Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  7. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  8. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  9. ГЛАВА 01
  10. ГЛАВА 06

 

Через пару недель Карен чувствовала себя уже совсем здоровой, но Делу казалось, что она все еще выглядит бледной и быстро устает, поэтому однажды вечером он предложил:

— У меня есть маленький домик в Мэриленде, на озере. Давай съездим туда на пару недель?

Она заулыбалась, как ребенок, которому пообещали мороженое.

— Давай! Только... а Манци?

— Что-нибудь придумаем!

Они выехали через три дня. Кошку даже не пришлось отдавать в пансион, она просто осталась дома, а жена управляющего обещала ежедневно кормить ее и менять песок.

Всю дорогу Карен оглядывалась по сторонам, ей все было интересно.

— Ты что, здесь никогда не была? — удивленно спросил Дел, сам-то он проезжал здесь сотни раз.

— Нет, только по телевизору видела. Я вообще мало где была.

— А откуда ты?

Она коротко ответила:

— Из Чикаго.

Дел помнил, как она когда-то рассказывала ему, что приехала в Чикаго, когда ей не было и восемнадцати лет, но решил не переспрашивать и не уточнять, поняв по интонации, что задел за какое-то больное место.

Некоторое время Карен молчала, глядя в окно, но потом увидела лошадь и вновь заулыбалась и ожила.

Часам к пяти, еле двигаясь по заросшей лесной дороге, они подъехали к маленькому деревянному домику, стоявшему на берегу небольшого лесного озера. Дел открыл дверь, затащил внутрь припасы и сказал:

— Сейчас я запущу движок и будет электричество. Заходи, отдохни внутри.

Карен подошла к берегу, присела на корточки, потрогала воду — холодная! — и огляделась.

Озеро было круглое, как блюдце, и очень маленькое — казалось, до противоположного берега ярдов сто, не больше. Со всех сторон его окружал лес, сосны подходили почти к самой воде, темной и неподвижной. Дорога, по которой они приехали, упиралась в поляну, где стоял домик.

Было совсем тепло и даже не верилось, что еще только февраль и до весны далеко.

Она пошла вдоль берега, по песчаной полоске на границе воды, вдыхая запах хвои и наслаждаясь ощущением покоя, царившим вокруг. Такой тишины она давно уже не помнила, только где-то далеко каркала ворона. Потом со стороны домика послышался шум движка, значит, Дел с ним уже справился, — и стук топора.

В доме было сыро и холодно, куда холоднее, чем на улице, но на маленькой кухоньке уже горел свет. Дел стоял на коленях у печки и подкладывал дрова. В джинсах, растрепанный и голый до пояса. Карен поежилась, ей было холодно даже смотреть на него. Заметив ее, он улыбнулся и спросил:



— Ну как, нравится?

— Очень! — искренне ответила она, имея в виду не столько дом и озеро, сколько его самого. Именно такой, взлохмаченный и веселый, он нравился ей больше всего. Подошла и присела рядом, заглядывая в печку, — огонь уже занялся, поленья, разгораясь, потрескивали и дымились.

— Ну вот, скоро будет тепло, — Дел с довольным видом кивнул.

От него так приятно пахло — смолой, и дымом, и еще им самим и мокрым лесом, что Карен не выдержала и, подавшись вперед, потерлась лицом о теплое мускулистое плечо. Он рассмеялся, схватил ее и опрокинул себе на колени, весело глядя сверху.

— Перестань, я же весь липкий и противный, так ты, кажется, говорила?

Она с наслаждением вдохнула его запах и куснула гладкую грудь, точнее, сжала кожу губами, щекотно проведя по ней языком.

— Я про себя так говорила, а ты вкусный и солененький. И лесом от тебя пахнет, — она куснула еще раз.

Продолжая смеяться, он встал, поднимая и ее.



— Карен, хватит, тут же нет ковра. Она тоже рассмеялась.

— А что есть? — вскинула руки ему на затылок и поцеловала в шею, чувствуя, что он совсем не против.

— Кровать. Очень удобная, с гарантией.

— А ты откуда знаешь?

Дел сделал вид, что смутился, но потом снова рассмеялся.

— Милая моя, я когда-то сюда возил девушек, давным-давно, когда тебя еще и на свете не было.

— Так давно? А может, кровать уже и не удобная?

— Сегодня опробуем, — Дел вздрогнул, почувствовав, как она лизнула ему мочку уха, — как только комната согреется.

Карен потерлась об него и поцеловала в грудь, слегка прикусив сосок. С ней происходило что-то странное, непонятное ей самой, внезапно и неудержимо, до боли, до головокружения, она захотела его, и не в силах была этого скрыть.

Такой он еще никогда ее не видел. Обычно она лишь предлагала, но не требовала, и лаская ее, Дел чувствовал, как постепенно пробуждается ее желание, а сейчас сама тянулась к нему, дрожа и изнемогая.

Он поцеловал ее, прижав к себе одной рукой, и когда их языки встретились, его словно ударило током. Свободной рукой сжал ягодицу, ловя губами вырвавшийся стон — отстранившись, коленом раздвинул ей бедра, погладил между ногами. Задыхаясь, еле держась на ногах, Карен попыталась сквозь тесные джинсы потереться об эту руку и с трудом выдохнула:

— Дел?! — полузакрытые потемневшие от страсти глаза смотрели с мольбой и легким испугом, словно она сама не совсем понимала, что с ней происходит.

Одним движением — вверх — он стянул с нее свитер и футболку, швырнул в сторону и нагнулся, нетерпеливо стаскивая все остальное. На миг прижался лицом к ее животу — выпрямился, подхватил Карен подмышки и посадил на стол. Расстегнул молнию на джинсах и не раздеваясь, стоя, ворвался в нее — глубоко и сильно, одним толчком. Карен вскрикнула, обхватывая его ногами. Ему хватило всего нескольких ударов, чтобы она выгнулась и закричала, вцепившись ему в плечи и содрогаясь. Он отстал лишь на несколько секунд — и с последним мощным движением притянул ее к себе, вжимаясь как можно глубже в горячую плоть и чувствуя, как его тело пронзает сладкая судорога наслаждения.



Когда Карен окончательно обмякла в его руках, он постоял еще минуту, уронив голову ей на плечо и продолжая прижимать ее к себе. Потом медленно, все еще не разъединяясь, провел губами по запрокинутому лицу, — она смотрела на него беспомощно, словно не в силах отогнать плывущий перед глазами туман. Легонько и нежно погладил ее по щеке, сделал шаг назад, прислонился к стене, пытаясь удержаться на ногах, и соскользнул вниз, беззвучно смеясь. Сел, привалившись спиной к стене, обхватив колени руками, запрокинув голову и продолжая тихо смеяться с закрытыми глазами.

— Ты чего? — пробормотала Карен, не в силах шевельнуться.

— Хорошо... очень. Жить хорошо.

Она прикрыла глаза и погрузилась в блаженное полузабытье. Теплые волны, истома во всем теле, запах смолы, — и этот тихий смех...

 

Постепенно придя в себя, Карен поняла, что все еще сидит на кухонном столе, весьма скудно одетая, но холодно ей больше не было. Дел стоял около печки, сунув руки в карманы и глядя на огонь, через открытую дверцу по всей кухне плыли волны тепла. Ей показалось, что он о чем-то задумался — о чем-то, не слишком приятном — но, услышав, как она шевелится, обернулся, подобрал с полу ее одежду и протянул ей.

— Через пару часов тебе теплая вода будет, я в бак накачал. А я сейчас пойду в озере искупаюсь, и усмехнулся. — Вот теперь я уж точно липкий и противный.

 

Ей было страшно даже смотреть, как Дел лезет в ледяную воду, но он, казалось, не чувствовал холода,— долго плескался, даже уплыл куда-то в темноту. Стоя на берегу с полотенцем, Карен засунула его ковбойку под куртку и прижала локтем, чтобы хоть одел потом теплое.

Возвращаясь к дому, он внезапно остановился и притянул ее к себе.

— Ну, не жалеешь, что приехала сюда?

Она замотала головой и уткнулась носом ему в плечо. Несмотря на купание в ледяной воде, от него, казалось, исходило тепло.

— Здесь так хорошо, и хвоей пахнет. Я с детства в лесу не была. Давно у тебя этот дом?

— Еще мой отец мальчишкой сюда приезжал на рыбалку. Я здесь не был двадцать шесть лет, а сейчас кажется, что ничего не изменилось, все так же вода светится, и тихо так же. Как будто вчера здесь был, а вся жизнь в этот день вместилась, — Дел вздохнул. — Пойдем посидим.

— Простудишься, у тебя же голова мокрая!

Он нетерпеливо дернул плечом и уверенно повел ее по едва заметной тропинке. За домом лежала перевернутая лодка. Дел усмехнулся и с облегчением произнес:

— Лежит еще. Садись, на ней удобно.

Уже стемнело. Перед ними, мерцая отражением звезд, расстилалось озеро — тихое и гладкое, как осколок зеркала.

— Ночь будет холодной, видишь, какие звезды.

— Так тихо... Кажется,что остального мира просто нет. Ни людей, ни машин — никого.

— До ближайшего города восемь миль.

— А какой тут город?

— Роузвуд.

— Никогда не слышала о таком.

— Да, он совсем небольшой, тысяч пять всего. Они посидели молча несколько минут.

— Я, пока ты болела, много чего передумал, — неожиданно произнес Дел. — Ты еще не замерзла?

— Нет.

— Нам надо поговорить... то есть... мне надо тебе кое-что рассказать. Давай посидим еще, тут темно, и мне легче будет.

Карен не шевелилась, и в темноте Дел почти не видел ее лица. Так ему и в самом деле было легче начать разговор, холода он сейчас не чувствовал.

— Ты правильно сказала — «мальчик-чистюля из хорошей семьи» — именно таким я и был двадцать шесть лет назад, когда уезжал во Вьетнам. Война только-только началась и я поехал добровольцем, и думал тогда, что поступаю правильно. Да, в общем-то... я и сейчас думаю так же. Когда я записывался, мне дали возможность выбрать, где служить — ну, я и выбрал спецвойска... «зеленые береты»... толком даже не представляя себе, что это такое. По здоровью подошел, попал в тренировочный лагерь, нас готовили очень серьезно, я до сих пор многое могу.

— Я помню, как ты отделал Джейка в секунду.

— Вот именно. Справиться с ним было легко, — он криво усмехнулся, — труднее было его не покалечить. После подготовки нас отправили во Вьетнам. Вот там я и перестал быть «мальчиком-чистюлей».

Карен не видела его лица, но услышала боль в его голосе.

— Кое-что я тебе уже рассказывал, да и Джед порассказал, конечно, преувеличивал, но многое похоже. Хуже всего было не то, что меня могли убить, я очень скоро перестал думать об этом. Страшнее было то, что приходилось убивать самому. Нас отправляли на задания, и нужно было их выполнять. В пытках я, слава богу, не участвовал, но приходилось и ликвидировать пленных, и... многое другое. Я не собираюсь оправдываться, я делал то, что должен был делать, и когда нужно было убить — убивал. Понимаешь, у войны есть свои законы и человек, попавший туда, должен им следовать.

Дел помедлил, глядя на озеро. Она почувствовала дрожь, пробежавшую по его телу, и, сняв с себя куртку, накинула ему на плечи — он этого даже не заметил, продолжая говорить:

— ...После заданий у меня внутри все как узлом завязано было. Джед точно подметил, он вообще не дурак, хоть и болтает много. Когда мы в Сайгон попадали, я из борделя не вылезал, мне казалось, что так напряжение сбрасывается. Мне нужно было раза три-четыре, пока я вообще соображать начинал. Другие наркотиками и выпивкой спасались, а я вот так. Там я больше трех лет пробыл. Ранен был, на бедре шрам — это оттуда. На второй срок не остался,уехал домой. — Только теперь он заметил, что Карен осталась без куртки, и вздрогнул, наконец-то ощутив холод. — Ладно, пойдем в дом, мне еще много чего рассказывать — если ты не устала.

 

В комнате было уже тепло и почти темно — лишь в небольшое оконце пробивался слабый свет луны. Не зажигая света, Дел подвел ее к кровати и лег, не раздеваясь, поверх покрывала. Разувшись, Карен вытянулась рядом с ним, он обнял ее, устроив ее голову на своем плече.

— Вот так хорошо. Ты извини, что я света не зажигаю, мне легче говорить, когда темно.Ты еще не устала?

— Нет, — тихо ответила Карен, не двигаясь. Она понимала, что сейчас ему необходимо выговориться, выплеснуть из себя, наконец, то, что давно копилось внутри.

— Ну вот... Приехал, проучился два года, психологию учил. Семейная жизнь не ладилась, денег не хватало, и тут мне предложили неплохую работу — на год-два. А проработал я там почти двадцать лет. — Он чуть сжал ее плечи. — Я работал в ЦРХ девочка.

Карен слегка шевельнулась, ему показалось, что она повернула голову и смотрит на него.

— Ты не знала?

— Откуда?

— Томми знает.

— Он многое знает, но не говорит. Ты был... настоящим шпионом?

Дел рассмеялся и потерся щекой об ее макушку.

— Нет, не совсем. Все было легально... ну, или почти легально. Я работал в наших посольствах в Латинской Америке. Небольшие и незаметные должности — заместитель военного атташе, помощник посла по культуре, но все это было для виду. На самом деле я ездил по стране, наблюдал, читал газеты, разговаривал с людьми, иногда негласно сотрудничал с местными властями. Бывало, приходилось кого-то встретить, кому-то что-то передать... ну... разное бывало. Если что-то происходило интересное, что называется, «держал руку на пульсе». Я свободно говорю по-испански, еще в школе учил, потом в колледже. Меня переводили из страны в страну — разные люди, разные задания. Приезжал в Штаты на пару месяцев и снова возвращался туда. Мне эта работа нравилась, мне вообще там нравилось. У меня получалось неплохо, да и самому интересно было... — Он шевельнулся и неожиданно попросил: — Принеси мне сигарету, в кармане рюкзака под столом в кухне.

Двигаясь на ощупь, Карен нашла на кухне сигареты, принесла, дала прикурить и при свете зажигалки увидела его напряженное лицо с темными провалами глаз. Дел кивнул и снова заговорил ровным, спокойным голосом:

— Три года назад, в Колумбии, я занимался проблемой контактов местной наркомафии с левыми повстанческими движениями. Колумбия — основной поставщик наркотиков в Штаты, и нам было важно отслеживать любые изменения. Все это делалось при содействии их правительства, которое, как и наше, было обеспокоено происходящим и негласно оказывало нам помощь. Я числился заместителем военного атташе и работал в контакте с одним из офицеров их службы безопасности — звали его Агуэда. Мы с ним много ездили вместе по всей стране и как-то, во время такой поездки, сфотографировались на память. Оба были в камуфляжной форме — на дорогах иногда стреляли и так было безопаснее. Кроме того, нас всегда сопровождал джип с автоматчиками. Когда мы фотографировались, он в шутку сунул мне в руки автомат одного из солдат, чтобы я выглядел, как он выразился, «более мужественно». Сам он тоже был с автоматом, он-то с ним не расставался, а я со Вьетнама впервые взял в руки... — он остановился, собираясь с силами и подходя к самому тяжелому.

Рука Карен лежала у него на груди и девушка чувствовала, как сильно и быстро бьется его сердце, но голос оставался все таким же ровным и спокойным:

— Через две недели после этого, когда мы летели на север, повстанцы подбили вертолет и захватили нас. Пилота убили сразу, а меня и Агуэду привели в лагерь. Это был своего рода тренировочный лагерь для подростков, где мальчишек лет тринадцати-четырнадцати учили держать в руках оружие и промывали им мозги соответствующей идеологией. На следующий день они убили Агуэду — просто отдали этим зверенышам, те его буквально растерзали у меня на глазах — их с детства учили ненавидеть полицейских. А меня посадили в яму и стали решать, что со мной делать. Это была действительно яма, вырытая в земле и прикрытая решеткой — метр на метр, не больше, а глубиной метра два с половиной. Я провел там почти год.

Карен вздрогнула, но он не заметил этого, поглощенный воспоминаниями, и продолжал говорить:

— Потом уже я узнал, что главари этих бандитов никак не могли решить — то ли продать меня за выкуп, то ли устроить публичную казнь, то ли добиться в обмен на меня освобождения каких-нибудь своих боевиков, сидящих в тюрьме. Охраняли меня мальчишки, каждый день громко обсуждали между собой, что и как будут мне отрезать, когда я им, наконец, достанусь, кидались камнями, поливали меня сквозь решетку помоями... — он внезапно осекся. — Ладно, не буду я тебе рассказывать все эти неаппетитные подробности...

Даже ей, даже ей! — Дел никогда не смог бы рассказать, как он стоял в этой яме в собственных испражнениях, спал там же, скорчившись, еду ему кидали сквозь решетку. Как болели ноги, как он не мог выпрямиться во сне, как эти выродки мочились на него и смеялись над ним... и как он их всех ненавидел.

— ...В сезон дождей яму стало заливать водой. Вода подступала к самой решетке, я висел и держался за нее сутками, чтобы не утонуть. Иногда они откачивали воду, когда им было не лень. Я к тому времени уже мало что соображал, просто держался за решетку и старался не заснуть — по двое-трое суток. Начал слабеть, на ногах появились язвы. Я понимал, что еще немного, и я сойду с ума или просто умру в этой вонючей дыре, и решил попытаться бежать. Когда я висел, держась за решетку, то увидел, что вода принесла большую ветку — она лежала близко, я сумел ночью до нее дотянуться и втащить в яму. Отломал крепкую палку, ухитрился открыть ею засов и выбрался наружу. На ногах я стоял плохо, но руки оставались сильными, и, чтобы выйти из лагеря, я убил двух охранников — просто задушил. Это были мальчишки лет четырнадцати, и я заранее знал, что мне придется это сделать. Понимаешь, если бы они подняли тревогу, я бы не смог уйти.

Сказал — и замер. Когда-то эта девочка сказала, что он не может убить ребенка, что он не способен на такое.Теперь она знает. И неожиданно почувствовал, как Карен повернула голову и прижалась щекой и губами к его руке, обнимавшей ее за плечи.

Дел немного помолчал, прежде чем снова заговорить:

— Дальше я почти ничего не помню, только какие-то обрывки — как я шел и все время боялся упасть... потом реку... воду вокруг, я держался за что-то, и меня несло неизвестно куда. Короче, через полтора месяца меня нашли на территории Венесуэлы, милях в двухстах от этого лагеря. Самолетом доставили в Штаты, долго лечили. Я почти ничего не помнил и не понимал, неделями не прихода в себя, бредил, мне казалось, что я все еще в яме, держусь за решетку и вот-вот упаду и утону в вонючей жиже. Ноги несколько месяцев никак не заживали, говорят, на них уже живого места не было, сплошные язвы. Постепенно, очень медленно, я начал выздоравливать, стал ходить. Помогло то, что все-таки от природы у меня очень крепкий организм. Я думал, что все плохое уже позади, а оказалось, что не совсем.

Он отодвинулся от нее и сел, обхватив колени руками. Карен боялась шевельнуться, неужели может быть еще что-то, хуже того, что с ним уже сделали?

— ...В одной из так называемых «прогрессивных» независимых газет появилась статья под названием «Убийца на службе американской демократии». Про меня. Под статьей стояла подпись одного известного журналиста, который часто занимается подобными журналистскими расследованиями, но я сразу понял, что писал ее не он. Имени моего в ней не называлось, просто мистер Б. — зато с фотографией, по которой меня легко было узнать. Там говорилось, что уже велись переговоры о моем освобождении, и через пару недель меня бы обменяли на парочку их главарей, сидящих в колумбийской тюрьме, и что я, якобы, об этом знал! Приплели туда и то, что я был в «зеленых беретах», по их мнению, я убил этих «бедных детей» из маниакального желания убивать, которым страдаю с юности, потому-то и пошел во Вьетнам добровольцем «когда все порядочные люди сжигали призывные повестки». И про работу в ЦРУ написали, что я «занимался подрывной работой в странах третьего мира». А фотография была та самая, с Агуэдой, как доказательство того, что я в Латинской Америке только и делал, что бегал по джунглям с автоматом и убивал детей. В конце задавался вопрос, почему меня не судят за военные преступления или не помещают в сумасшедший дом, как опасного маньяка.

В его голосе слышалась жгучая ирония и боль — такая, какую невозможно было выдержать. Карен тихо сказала:

— Какие сволочи!

Ей хотелось плакать, но, прикусив губу, она продолжала слушать, — ведь и это было еще не все!

— ...Через месяц после этой статьи моя дочь должна была выходить замуж. Сразу после публикации она позвонила мне в больницу — меня вот-вот должны были уже выписать — и попросила не приезжать на свадьбу. Объяснила, что, конечно, ей все очень сочувствуют, но... гости не захотят общаться с убийцей. Да и семья жениха очень обеспокоена, что среди ее родственников есть человек с «повышенной немотивированной агрессивностью и маниакальной жаждой насилия». Я до сих пор помню эти ее слова. Короче, я сам должен понять, что мне там появляться не стоит. Я и понял. С тех пор мы не видели друг друга. А вот в сумасшедший дом я действительно попал, точнее, в клинику для нервнобольных, — он нашел на ощупь ее плечо и сжал его. — Вот, пожалуй, и все... Вся история. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Подождав немного, Карен поняла, что больше он ничего говорить не собирается и спросила нерешительно, испуганно:

— Дел, а зачем... кто... какая же сволочь написала эту статью?

И он ответил, очень тихо и очень спокойно:

— Моя жена.

Наступила тишина. Она хотела что-то еще сказать, но поняла, что подошла к черте, за которую нельзя было заступать. Дел медленно растянулся рядом с ней и притянул ее к себе.

— Ты вся дрожишь. Я совсем замучил тебя. От нежности, которая чувствовалась в его голосе, ей еще больше захотелось плакать.

Жалость? Нет, жалеть его было нельзя. Что бы с ним ни сделали, он был не жертвой, он победил! Победил, потому что выжил, потому что остался человеком, потому что смеялся сегодня, сидя на полу, потому что был сейчас рядом — теплый и живой, и его сердце билось у нее под рукой.

Плакать было нельзя, плакать было бы неправильно — но слезы упорно наворачивались на глаза. И Карен сделала то немногое, что могла в этот миг — протянула руку и бережно прикоснулась к его щеке.

Дел сдвинулся вниз и уткнулся лицом в ее грудь, как всегда, когда приходил в себя после кошмара, но на этот раз нельзя было сказать ему: «Это только сон.» Она обняла его голову и прижала к себе, баюкая, поглаживая и согревая, чувствуя губами влажные волосы и дыша в них теплом.

Постепенно лихорадочное биение его сердца успокоилось, дыхание стало ровнее, и Карен поняла, что он засыпает, по-прежнему прижавшись лицом к ее груди.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.016 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты