Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. В то утро Карен решила приготовить оладьи — хлеб кончился, а ехать куда-то за ним было лень, и они уже третий день откладывали это на завтра




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  7. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  8. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  9. ГЛАВА 01
  10. ГЛАВА 06

 

В то утро Карен решила приготовить оладьи — хлеб кончился, а ехать куда-то за ним было лень, и они уже третий день откладывали это на завтра. Дел, принюхиваясь к вкусному запаху, сидел на пороге и развлекал ее рассказом о том, как он когда-то учился плавать в этом самом озере.

Полицейскую машину он увидел внезапно, когда она подъехала почти вплотную, очевидно, шум деревьев заглушил ее приближение. Из машины вылез полицейский, и Дел увидел, что еще один, постарше, сидит за рулем.

Полицейский, молодой рыжий парень лет двадцати, приближался неторопливо, держа руку на кобуре и осматривая его. Дел встал, удивившись про себя, как их сюда занесло, как вдруг второй полицейский, сидевший за рулем, издал невнятный возглас и выскочил из машины. Подскочив к Делу, он неожиданно хлопнул его по плечу и требовательно рявкнул:

— Ну?

Дел удивленно посмотрел на него, правда, его рыжий напарник смотрел с не меньшим удивлением. Полицейский явно обиделся.

— Ты что, псих, не узнаешь, что ли?

Только один человек называл Дела когда-то психом.

— Кэсси... — выдохнул он и с облегчением рассмеялся.

— Ну вот, узнал, наконец!

— Кэсси, — повторил Дел, обнял полицейского и стукнул кулаком по спине, — узнал, узнал, не сомневайся.

На самом деле узнать Кэсси было трудновато — они виделись в последний раз двадцать шесть лет назад, когда перед его отъездом в армию до полуночи пили в баре и договаривались устроить грандиозную попойку по случаю его возвращения. Было шумно и весело, набралась большая компания, человек двадцать, пожалуй. Многие из ребят тоже потом оказались во Вьетнаме, но Дел был первым.

Двадцать шесть лет...Тогда Кэсси был крепким и спортивным парнем с пышными волосами до плеч, а сейчас длинных волос не осталось и в помине — глубокие залысины украшали коротко стриженный череп. Зато на брюхе прибавилось, впрочем, он всегда любил поесть и хлебал пиво литрами. А вот привычка, разговаривая, хлопать собеседника по плечу — это как было, так и осталось.

— Мы заметили дымок и решили проверить, не залез ли кто в дом. А это ты. Давно приехал?

— Дней десять.

— И до сих пор в городе не был?

Дел смутился, почувствовав себя свиньей и попытался оправдаться:

— Да я тут... с девушкой.



Кэсси согнулся от хохота и снова хлопнул его по плечу.

— Да уж... Я и забыл, что ты сюда один не ездил. Надо же! Двадцать пять лет прошло, а ты все такой же. Развелся, говорят?

— Год назад.

— Да уж, — Кэсси кивнул, словно что-то соображая, — знаешь, она с самого начала какой-то... чужой была.

Дел не слишком хотел обсуждать эту тему, поэтому быстро спросил:

— Ладно, лучше скажи, а ты как?

— А я уже восемь лет здесь начальник полиции. До того в Балтиморе тоже в полиции работал. Женился, через пару лет развелся, еще там, так что сейчас снова в женихи гожусь, — Кэсси ухмыльнулся. — С девушкой-то познакомишь? Или чью-то жену там прячешь?

Не в силах противостоять этому напору, Дел рассмеялся и окликнул:

— Карен!

С момента, когда подъехала полицейская машина, из дома не было слышно ни звука, но когда он позвал, Карен тут же появилась, улыбнулась и пригласила их в дом.

На несколько секунд на маленькой кухне возникло столпотворение, вызванное отсутствием мебели. Усадив Кэсси на единственный стул, Дел притащил для себя толстое полено, мальчишке предложил перевернутое ведро, а Карен, налив всем кофе и поставив на стол тарелку дымящихся оладьев, удобно устроилась на сумке с припасами.



Мальчишка-полицейский смотрел на Дела с непонятным восхищением, не забывая, правда, отправлять в рот оладьи — одну за другой.

— Это Ланс, — кивнул на него Кэсси, — ты его мать должен помнить, рыженькая, на два класса младше нас — дочка миссис Даррен с почты. Сейчас она на почте работает, вместо матери.

— А... миссис Даррен? — нерешительно спросил Дел, боясь услышать неприятное известие.

— На пенсии. Пару месяцев назад ей семьдесят исполнилось — праздновали, полно гостей было. О тебе там тоже вспоминали.

— Обо мне? Через столько-то лет?

Кэсси оторопело посмотрел на него.

— А ты как думал? Чтобы когда-нибудь кого-нибудь из нашего города так на всю страну ославили, на моей памяти это впервые.

Дел подсознательно ждал чего-нибудь подобного, в городе его не могли не узнать. Он вздрогнул, напрягся, Карен незаметно придвинулась к нему и прислонилась плечом.

Не замечая, какое впечатление произвели его слова, Кэсси продолжал вещать:

— Я уж не помню, кто эту газету к Мэгги притащил, но узнали мы тебя сразу, — он запнулся, вопросительно взглянув на Дела и выразительно показывая ему глазами на Карен.

— Она знает, — коротко бросил Дел. Кэсси кивнул и продолжил:

— Мы сначала глазам своим не поверили — уж больно дерьмовая статейка-то была. К Марти толпой заявились, может, она что знает. Она прочитала, побелела вся и сказала, что ничему плохому про тебя в жизни не поверит. А кто из наших поверил бы? К Сэму хотели сходить, думали, он разберется, как же это вышло, что такое вранье напечатали, или, может, это все-таки не про тебя? — все ждали, когда он из Европы вернется. Так что ты у всех на слуху был, и газету все читали, только не верил никто, что ты убийца и все такое. А потом Сэм вернулся и сказал, что статья действительно про тебя и что ты еще лечишься после всего этого дела. И что факты многие точно изложены и про Вьетнам, и про работу твою, и про Колумбию, а уж они в газете вокруг этого полно всякого дерьма наплели, — он вспомнил, что стоит выбирать выражения и покосился на Карен. — Ну, мы с ребятами тоже так решили, что все ты правильно делал, так и надо было, а те, кто написали статью эту, — суки поганые. А ты говоришь, кто тебя помнит через столько лет...



Карен не все понимала из разговора, имена были ей незнакомы, но одно было ясно — те люди, которые знали Дела, не могли поверить ни во что плохое про него! Вставая, она незаметно погладила его по руке.

Поставила на огонь кофейник, достала из еще теплой печки миску с оладьями и добавила на тарелку, прислушиваясь к монологу Кэсси, вроде бы он говорил уже о другом, а на самом деле — все о том же:

— На похороны твоей матери весь город пришел. Вот про кого сказать можно было — настоящая леди! Все ее уважали, да и деда твоего в городе до сих пор старики вспоминают — завидуют. Твоя-то... Мэрион с дочкой — тоже приехали, в стороне стояли. У нас все знали, что миссис Бринк с ней двадцать лет не разговаривала, и больше к Марти обращались.

— А Марти что?

— По-прежнему такая же строгая. На них и глазом не повела.

Дел усмехнулся. Карен обрадовалась, что он уже не так напряжен и нежданные гости, кажется, не огорчили его. Заварив кофе, она поставила на стол полный кофейник и добавила на тарелку еще оладьев — благодаря рыжему мальчишке они исчезали удивительно быстро. Чуть поколебавшись, достала бутылку виски и тоже поставила на стол. Кэсси восхищенно взглянул на нее и плеснул в кофе изрядную толику, хлопнув потянувшегося было к бутылке мальчишку по руке.

Налив Делу кофе, она вернулась на свое место и снова прислонилась к нему плечом. Кэсси допил и закончил — про статью:

— А газета так у Мэгги и лежала, и все ее читали, а потом пропала куда-то — наверное, кто-нибудь на память спер. А фотографию мы увеличили, она у Мэгги до сих пор висит. Приедешь — посмотришь. Когда ты в город-то собираешься?

— Да мы думали — завтра.

— Сегодня суббота, — нерешительно начал Кэсси, — ты понимаешь... И девушку фирменным блюдом угостить бы надо!

Дел фыркнул и покрутил головой.

— А что — до сих пор?

— А как же! Традиция! И автомат тот — твой любимый — до сих пор работает! И танцуют, как и раньше.

— Уговорил! — рассмеялся Дел. Кэсси обрадованно вскочил.

— Тогда мы поедем — а ты подъезжай часикам к шести-семи — ну ты же помнишь. Поехали! — Он хлопнул по руке парня, потянувшегося к оставшейся оладье, снова стукнул Дела по плечу и вышел. В окно Карен увидела, как машина отъехала от дома — куда быстрее, чем подъезжала.

 

— Ну вот, началось! — сказал Дел, доедая последнюю оладью, уцелевшую от гостей и глядя им вслед.

— А кто такая Мэгги? —— это было первое, что спросила Карен. Он ухмыльнулся — в ее голосе явственно слышалась ревность.

— Кошку одну когда-то так звали. А теперь так называется ресторан в центре Роузвуда — в ее честь. Ему уже лет сто. По субботам там собирается чуть ли не полгорода — там много места, есть и бар, и площадка для танцев, и кормят хорошо. Мы туда сегодня тоже идем.

Дел пересел на стул, прислонился к стене и вытянул ноги — Карен видела, что он лихорадочно возбужден, но пытается держать себя в руках.

— Давай-ка я тебе расскажу, а то тебе не все понятно, наверное, было. Так вот... ты уже догадалась, что я отсюда, из Роузвуда. В городе моя семья считалась чем-то вроде местной аристократии — мой предок по матери приехал в эти края еще в семнадцатом веке. Ну и кроме того, я там в молодости был, так сказать, первым парнем. В футбол играл, за девушками ухлестывал, — он усмехнулся, — знаешь, в школе на выпускном балу королем выбрали. Короче, если мы сегодня не поедем, завтра, боюсь, тут будет целая делегация — Кэсси так помчался, чтобы первым всем рассказать. Конечно, весь город меня не помнит — это он уж слишком загнул — но человек двадцать-тридцать, думаю, действительно будут рады видеть. Да и молодость вспомнить всем приятно — у нас хорошая компания была.

— Ты здесь давно не был?

— Да... много лет. Ну, то есть — к матери пару раз в год приезжал, а так чтобы в город выйти, с ребятами пообщаться — все не выходило.

Дел ненадолго задумался, спросив самого себя —а почему не выходило? Очевидно, ему показалось, что Карен хочет спросить о том же самом — он вздохнул и попытался объяснить: — Моя мать с самого начала была против моего брака и не хотела меня видеть, пока я женат на Мэрион. Если бы отец был жив, может, он и сумел бы как-то повлиять на нее — но он умер через месяц после моего возвращения из Вьетнама, внезапно — ему еще и шестидесяти не было. Сначала я пытался как-то наладить отношения, приезжал сюда к ней — она сразу начинала уговаривать меня развестись, и дело обычно заканчивалось ссорой. А потом начал работать в Латинской Америке, так что мы общались, в основном, по телефону. Когда я появлялся в Штатах, то всегда заезжал к ней, но это бывало редко, раз-два в год. Она умерла, когда я... когда я там был — в Колумбии... и так и не узнала, что я жив. Я даже проводить ее не смог... потом, после больницы уже, приехал сюда — на могилу. А в город не поехал — не хотел ни с кем встречаться. Мне очень страшно было бы узнать, что люди, которых я люблю и уважаю, тоже поверили, что я маньяк и убийца.

— Они бы не поверили, — мотнула головой Карен. — Они же тебя знают!

Он внезапно нахмурился, взял ее руку и прижал к щеке, посидел так минуту, потом резко «стряхнул головой и решительно сказал:

— Моя дочь меня тоже знала. И, как видишь... Ладно... Проехали. Сегодня мы идем в ресторан — веселиться! — улыбнулся и глаза его постепенно начали приобретать нормальный цвет.

— А в чем я пойду? — спросила Карен и посмотрела на свою рубашку. Если говорить точно, это была его старая фланелевая рубашка — яркая, в красно-синюю клетку. Она ей страшно нравилась, но для ресторана явно не подходила. — Я же ничего с собой не взяла подходящего. И ты тоже.

— Я и так сойду, а тебе действительно надо что-то купить — я хочу, чтобы ты была нарядная и красивая, — Дел улыбнулся, уже вполне искренне. — Раз я там сегодня самый популярный парень, моя девушка должна быть самой лучшей — вопрос престижа!

— Ну какая же я самая красивая, — рассмеялась она, — с этими веснушками!

Он прижал ее к себе и поцеловал в переносицу. Карен притихла в его руках, легонькая и теплая, как маленький котенок — ему понравилось, и он поцеловал снова.

— Во-первых, если я сказал, что ты самая красивая, значит, так и есть — мне лучше видно. А во-вторых — не заводи ты меня, а то мне чертовски хочется перецеловать все твои веснушки и затащить тебя сейчас же в постель, — он со вздохом отпустил ее, слегка подшлепнув по заду.

 

Карен все-таки настояла, чтобы он надел приличную рубашку и галстук взамен выцветшей ковбойки.

— Ну а галстук-то зачем? Она страшно смутилась.

— Ты понимаешь... У тебя на шее... Ну, в общем, лучше будет с галстуком.

Когда Дел брился, он присмотрелся, обнаружил на шее красноватый след — и зажмурился, вспомнив, как получил эту отметину.

Галстук он все-таки надел, чтобы не огорчать ее.

Уже в дороге она спросила:

— А кто такой Сэм? И Марти?

— Сэм — адвокат, друг моего отца, он ведет дела моей семьи уже лет пятьдесят, пожалуй. Марти... она работала у моей матери всю жизнь — начала еще до моего рождения, я ее с детства помню.

— А что было с твоим дедом? Чему все завидуют?

Дел замялся.

— Видишь ли... Он умер в постели... не в своей... прямо на женщине — мгновенно, сердце не выдержало. Ну вот... Многие считают, что это смерть, подходящая для настоящего мужчины, — и завидуют.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 3; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.01 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты