в качестве негативной силы – источником оппозиции, а не лидером. Но уже в последней трети XIX века всемогущий Конгресс постепенно начал утрачивать власть в пользу возрастающей роли Президента. Именно в этот период начинается быстрое развитие капитализма, образовываются огромные союзы предпринимателей, так называемые «тресты», обостряется классовая борьба, активно развивается рабочее движение. И для буржуазии, и для демократии необходимость твердой, умиряющей, смягчающей противоречия сильной президентской власти была ясна. К тому же были сильные президенты и слабые лидеры Конгресса. Президенты умело использовали соотношение сил в парламенте: когда большинство в Конгрессе принадлежало партии Президента, то он использовал это положение для укрепления исполнительной власти; в период «раздельного правления» Президент, «играя» на противоречиях партий, ослаблял власть Конгресса.

Т.Рузвельт (1901–1909) и В.Вильсон (1913–1921) подтвердили тезис о том, что популярный и решительный Президент способен расширить свои полномочия при отсутствии чрезвычайных обстоятельств. Например, в 1902 году в сложной обстановке, вызванной забастовкой угольщиков, Т.Рузвельт принял на себя единое управление отраслью. А Вильсон впервые после Дж.Адамса лично выступил с Посланием к Конгрессу и был одним из первых, кто разработал и защищал президентскую законодательную программу [186, с. 331].

И все же общепринятое представление о Президенте как о центральной фигуре государственного управления, которая разрабатывает законодательную программу, руководит большим штатом советников, создалось в связи с президентством Ф.Рузвельта (1933–1945). Именно с периодом его правления связано завершение конституционного и начало экстраконституционного этапа развития президентства. Рузвельт стал первым Президентом, потребовавшим для себя «всеобъемлющих полномочий». В период «Великой депрессии» Конгресс передал ему огромные полномочия в области системы общественных работ, залогового права, банковского дела и денежного обращения.

В результате проведенных реформ Президент и его аппарат превратились в главных инициаторов разработки и реализации всех без исключения аспектов государственной политики, в высший распорядительный орган. Были созданы новые политические структуры и ведомства. Наиболее важное значение имеет Исполнительная администрация президента, которая обеспечивает координацию работы всех органов исполнительной власти и осуществляет контроль за их деятельностью.

Однако после победы Рузвельта на новых выборах 1936 года маятник власти был готов качнуться в сторону Конгресса. Рузвельт жестоко просчитался в своих попытках «укомплектовать» Верховный суд своими сторонниками и захватить дополнительную исполнительную власть. План «укомплектации» был атакован со всех сторон как угроза независимости судей и всей американской системе [193, с. 157]. А просьба о предоставлении Президенту чрезвычайных полномочий истощила всеобщее терпение.

Казалось, что Конгресс вот-вот восстановит свое господствующее положение. Но в этот момент отголоски войны подготовили условия, благоприятствующие верховенству исполнительной власти. Рузвельт потребовал для себя чрезвычайных полномочий, которые обязался сразу же вернуть народу после победы. В действительности президенты достаточно долго пользовались ими. Например, в мае 1946 года Президент Г.Трумен (1945–1953) «захватил» несколько шахт каменноугольной промышленности, ссылаясь на закон о трудовых спорах в военное время, который разрешал Президенту взять любой завод, шахту или предприятие, если этого требовали военные условия [191, с. 247]. Политика Рузвельта пользовалась столь огромным успехом, что в 1944 году он был переизбран на четвертый срок. Но это вызвало недовольство у многих конгрессменов, которые усмотрели в этом не только нарушение конституционного обычая, но и появление нового, который открыл путь для превращения Президента в пожизненного правителя.

С целью предотвращения подобной ситуации в 1951 году была принята XXII Поправка к Конституции США, ограничивающая возможность пребывания у власти Президента двумя сроками. Однако, по мнению Д.Эйзенхауэра, в основе ее принятия лежали совершенно иные мотивы. Она «была в большей степени актом запоздалой мести, направленной против покойного Президента Франклина Д. Рузвельта, чем результатом обстоятельного юридического размышления о государственных институтах власти»1.

Во время Второй мировой войны и особенно в период «холодной войны» происходит дальнейшее усиление президентства за счет значительного расширения военных и внешнеполитических полномочий. «Вера в постоянный и всеобщий кризис, страх перед коммунизмом, вера в долг и право США вмешиваться в любую часть земного шара породили невиданную централизацию принятия решений по вопросам войны и мира в руках Президента. Вместе с тем произошло беспрецедентное отстранение других властей, прессы, общественности от принятия этих решений. Возникло так называемое имперское президентство... . И по мере того, как оно поглощало традиции разделения властей в сфере внешней политики, оно начало стремиться к эквивалентной централизации власти и во внутренней политике» [232, р. 208].

При Р.Никсоне (1969–1974) процесс усиления президентской власти пошел ускоренными темпами и в первую очередь за счет прерогатив законодательной власти. Фактически после переизбрания в 1972 году под видом реорганизации федерального аппарата исполнительной власти Никсон и его окружение попытались сделать решающий шаг к единоличному режиму правления. Появилась идея создания «суперкабинета», что означало включение главных министерских постов в состав президентского аппарата и выведение их из-под контроля Конгресса.

Значительно расширилась практика «импаундментов» – неиспользования Президентом выделенных Конгрессом бюджетных средств на те или иные программы, которая значительно ограничивала «власть кошелька». Были развернуты чистка и противозаконные гонения на неугодных чиновников, предпринята попытка поставить ЦРУ и ФБР под жесткий президентский контроль [165, с. 20]. Расширенно истолковывая прерогативы президентской власти, Р.Никсон демонстративно игнорировал Конгресс, отказывался консультироваться с его руководством и даже перестал считаться с мнением членов своего кабинета. Возникла так называемая «угроза президентства».

Белый дом посягнул не столько на корпоративные интересы законодательной власти, сколько на демократию в целом. Поэтому против «имперского президентства» выступили не только Конгресс (независимо от партийной принадлежности), но и федеральная бюрократия, пресса, общественность. Именно консолидация всего общества позволила остановить превращение президентства в режим личной власти. Разразившийся «Уотергейтский скандал» и вынужденная отставка Никсона оказали существенное воздействие на перераспределение власти между ее ведущими ветвями. Конгресс восстановил свой авторитет и возвратил часть утраченных полномочий.

С целью укрепления основ правового государства был принят ряд законодательных мер, усиливающих контроль за президентской властью: закон о военных полномочиях, закон о реформе бюджетного процесса, поправка к закону о свободе информации. Что касается президентства, то наметилась устойчивая тенденция падения престижа данного института в глазах общественности. Поэтому последующий период в эволюции президентской власти характеризуется американскими политологами как период «деимпериализации президентства» [170, с. 76].

Президентство Никсона сменилось довольно бесцветным правлением «неизбранного» Президента Дж.Форда (1974–1977) и Президента Дж.Картера (1977–1981). Два экономических кризиса, позорное завершение войны во Вьетнаме и провал попытки освобождения американских заложников в Иране не прибавили авторитета институту президентства в США. И только успешная экономическая реформа Р.Рейгана, падение «железного занавеса» и, как следствие, снижение уровня международной напряженности позволили президентству в США вернуть утраченный авторитет. А начавшийся с середины 80-х годов экономический рост и превращение США в сверхдержаву утвердили Президента США в качестве национального и международного лидера.

Однако это вовсе не означало установления всевластия Президента. В США сформировался так называемый «вьетнамо-уотер-гейтский синдром», когда игнорирование законности и решений Конгресса Белым домом рассматривается законодателями как потенциальная угроза авторитаризма со стороны Президента, пресекать которую следует в зародыше [166, с. 28].

Последствиями этого синдрома явились «Ирангейт» и выдвижение импичмента Клинтону. Американские политологи объясняют возникновение скандалов с участием президентской власти тем, что надежды, возлагаемые на институт президентства, намного превосходят его институциональные возможности. Именно это толкает главу исполнительной власти к тому, чтобы добиваться расширения таких возможностей. Безысходность может легко подвести к чрезвычайным мерам с его стороны и породить конституционные кризисы, подобные вьетнамской войне, «Уотергейту» и «Ирангейту» [152, с. 69].

И все же, несмотря на определенные неудачи и кризисы, бесспорной тенденцией второй половины ХХ века стал рост авторитета президентской власти в США. Однако среди американских ученых и политических деятелей нет единства в оценке данного института. Разногласия столь велики, что, рассматривая фактически один и тот же период президентского правления, говорят об «имперском президентстве» и «о несчастном, беспомощном гиганте» [186, с. 322].

Оценка современного президентства в США также неоднозначна. Так, консерваторы проявляют беспокойство по поводу «закованного Президента», над которым доминирует «имперский Конгресс». Роберт Борн утверждает, что «Президент Соединенных Штатов в последние годы значительно ослаблен и что во многом, но не целиком, за это несет ответственность Конгресс» [152, с. 75]. Президент оказался столь слабым, что попытки Конгресса контролировать его легитимную власть вынужден превращать в проблему, «отказываясь соглашаться с некоторыми ограничениями даже ценой политического ущерба. Стремление консерваторов добиться верховенства исполнительной власти вызывает опасение у некоторых республиканцев, которые считают, что «многие нынешние консерваторы превратились в монархистов, требуя все большей концентрации власти в руках новой разновидности короля – Президента» [152, с. 77].

Сегодня американское общество, в целом осознавая необходимость президентского лидерства, стремится создать условия, при которых Президент мог бы эффективно действовать и в то же время не узурпировать власть. За последние три десятилетия в США сложилось так называемое «раздельное правление», при котором исполнительная и законодательная власти контролировались различными политическими партиями, что, несомненно, способствовало повышению контроля за деятельностью главы государства. Однако победа республиканцев на президентских и парламентских выборах в 2000 году может качнуть «маятник» в сторону Президента.

 

Различные варианты президентской власти во Франции

В отличие от США во Франции за годы, прошедшие с 1789 года, сменилось около 20 конституций и были опробованы на практике самые различные политические режимы [10, с. 5]. За это время Франция была и империей, и королевством, и республикой. Как заметил Ф.Лассаль: «Любое знамя, побывавшее в сотнях сражений, менее ободрано и продырявлено, нежели наша Конституция» [103, с. 35]. Революции и сильные монархические традиции приводили к частому изменению формы правления. Франция постоянно выбирала между Президентом и монархом.

В результате очередной революции 1870 года был низложен Наполеон-III. Выборы в Национальное собрание принесли победу нереспубликанцам, а различным монархическим партиям. Естественным их желанием было восстановление монархии. Немедленное обсуждение вопроса о форме правления было невозможным в силу чрезвычайных обстоятельств – Франция была в состоянии войны с Германией. Собрание приняло управление страной на себя, а исполнительную власть возложило на А.Тьера. Собрание стремилось поставить Тьера в зависимое от себя положение.

Поэтому 31 августа 1871 года был принят закон, часто называемый «Конституцией Рэви». Этот акт учреждал должность Президента, но без определения срока полномочий. Несмотря на то, что акты Президента нуждались в контрассигнации, он нес за свои действия ответственность перед Собранием и мог быть отозван [149, с. 321]. В то же время парламентское большинство вело переговоры с представителями царствовавших во Франции фамилий, в частности с графом де Шамбор, о возможности их коронации.

И только отсутствие единства в монархических кругах позволило так называемым «умеренным республиканцам» продлить полномочия Тьера как Президента до 3 лет [119, с. 327]. Создалась весьма сложная ситуация. Неопределенность с формой правления не позволяла Франции принять Конституцию и, следовательно, учредить основные органы государственной власти. Однако когда Тьер, выступив в Национальном собрании, пояснил, что считает восстановление монархии пока невозможным и поэтому следует держаться «консервативной республики», роялистское большинство вынудило его уйти в отставку.

Президентом Франции был избран маршал М.Э.Мак-Магон (1873–1879). Подобное возвышение маршала, который никогда не был признанным политиком, объясняется тем, что монархисты видели в нем как бы хранителя власти, которую он затем должен был передать будущему монарху [47, с. 530–531]. Но последующий отказ графа де Шамбор от претензий на французский трон произвел значительный раскол в монархических кругах. Согласие между легитимистами и орлеанистами стало практически невозможным. И все же они не отказались от идеи реставрировать монархию.

С целью укрепления временного режима правительство де Брогли осенью 1873 года установило срок полномочий президентства Мак-Магона – 7 лет, надеясь, что со временем ему удастся восстановить монархию. Первоначально правительство хотело ввести даже десятилетний срок, но сам Президент счел его слишком длительным [96, c. 106]. И только в 1875 году, когда роялисты благодаря собственным интригам потеряли в значительной степени свое влияние, удалось добиться установления республиканской формы правления. «Известно, как республика взяла с бою свое место в Конституции, как она была скорее допущена, чем установлена, большинством одного голоса. Знаменитая поправка Валлона, которая давала главе государства имя Президента республики, была принята большинством – 353 голоса против 352» [215; с. 75–76].

Эта республиканская форма вполне соответствовала так называемой системе juste milien, т.е. золотой середины, стоящей между крайними политическими партиями [119, с. 328]. Участвуя в выработке проекта Конституции, и правые, и левые хотели по возможности облегчить переход от временного режима, который предполагалось установить, к режиму окончательному, являвшемуся предметом их «надежд и чаяний». Монархисты имели твердое намерение из президентства сделать конституционную королевскую власть. Республиканцы, выступавшие еще с 1848 года против Президента, вообще надеялись осуществить свою программу при дальнейшем пересмотре Конституции. Республиканский строй был окончательно утвержден в 1884 году в связи с принятием поправки к ст. 8 «Конституционного закона об организации государственных властей», которая гласила: «Республиканская форма правления не может быть предметом предложений о пересмотре» [79, с. 537].

Учитывая урок 1848 года, Национальное собрание совсем иначе организовало президентскую власть. Оно изменило порядок избрания и объем полномочий Президента. При обсуждении проекта Конституции была выдвинута идея поручить правительственные функции чиновнику, простому агенту законодательного собрания и зависящему от него [215, с. 262]. Президент III Республики избирался уже не всенародным голосованием, а на совместном заседании обеих палат парламента на 7 лет.

По мнению Л.Дюги, именно способ избрания Президента являлся главной причиной снижения его роли в государстве. Власть Президента в своем основании не имела никакого социального элемента, способного обеспечить ему политический авторитет. Поэтому Президент больше не рассматривался как орган, представляющий национальную волю, равный парламенту, но только как простой исполнительный агент [47, с. 586].

Однако Валлон, справедливо названный «отцом Конституции 1875 года», считал, что мнимое бессилие Президента кроется отнюдь не в Конституции, по которой Президент обладает значительными полномочиями, и поэтому нет повода для ее пересмотра. Достаточно, чтобы Президент «возымел, наконец, волю осуществлять Конституцию по ее духу так же, как и в ее букве» [47, с. 588].

Действительно, согласно конституционным законам 1875 года, французский Президент был наделен определенными правами, которыми не обладал даже его американский визави. Прежде всего речь идет о праве законодательной инициативы. Американский Президент мог только посредством ежегодных посланий к Конгрессу обратить внимание депутатов на вопросы, нуждающиеся в законодательном урегулировании. Президент Франции имел право вносить через правительство законопроекты в парламент. Причем эти законопроекты пользовались определенным преимуществом при их рассмотрении. Помимо права созыва, как и в США, палат на экстраординарную сессию, французскому Президенту принадлежало право отсрочивать заседания палат до одного месяца и с согласия Сената распускать нижнюю палату [79, с. 535–538].

Таким образом, французская Конституция предоставила Президенту важные права по отношению к законодательному собранию, которые «почти совпадали с полномочиями конституционного короля». Кроме того, Президент III Республики назначал всех гражданских и должностных лиц, мог потребовать в мотивированном послании нового обсуждения принятого парламентом закона. За свои действия (кроме государственной измены) Президент не нес ответственности ибо все его акты и распоряжения нуждались в контрассигнации.

На практике было совсем иначе. Право роспуска и право вето стали мертвой буквой Конституции, и с 1877 года ни один из президентов не решался говорить об осуществлении этих прав. А право «политической неответственности» часто нарушалось. Многие президенты (М.Э.Мак-Магон, Ж.Греви, Ж.Казимир-Перье, А.Милье-ран) были вынуждены уйти в отставку до истечения срока полномочий. Была даже установлена возможность отзыва Президента, правда, в исключительных случаях (отставка А.Мильерана).

Сравнивая президентов США и Франции на рубеже ХХ столетия, Л.Ольстон писал, что американский Президент есть окаменелый Георг III с ограниченным сроком обладания властью, а французский Президент представляет собой нечто чуть большее декоративной фигуры [132, с. 42, 47].

Не будучи столь опасен, как Президент 1848 года, Президент III Республики стал столь же бесполезен, как английский король. Если оставить в стороне декоративную роль, то главная его функция заключалась в улаживании правительственных кризисов. Президент выступал в качестве посредника между парламентскими фракциями при создании нового правительства. Правда, ему принадлежало право назначения министров. Но, благодаря укрепившемуся во Франции парламентаризму, истинными творцами кабинета были лидеры парламентских партий.

III Республика (1875–1940) характеризовалась наличием множества политических партий, незначительных по размерам и плохо организованных. В силу этого зачастую ни одна из них не обладала большинством в парламенте. Поэтому министры назначались и из крайне левых, и из правых. Такие разнородные кабинеты не имели ни определенной линии, ни широкой программы [40, с. 21–25]. Именно внутренняя структура кабинетов явилась причиной их неустойчивости. За 70 лет (с 1873 года) во Франции сменилось 104 правительства. Средняя продолжительность пребывания у власти – 7 месяцев и 3 недели, ни одно из них не просуществовало и 3-х лет [149, с. 275].

При таком положении дел Президент был не в состоянии проводить свою политику. Ведь он был неответственным и, следовательно, ничего не мог сделать без согласия министров. Те же за свои действия несли ответственность перед парламентом и полностью от него зависели.

Законодательная власть преобладала и доминировала над исполнительной. Это вполне соответствовало представлениям большинства законодателей о должном соотношении властей в государстве. Как сказал в 1894 году депутат Гобле, «для того чтобы иметь республику, еще недостаточно сделать из монархии режим избирательный и срочный, а нужно взамен исполнительной власти, имеющей собственную и независимую область деятельности, создать исполнительную власть подчиненную, а взамен собраний, имеющих только законодательную и контролирующую функции, создать Национальное собрание, которое не только законодательствует, но и управляет» [215, с. 262].

За время существования III Республики только два Президента предприняли попытку восстать против такого умаления президентской власти. При этом Ж.Казимир-Перье (1894–1895), убедившись почти тотчас в тщетности своих усилий, вышел в отставку в знак протеста против приемов, с помощью которых министры держали его вдали от дел. А.Мильеран (1920–1924) был вынужден уйти после неудачной попытки оказать сопротивление. В 1924 году руководители нового большинства, враждебно настроенные против него лично и против его концепции власти Президента, отказались принять власть из его рук. Ввиду этого ему пришлось поручить формирование правительства парламентскому меньшинству, но Палата отказалась иметь дело с таким правительством. Не имея поддержки в Сенате, Мильеран не мог распустить Палату и вынужден был покинуть Елисейский дворец [149, с. 270–272].

Положение Президента в IV Республике (1946–1958) существенно не отличалось от предыдущего периода. Он по-прежнему являлся фигурой чисто представительской и лишенной политического влияния в силу применения института контрассигнации. Главной его задачей было обеспечение стабильности государства, преемственности и устойчивости правительств. Авторы Конституции 1946 года сочли необходимым создать «постоянный элемент» в правительстве, который бы объединял различные течения и обеспечивал проведение последовательной и согласованной национальной политики. Президент осуществлял роль «постоянного элемента» путем назначения главы кабинета и председательства на заседаниях правительства. Хотя на- значение Председателя Совета и производилось по личному усмотрению главы государства, его декрет нуждался в подписи бывшего главы правительства, а кандидатура Премьера – в инвеституре (одобрении) Национального собрания. На практике Президент проводил предварительные консультации с председателями обеих палат парламента, лидерами парламентских групп.

Право председательствовать на заседаниях правительства было не тождественно его руководству. Подлинным главой исполни-тельной власти являлся Премьер-министр. Именно к нему перешла значительная часть полномочий Президента III Республики – право законодательной инициативы, роспуска Палаты и назначения министров.

Объем президентских полномочий в IV Республике был существенно уменьшен. Президент потерял право созыва палат и роспуска нижней палаты. Теперь роспуск осуществлялся декретом Президента, но только по решению Совета министров и в определенных случаях. Президент должен был подписать декрет даже в случае несогласия с решением правительства. Такой казус произошел в 1955 году в период президентства Р.Коти (1954–1959) [95, с. 226].

В силу того, что многие полномочия в III Республике Президентом не осуществлялись, профессор М.А.Крутоголов утверждает, что, несмотря на внешние изменения полномочий главы государства, Президент IV Республики фактически имел и осуществлял бόльшую власть, чем его предшественник [96, с. 7]. Прежде всего речь идет о праве вето (требовать вторичного обсуждения закона), которым довольно часто пользовался Президент В.Ориоль (1947–1954). Значение этого права особенно возросло после проведения конституционной реформы 1954 года, заметно усложнившей механизм рассмотрения законопроектов в парламенте. Использование права вето могло фактически привести к бесконечно долгому обсуждению неугодного Президенту закона [10, с. 10].

В компетенцию Президента входили внешнее и внутреннее представительство, охрана Конституции и национальная оборона. В отличие от конституционных законов 1875 года, не дававших Президенту никаких возможностей для проявления личной активности, Конституция 1946 года поручала Президенту председательствовать в Конституционном комитете с правом передачи дел совместно с Председателем Совета Республики на его рассмотрение. Президент являлся главой вооруженных сил страны, а не просто располагал ими, как это было в III Республике. Он председательствовал в Высшем военном совете и в Комитете национальной обороны, что давало ему возможность следить за принятием и проведением мероприятий, которые гарантировали безопасность страны.

В основном эти полномочия носили чисто формальный характер и не наделяли его реальной властью. Президент IV Республики был фактически «братом-близнецом» своего предшественника. Недаром при характеристике института президентства во Франции эти два периода объединяются. Президент был конституционным «калекой» (Пуанкаре) или, по образному выражению де Голля, только «открывал выставки хризантем».

Президенту Франции не удалось стать стабилизирующим фактором устойчивости правительства. Ситуация складывалась еще хуже, чем в III Республике. В марте 1958 года правительство Ф.Гайяра было 20-м с момента принятия Конституции 1946 года. Иногда в течение целого месяца Франция оставалась без правительства. В среднем срок жизни правительства составлял 6 месяцев [96, с. 10].

Неустойчивость исполнительной власти порождалась невозможностью создания в парламенте монолитного политического большинства, способного оказать длительную поддержку кабинету. Неэффективность органов государственной власти IV Республики привела к тому, что за период с 1946 по 1958 год в парламент было внесено 99 предложений о пересмотре Конституции [93, с. 30]. Многие склонялись к мнению о том, что необходимо создать в лице Президента опору для правительства и, следовательно, наделить Президента реальной властью.

Однако еще в 1943 году главный теоретик голлизма, а впоследствии Премьер-министр V Республики М.Дэбре писал, что Франция не имеет выбора. Ее главой государства может быть только монарх. Но поскольку возврат к наследственной монархии невозможен, единственный шанс для Франции состоит в республиканском монархе. Идею сильной президентской власти поддерживал и сам Ш. де Голль. Возглавив весной 1958 года Совет министров, де Голль внес в парламент законопроект, поручавший правительству выработать проект новой Конституции, а 28 сентября 1958 года на референдуме была принята Конституция V Республики. За нее проголосовало 79% избирателей [121, с. 49].

Правовому положению Президента посвящена II глава Конституции, с которой начинается изложение полномочий основных органов государственной власти, в отличие от Конституции 1946 года, где сначала говорилось о парламенте. Анализируя только структуру Основного Закона Франции, можно сделать вывод о том, что Президенту принадлежит ведущая роль в государстве. Сравнивая новый режим во Франции с архитектурным сооружением, М.Дэбре заявил, что «Президент является замком этого свода».

Президент является хранителем Конституции, гарантом независимости нации, территориальной целостности страны; своим арбитражем обеспечивает нормальное функционирование публичных властей и преемственность государства [87, с. 31]. Смысл доктрины арбитража сводится к передаче главе государства очень важной функции: он должен возвышаться над всеми политическими силами и гарантировать нормальное функционирование органов в рамках закона.

Однако само понятие арбитража может толковаться двусмысленно.Например, М.Дюверже сравнивает эту роль с функцией спортивного судьи. «Президент как бы парит над другими публичными властями, т.е. арсенал его собственных полномочий бездействует, он ничем не отличается от главы классического парламентского государства, который «царствует, но не управляет». Иногда, в исключительных случаях, спускается со своего эмпирея, чтобы помешать государственной машине выйти из строя, разрешая между государственными органами конфликты путем народного голосования» [222, р. 48].

Де Голль не пожелал мириться со скромной ролью стороннего наблюдателя. Он решил осуществлять верховную власть во всей полноте, создав тем самым прецедент, которому следуют все президенты V Республики. К тому же особое место Президента обеспечивается самой Конституцией, и в первую очередь за счет наделения его полномочиями, осуществление которых не требует контрассигнации. Речь идет о таких важных полномочиях, как единоличное назначение Премьер-министра; вынесение вопроса на референдум; роспуск Национального собрания; обращение с посланиями к палатам парламента; передача закона в Конституционный суд и назначение трех его членов; особые полномочия на основании ст. 16 Конституции. Сфера внешней политики также перешла к Президенту. Теперь он ведет переговоры, заключает международные договоры и ратифицирует их, а не просто информируется, как в IV Республике.

Президент очень быстро вышел за рамки той сферы деятельности, которую ему отводила Конституция. Как ни в чем не бывало он начал действовать через голову правительства и единолично решать наиболее важные вопросы. Это произошло, во-первых, в результате конституционной реформы, проведенной де Голлем в 1962 году и установившей всенародное избрание Президента. Теперь Президент является «выразителем высшей легитимности» [41, с.173]. Во-вто-рых, благодаря образованию с 1962 года в парламенте президентского большинства, Президент стал фактическим главой исполнительной власти, а Премьер-министр – только исполнителем его воли.

В период президентства де Голля (1959–1969) была предпринята попытка теоретически обосновать поведение Президента, используя идею «зарезервированной за Президентом сферы деятельности». В нее были включены вопросы, относящиеся к международным делам, обороне и Сообществу. Все остальное оказывалось в ведении правительства и составляло «обычную сферу» [10, с. 92]. Эта теория, не имевшая никакого конституционного обоснования, была отвергнута де Голлем, но она вполне соответствовала существующей реальности.

Президент де Голль, лично распоряжаясь в рамках «зарезервированной сферы», оставлял повседневные вопросы правительству. Его преемники пошли по пути ее расширения. Они стали активно вмешиваться в вопросы городского строительства, школьного образования, искусства, архитектуры. Существовавшее при де Голле «параллельное» разделение компетенции между Президентом и правительством было заменено при Ж.Помпиду (1969–1974) разрывом «по горизонтали», когда глава государства стал принимать принципиальные решения во всех областях, оставляя их исполнение Председателю Совета министров [96, с. 153].

Президент В.Жискар д’Эстен (1974–1981) лишил Премьер-министра Ж.Ширака некоторых привилегий, традиционно принадлежащих главе правительства, и тем самым вынудил его подать в отставку. Президент руководил правительством, определял и осуществлял национальную политику, единолично назначал министров, а глава правительства только претворял в жизнь президентскую программу. По словам самого Ж.Ширака, он чувствовал себя как бы со «связанными руками». Если их и «развязывали», то только для того, чтобы дирижировать оркестром по партитуре, составленной главой государства. Неудивительно, что Президент Франции стал называться «некоронованным и ненаследным монархом» [93, с. 54].

Подчиненность Премьер-министра Президенту была столь длительной (1958–1986) и столь бесспорной, что стала восприниматься как норма, как нечто присущее самой политической системе. Правда, французские коммунисты и социалисты критически оценивали Конституцию 1958 года. Но с приходом к власти президента-социалиста Ф.Миттерана (1981–1995) не только не изменили ее, но даже не упомянули о сколь-нибудь серьезных конституционных реформах.

Ситуация существенно изменилась в 1986 году после победы на парламентских выборах правоцентристских сил. Это привело к исчезновению основного фактора, определяющего доминирующую роль Президента, – наличие парламентского большинства.

Благодаря поддержке в парламенте Премьер-министр стал сильной фигурой в исполнительной власти. Впервые за всю историю V Республики правительство Ж.Ширака «стало определять и проводить политику нации». Сфера деятельности Президента резко сократилась. Он был вынужден вернуться к своим конституционным полномочиям, хотя и неоднократно пытался расширить их. Наступил так называемый период «сосуществования» (1986–1988) Президента с оппозиционным Премьер-министром, который показал, что распределение функций, предусмотренное Конституцией 1958 года, является возможным.

Правительство начало не только активную конфронтацию с Президентом в экономической и социальной областях, но и попыталось вмешаться в «зарезервированную» за Президентом сферу внешней политики и обороны. Это вмешательство стало более ощутимым в период «сосуществования» 1993–1994 годов, когда правительство занялось разработкой новой военной доктрины и созданием «Белой книги по национальной обороне» [199, с. 90]. И все же трудно согласиться с мнением В.И.Ромашко о том, что политическая ситуация может значительно изменить «геометрию власти» и выдвинуть на первый план не Президента, а Премьер-министра [161, с. 7].

Президент никогда не упускал своих прерогатив в сфере внешней политики и обороны. При возникновении серьезного кризиса Президент немедленно берет инициативу в свои руки, предоставляя Премьер-министру управление текущими делами. При этом он пользуется поддержкой граждан. Так, во время войны с Ираком 85% французов одобрили действия главы государства [72, с. 5]. Президент прямо обращается к народу, ведет переговоры с иностранными государствами, подписывает международные договоры, принимает решение о масштабе участия Франции в международном конфликте. В данном случае он действительно является главой правительства Франции [10, с. 95].

В сфере внутренней политики Президенту также принадлежит ведущая, но уже не доминирующая роль. Сильный Президент с особыми полномочиями был необходим в условиях переходного периода, политического и экономического кризиса. И он выполнил свою роль. Прекращение правительственной чехарды, достижение стабильности власти и значительный экономический рост – все это явилось результатом сильного президентства во Франции [141, с. 97]. Уже при де Голле страна освободилась от опеки США, а при сменившем его Президенте Помпиду Франция достигла в своей истории самого высокого уровня индустриализации. С исчезновением особых обстоятельств отпала необходимость в «некоронованном монархе», и Президент Франции вернулся в рамки, отведенные ему Конституцией.

Вопреки бытовавшему мнению о том, что отсутствие в парламенте президентского большинства приведет к параличу власти и всего государственного механизма, практика 90-х годов показала, что V Республика является гибкой и самообучающейся системой. А эффективность и стабильность политического строя во Франции, положительный опыт преодоления кризисов привели к тому, что ряд пост- советских республик (Армения, Беларусь, Россия) учредили институт президентства по французскому образцу.

Несостоятельными оказались и опасения, что в силу продолжительности срока полномочий (7 лет) и возможности неограниченного переизбрания Президент Франции может превратиться в пожизненного правителя. Начиная с 1873 года только четыре Президента (Ж.Греви, А.Лебрен, Ш. де Голль и Ф.Миттеран) были избраны на второй срок, и только Миттерану удалось пробыть в должности Президента полных два срока.

Несмотря на это, в 2000 году во Франции была принята поправка к Конституции, сократившая срок президентских полномочий до 5 лет.

 

3.3. Президент ФРГ:


Поделиться:

Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 58; Мы поможем в написании вашей работы!; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2024 год. (0.01 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты