Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



В поисках Любви




Читайте также:
  1. II. ПЯТЬ ИЗМЕРЕНИЙ БОЖЬЕГО СТАНДАРТА ЛЮБВИ
  2. XXXI. О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ
  3. АЕ: А как вы считаете, история любви Никки и Хелен еще долго будет «жить» в британском обществе? Влиять на взгляды людей?
  4. Будем делать добро от любви ко Христу
  5. В ЛЮБВИ И ПРИВЯЗАННОСТИ1
  6. В мгновения глубокой любви случаются проблески оригинального лица, хотя эти проблески и приходят как отражения.
  7. В поисках быка
  8. В ПОИСКАХ ГЕТЕ
  9. В ПОИСКАХ ГЕТЕ
  10. В поисках дома

Часть I. От секса к сверхсознанию


Пролог

 

Вопрос: Почему тема секса заставляет людей ис­пытывать неловкость? Почему секс — такое табу?

Ответ. Причина проста, и кроется она в том, что люди подавляли секс веками. Все ваши религиозные пророки, мессии и спасители утверждали, что секс — это грех.

По-моему, секс — это единственная данная вам энергия, энергия жизни. То, что вы с ней делаете, за­висит только от вас. Она может стать грехом, а может привести вас к наивысшей осознанности. Все зависит от того, как вы используете эту энергию.

Было время, когда мы совершенно не умели исполь­зовать электричество. Электричество существовало всег­да, и периодически оно убивало людей, но теперь элек­тричество нам служит. Оно делает все, что вы захотите. Секс — это биоэлектричество. Вопрос лишь в том, как его использовать. Прежде всего, не осуждать. Как только вы начинаете что-либо осуждать, вы больше не можете этим пользоваться.

Секс должен стать нормальным, естественным явле­нием жизни, таким же, как сон, еда или что-то еще.

Более того, секс можно соединить с медитацией, и как только вы соедините его с медитацией, качество секса изменится.

Секс без медитации имеет смысл лишь для рож­дения детей. Секс, соединенный с медитацией, может дать вам новое рождение, может превратить вас в новое человеческое существо.

 

Вопрос: Ты предлагаешь заниматься сексом во вре­мя медитации?

Ответ. Да, или лучше сказать наоборот — медити­ровать, занимаясь сексом. Потому что малые измене­ния могут привести к гораздо большим, глобальным изменениям…

Разговаривают два монаха. Каждый вечер в мона­стыре примерно час или два посвящается медитации или прогулке. И вот монахи рассуждают, можно ли им покурить. Правилами курение не запрещено, однако монахи все же опасаются. В конце концов они решают спросить у аббата.

На следующий день один из монахов очень расстро­ился, когда увидел, как другой монах курит. Он не мог поверить своим глазам. Он спросил:

— Что случилось? Я спросил у аббата, могу ли я ку­рить во время медитации? — и он ответил: «Ни в коем случае!» К тому же он очень рассердился. Но ты куришь? Без разрешения?

Другой монах ответил:

— Я тоже спрашивал. Только я спросил, могу ли я медитировать во время курения? И он сказал: «Это от­личная идея. Зачем терять время? Если ты можешь ме­дитировать во время курения, это здорово!»



Поэтому я не предлагаю вам заниматься сексом во время медитации, нет. Я говорю: «Медитируйте во вре­мя занятий любовью». Это одно из самых умиротворяющих, тихих, гармоничных состояний, в нем медити­ровать легче всего. Когда вы приближаетесь к оргазму, ваши мысли останавливаются, вы становитесь чистой энергией, вы более текучи, вы пульсируете. Это момент, когда нужно быть бдительным — что бы ни происходи­ло, пульсация, оргазм все ближе и ближе, и вы знаете, что наступит момент, когда вы не сможете вернуться. Просто наблюдайте. Это наиболее тайное, внутреннее наблюдение, и если вы сможете наблюдать секс, вы смо­жете наблюдать и все остальное в жизни, потому что секс — это самый обогащающий вас опыт.

Янаписал лишь одну маленькую книгу, которая на­зывается «От секса к сверхсознанию», но никто не об­ратил внимания на сверхсознание, все читали только о сексе. Большинство из тех, кто читал мою книгу, были монахами и монахинями разных религий.

Я написал четыреста книг на разные темы, чрезвы­чайно важные для таких людей, как монахи, и для всех людей, ищущих истину. Но нет. Проблема в том, что они бесконечно страдают из-за того, что подавляют свою сексуальность.



 

Вопрос: Ты сказал, что обычный секс будет лишь воспроизводить все больше и больше детей, но что про­изойдет, если совместить секс с медитацией?

Ответ. Вы воспроизведете новых себя. Вы обна­ружите, что нынешнее состояние вашего сознания не окончательное. Есть более высокие уровни разума, более высокие уровни сознания, и когда вы начнете воспроиз­водить высшие уровни разума и сознания, вы удивитесь: интерес к сексу как таковому начнет исчезать, потому что теперь секс будет создавать нечто гораздо большее, чем жизнь, он будет создавать сознание. Жизнь — это низшее явление, сознание — высшее. И как только вы научитесь воспроизводить сознание (consciousness), у вас не будет барьеров, запрещающих вам заниматься любовью, но это занятие покажется вам чрезвычайно скучным. Оно перестанет приносить вам радость, оно будет выглядеть, как пустая трата энергии. Вы захотите использовать энергию для создания все более высоких пирамид сознания до тех пор, пока не достигнете выс­шей точки, того, что я называю просветлением.

 

Вопрос: То есть все, что делается неосознанно, — это грех, ты это хочешь сказать?

Ответ: На самом деле, слово «грех» изначально озна­чало «забвение», и было бы неплохо об этом помнить.

Быть осознанным — значит помнить, быть осведом­ленным, а грешить — значит не осознавать, забывать.

Но я не буду употреблять слово «грех», потому что оно использовалось и осуждалось всеми религиями мира Я буду просто говорить о неосознанности, забывчивости, что и является изначальным смыслом слова «грех».



 

Вопрос: А что такое добродетель?

Ответ: Это осознанность, внимательность.

 

Вопрос: Во всем?

Ответ. Во всем. И когда вы научитесь быть бдитель­ными всегда, жизнь превратится в добродетель. Все, чем бы вы ни занимались, будет наполнено ароматом чисто­ты, ароматом божественности.

 

 

В поисках Любви

 

Что такое любовь?

Жить ею, знать ее — очень просто, но объяснить словами чрезвычайно сложно. «Что такое море?» Рыба скажет: «Вот что такое море. Оно вокруг, оно везде». Но если вы будете настаивать: «Пожалуйста, не просто по­кажи, а дай мне определение моря», — рыба окажется в большом затруднении.

В жизни людей — то же самое: все хорошее, все пре­красное, все истинное — всем этим вы можете жить, это может быть вашим опытом. Человек может быть любовью, но определить ее или говорить о ней очень сложно. Но беда в том, что последние пять или шесть тысяч лет вместо того, чтобы все проживать и испы­тывать на опыте, люди лишь ведут обсуждения и объ­ясняют то, что на самом деле ими не было пережито. О любви говорят, ее обсуждают, о ней поют, посвяща­ют ей гимны, но для любви как таковой в жизни людей места нет.

Если вы глубоко исследуете историю человечества, то увидите, что слово «любовь» окружено самой большой ложью. И наиболее прискорбно то, что люди считают источником любви тех, кто на самом деле фальсифици­рует ее понятие, тех, кто перекрывает ее поток. Религия говорит о любви, но то, что до сих пор окружает чело­века и называется любовью, в действительности делает любовь попросту невозможной.

И здесь нет принципиальной разницы между Запа­дом и Востоком, между Индией и Америкой. Река любви в человеке еще не проявилась. И мы виним в этом других людей или наш ум Мы утверждаем, что в нашей жизни потока любви нет из-за плохих людей или потому, что наше сознание испорчено. Но сознание не испорчено. Те, кто говорят, что человеческое сознание испорчено, сами уничтожили любовь, не позволили ей родиться. В этом мире нет ничего, что было бы извращено или испорчено. Во всем существовании нет ничего неправильного. Все есть нектар. Человек — вот кто превратил нектар в яд. А ваши так называемые учителя, так называемые святые и религиозные деятели виноваты в этом больше всех.

Важно это понимать, потому что, если вас терзают лишь смутные сомнения относительно того, что такое любовь, то настоящая любовь в вашей жизни не случит­ся ни сейчас, ни в будущем.

Мы продолжаем верить в то, что на самом деле не позволяет любви родиться, и именно эти убеждения мы используем в качестве основы для любви. Мы про­должаем следовать совершенно неверным принципам. И такая ситуация длится уже сотни лет. Из-за постоян­ного повторения одного и того же нам никак не удается увидеть все недостатки этих принципов. Скорее наобо­рот, если кому-то не удается удовлетворить требования ошибочных представлений о любви, его осуждают и считают неправым.

Современный человек — это продукт пяти-, шести-или даже десятитысячелетней культуры. Но вина возлага­ется на самого человека, а не на культуру. Люди считают­ся нравственно испорченными, а культура восхваляется. «Наша великая культура, наша великая религия» — все «великое». Но человек — продукт всего этого!

Ан нет — «это человек неправильно поступает, это ему нужно измениться». Никто не осмеливается встать и задать вопрос — а может, это культура или религия не способны наполнить человека любовью уже десять тысяч лет. И если любовь не расцвела за последние де­сять тысяч лет, то что можно ожидать от этой же самой культуры, от этой же самой религии в будущем? То, что не случилось в предыдущие десять тысяч лет, не случится и в предстоящие десять тысяч лет. Современный человек останется таким же и завтра. Человек всегда был таким и останется таким, и все же мы продолжаем восхвалять культуру и религию, прославлять священников и так на­зываемых святых. Мы не готовы хотя бы предположить, что наша культура и религия могут ошибаться.

Я хочу сказать, что они ошибаются. И современный человек тому доказательство. Какие еще аргументы вам нужны? Если мы сеем семена, а плоды оказываются от­равленными и горькими, что еще нужно? Вы можете внимательно рассмотреть зерно, надавить на него или разломать, посмотреть, что у него внутри, но вы все равно не сможете сказать наверняка, будет ли плод горьким. Посейте семя, оно даст побег. Пройдут годы, вырастет дерево, раскинет ветви и принесет плоды. И только тогда вы узнаете, какими были семена: горькими или нет.

Современный человек — это плод культурных и ре­лигиозных семян, посаженных десять тысяч лет назад, и с тех пор мы поливаем и подкармливаем их. Плод оказался горьким, он полон конфликтов и ненависти. Но мы продолжаем восхвалять семена и ждем, что из них родится любовь.

Я хочу сказать, что этого не случится никогда, пото­му что возможность любви была загублена религиями в самом начале. Они отравили любовь. Гораздо больше любви мы видим у птиц, животных, растений, там, где нет ни религии, ни культуры. Даже первобытные племе­на, живущие в джунглях, излучают больше любви, хотя у них нет развитой религии, нет цивилизации. У них больше любви, чем у так называемых прогрессивных, культурных, современных людей.

Почему, чем цивилизованней и культурней люди, чем большее влияние на них оказывает религия, чем чаще они ходят в церковь, тем меньше у них любви? Этому есть определенные причины. Я хочу обсудить две из них. Если их понять, то потоки любви смогут освободиться от загораживающих плотин, река вновь потечет свободно.

Любовь живет внутри каждого человека. Ее не нужно добывать где-то снаружи. Ее не нужно где-то искать. Она внутри. Она — само стремление к жизни, заложенное в каждом из нас. Это аромат жизни, присущий каждому. Но любовь со всех сторон окружена высокими стенами, ей трудно проявлять себя. Повсюду вокруг нее огром­ные камни и скалы, сквозь которые потоку любви не пробиться.

Поиск любви, дисциплина любви — этому нельзя где-то научиться.

Один скульптор работал с камнем Посетитель, кото­рый пришел посмотреть на его работу, не увидел ника­ких признаков статуи, только лишь камень. Скульптор откалывал небольшие кусочки в разных местах, работая стамеской и молотком.

— Чем это вы занимаетесь? — спросил посетитель. — Разве вы не собираетесь ваять статую? Я пришел по­смотреть, как делают статуи, а вижу лишь то, как вы дробите камень.

И скульптор ответил:

— Статуя скрыта внутри. Нет нужды ее делать. Ка­ким-то образом нужно убрать бесполезный камень во­круг нее. Ее нужно оттуда вызволить, и тогда статуя сама явит себя. Статую не делают, ее открывают. С нее снимают лишнее, и она появляется на свет.

Любовь скрыта в каждом человеке, ее нужно высво­бодить. Вопрос не в том, как ее создать, а в том, как ее открыть. Мы закрыли себя и не позволяем любви выйти на поверхность.

Спросите медика, что такое здоровье. Странно, но ни один врач в мире не сможет вам сказать, что такое здоровье! Целая наука, медицина, занимается здоровьем, но никто не в состоянии сказать, что это такое. Если вы спросите доктора, то он вам скажет: «Я могу рассказать вам о том, что такое болезнь, и показать ее симптомы. Я знаю разные технические термины и описания каж­дой болезни. Но здоровье? О здоровье я не знаю ничего. Я могу лишь сказать, что здоровье — это то, что остается, когда нет болезни». Это потому, что здоровье спрятано внутри человека. Мы не можем дать ему конкретного определения.

Болезнь приходит извне, поэтому ее можно опреде­лить. Здоровье приходит изнутри, поэтому его опреде­лить нельзя. Мы можем лишь сказать, что здоровье есть отсутствие болезни. Но это не определение здоровья. Вы ничего не сказали о здоровье напрямую. Правда в том, что здоровье нельзя создать. Оно либо прячется за болез­нью, либо проявляется, когда болезнь уходит. Здоровье внутри нас. Здоровье — это наша истинная суть.

Любовь внутри нас. Любовь — наша истинная суть. Поэтому совершенно не правильно просить людей ис­кать, развивать, совершенствовать любовь. Проблема не в том, чтобы найти любовь, а в том, чтобы понять, по­чему она не может проявиться. В чем проблема? В чем трудности? Что мешает?

Если нет никаких препятствий, любовь проявится сама. Не нужно учиться любить или объяснять, что это такое. Каждый человек будет полон любви, если не будет барьеров в виде неправильной культуры или обусловлен­ности. Это неизбежно, никто не может избежать любви. Любовь — это наша истинная суть.

Ганг берет начало в Гималаях. Течь для него есте­ственно, он живой, в нем есть вода, он будет течь и най­дет океан. Он не будет спрашивать у полицейского или священника, как добраться до океана. Нет, поиск океана спрятан в самом его существе. У него есть энергия, по­этому он пройдет сквозь горы и скалы, пересечет равни­ны и достигнет океана. Каким бы далеким ни оказался океан, каким бы он ни оказался скрытым и таинствен­ным, река обязательно найдет его. А у реки нет путево­дителя или карты, указывающей, в каком направлении ей течь... однако она совершенно точно найдет его.

Но предположим, на реке выстроили дамбу. Что тогда? Река преодолевает и разбивает естественные ба­рьеры, но если заграждения выстроены человеком, то, возможно, она никогда не доберется до океана.

Важно понимать разницу. Любое естественное пре­пятствие преодолимо. Вот почему река всегда находит океан. Пробиваясь сквозь скалы, она все же впадает в океан. Но если человек изобретет плотину, если человек выстроит ограждение, тем самым он сможет остановить реку, и она уже никогда не увидит океан.

В природе все взаимосвязано, все гармонично. Есте­ственные препятствия, очевидные преграды нужны, что­бы повысить энергию, они развивают скрытые резервы. Мы сажаем семя, и кажется, что слой земли давит на него, мешает его росту. Но это не так, если не будет зем­ли, семечко не сможет прорасти. Снаружи кажется, что земля придавливает семя, но она давит, чтобы семя мог­ло сделаться мягким, раскрыться и трансформироваться в побег. Внешне кажется, что почва мешает семени, но почва является другом, она помогает семени расти.

Природа — это великая симфония ритмов. Но все естественное легко уничтожить, человек заковывает природу, окружая своими механическими изобрете­ниями, создает непреодолимые препятствия. Многие реки пересохли, и мы стали винить реки. Зачем винить семя? Если оно не выросло в растение, логично пред­положить, что почва была неподходящей, что было не­достаточно влаги или тепла. Но если цветок любви не расцветает в чьей-то жизни, мы говорим этому челове­ку, что это его ответственность. Никто не думает о том, что почва может быть неподходящей, никто не думает о нехватке воды или тепла. Может, именно из-за этого растению не удалось вырасти и превратиться в пре­красный цветок?

Яхочу сказать, что барьеры созданы самим человеком. Иначе река любви текла бы и, в конце концов, достигла бы океана жизни. Энергия в людях должна быть потоком любви, стремящимся к океану божественности.

Какие же препятствия изобрел человек? Первое — и это происходит до сих пор — то, что все человеческие культуры на земле против секса, против страсти. Это противостояние, это отрицание разбило на куски и уни­чтожило саму возможность любви в человеке.

Простая правда состоит в том, что секс — это от­правная точка всех дорог, ведущих к любви. Это место, где зарождается путешествие к любви. Ганготри люб­ви, источник, исток любовного Ганга — это секс. А все его осуждают: все культуры, религии, все гуру и святые. Они нападают на саму Ганготри, на сам источник, и тогда река пересыхает: «Секс — это грех... Секс против религии... Секс — это грязно». И никому не приходит в голову, что сексуальная энергия способна полностью трансформироваться и превратиться в любовь.

Рождение любви — не что иное, как трансформация сексуальной энергии. Посмотрите на кусок угля. Вам бы никогда и в голову не пришло, что именно этот кусок угля может превратиться в бриллиант. Нет никакой существенной разницы между куском угля и брилли­антом. Их составляющие одни и те же. За тысячу лет, пройдя через процесс трансформации, уголь становится бриллиантом.

Но уголь не считается драгоценным камнем. В доме его прячут в кладовке, не хранят на виду. А бриллианты носят на шее или на груди так, чтобы каждый мог ими любоваться. Бриллианты и уголь — это одно и то же, но кажется, что между ними нет никакой видимой связи. Люди не осознают, что эти два камня — всего лишь на­чальный и конечный пункт путешествия, проделанного одним и тем же элементом. Углем можно пренебречь, ведь на первый взгляд в нем нет ничего, кроме черной сажи. Но как только вы начинаете его осуждать, возмож­ность его трансформации в бриллиант мгновенно исче­зает. Уголь мог бы трансформироваться в бриллиант.

Сексуальная энергия трансформируется в любовь. Но все против нее. Секс считается врагом. Ваши так называемые «хорошие люди» против секса И это противо­стояние не позволяет семени расти. Оно убивает любовь на корню, на самой первой стадии. Уголь никогда не превратится в бриллиант, потому что для развития, для процесса трансформации необходимо принятие. Разве может трансформироваться то, чему мы сопротивляем­ся, чему мы противостоим, с чем постоянно боремся?

Людей настраивают против их собственной энер­гии. Людей учат бороться против сексуальной энергии. На поверхности людей учат разрешать конфликты, не вступать в борьбу. Но на очень глубоком уровне их учат бороться: «Ум отравлен, поэтому боритесь с ним. Нужно бороться с ядом. Секс — это грех, поэтому боритесь с ним». А на поверхности нас просят не вступать в кон­фликты! Учение, основанное на конфликте, просит человека не вступать в конфликт! С одной стороны, оно доводит людей до сумасшествия, а с другой — лечит их в сумасшедшем доме. С одной стороны, оно распростра­няет заразные бактерии, а с другой — строит больницы для лечения.

В данном контексте чрезвычайно важно понять одну вещь. Люди не могут быть отделены от секса. Секс — это источник человеческой жизни, человек рождается через секс. Существование принимает энергию, которая у лю­дей считается грехом. Эта энергия является начальной точкой творения, а ваши святые называют ее греховной... энергию, которую само существование не считает гре­ховной! Бог — творец, но если бог считает секс грехом, тогда нет большего грешника в мире, чем сам бог, нет большего грешника во всей вселенной.

Вы видите благоухающий цветок, вы когда-нибудь думали, что его цветение — это акт страсти, сексуаль­ный акт? Что происходит, когда растение цветет? Ба­бочки садятся на него и разносят пыльцу, его сперму, на другие цветы. Павлин танцует во всем своем вели­колепии — поэт посвящает ему поэму, святые полны радости по этому поводу. Но разве они не осознают, что его танец — это открытое проявление страсти, что это прелюдия к сексуальному акту? Павлин танцует, что­бы соблазнить свою возлюбленную. Павлин завлекает возлюбленную, супругу. Птица поет, павлин танцует, мальчик превращается в юношу, девушка вырастает в красивую женщину — все это выражение сексуальной энергии. Все это разные выражения сексуальной энер­гии. Вся жизнь, все выражение, все цветение основано на сексуальной энергии. А религии и культуры, льющие яд в сознание людей, выступают против сексуальной энергии. Они пытаются вовлечь человека в войну про­тив секса. Они уже вовлекли его в битву против его же собственной энергии, поэтому люди и превратились в несчастных, жалких, подлых, фальшивых, злобных пу­стышек.

Человеку не нужно бороться с сексом, ему нужно с ним дружить, восстановить поток жизни и поднять его на вершины.

Благословляя новобрачных, мудрец из «Упанишад» сказал невесте: «Пусть у тебя будет десять детей, и, в конце концов, пусть муж станет тебе одиннадцатым ре­бенком». Если страсть трансформирована, жена может стать матерью, если вожделение трансформировано, то секс может превратиться в любовь. Лишь сексуальная энергия питает энергию любви.

Но мы наполнили человечество неприятием секса, и в результате не только любовь не расцветает — она может родиться из сексуальной энергии и расцвести исключительно через принятие секса — но и ум людей становится все более и более сексуальным. Все наши песни, вся наша поэзия, все наше искусство и живопись, все наши храмы и статуи прямо или косвенно касаются секса. Наш ум вращается вокруг секса. Ни одно живот­ное в мире не сексуально настолько, насколько чело­век. Люди занимаются сексом круглые сутки — после сна или перед сном, сидя, гуляя... Секс становится для них всем. Из-за враждебного отношения к сексу, из-за противостояния и подавления он становится язвой их существования.

Человек не может быть свободным от источника сво­ей жизни. Но из-за постоянного внутреннего конфликта вся ваша жизнь превращается в болезнь. За чрезмерную сексуальность, которой болеет человечество, ответствен­ны в основном ваши так называемые религии и культу­ры. Не «плохие люди», а «хорошие люди», ваши святые ответственны за болезнь. До тех пор, пока все расы не освободятся от вреда, нанесенного духовными лидерами и хорошими людьми, любовь не сможет родиться.

Я помню один случай...

Однажды один так называемый святой собирался проведать друзей. Выйдя из дома, прямо на пороге он встретил друга детства, который шел к нему в гости. Святой человек сказал:

— Приветствую тебя! Где ты был столько лет? Про­ходи! Я обещал своим друзьям навестить их, и теперь мне уже трудно отменить визит, поэтому побудь у меня, отдохни. Я скоро вернусь, и мы сможем поболтать обо всем. Много лет я ждал этой встречи.

Его друг ответил:

— О, нет, может быть, лучше мне пойти с тобой? У меня грязная одежда, но если ты дашь мне свежую рубашку, я смогу пойти с тобой.

Недавно какой-то богач подарил святому челове­ку новую дорогую одежду, и он берег ее для особого случая. Теперь он с радостью ее принес. Его друг надел на себя дорогой кафтан, тюрбан и прекрасные туфли. Он выглядел, как падишах! Глядя на своего друга, свя­той человек почувствовал укол зависти: по сравнению с другом он выглядел, как слуга. Не совершил ли он ошибку, отдав лучшую одежду другу? Ему казалось, что он хуже, чем его гость. «Теперь все будут смотреть на друга, — подумал он, — а я буду выглядеть, как про­стой слуга. Сегодня из-за собственной одежды я буду выглядеть нищим».

Он попытался успокоиться, представив себя челове­ком Бога, тем, кто разговаривает с Богом о душе и других возвышенных вещах. В конце концов, какое значение имеют дорогой кафтан и изысканный тюрбан? Пусть будет так, как будет. Какая разница, во что он одет? Но чем больше этот человек пытался убедить себя в том, что одежда не имеет никакого значения, тем больше он думал о кафтане и тюрбане.

Внешне он пытался поддерживать беседу, но внутри только и думал о кафтане и тюрбане. Несмотря на то, что друзья шли вместе, прохожие на дороге обращали внимание исключительно на приезжего, а нашего свя­того как будто и не замечали. Ему стало не по себе.

Наконец они пришли, и святой человек представил друга:

— Это мой друг Джамаал. Он мой друг детства и прекрасный человек.

И вдруг зачем-то добавил:

— А одежда... Одежда — моя!

Друг остолбенел. Хозяева очень удивились: что за идиотское поведение? Святой человек тоже осознал, что сболтнул лишнего, но было уже поздно. Он признал свою ошибку и начал себя еще больше осуждать.

Выйдя из дома, он извинился перед другом. Друг сказал:

— Я был ошарашен. Как ты мог сказать такое?

— Прости меня. Это как-то само слетело с языка, — едва мог выдавить из себя наш святоша.

Но ничто никогда само с языка не слетает. Иногда слова вырываются неосознанно, но такое тоже случа­ется, только если у человека есть что-то на уме. С языка никогда ничего не слетает само. Святой сказал: «Про­сти меня. Это действительно было ошибкой. Как такое могло вылететь из моего рта, сам не понимаю». Но он точно знал, как это могло случиться. Мысль крутилась в его голове, не давая покоя.

Они отправились к дому других друзей святого челове­ка. Теперь он постоянно повторял внутри себя, что не дол­жен упоминать о своей одежде. Он пытался настроить ум против этого. Как только они прибыли к вратам того дома, он твердо решил, что ничего не скажет про одежду.

Бедняга не осознавал, что чем тверже он решил ни­чего не говорить, тем сильнее становилось чувство, что одежда принадлежит ему. Зачем принимать такое твер­дое решение? Когда кто-то принимает твердое решение, например, дает обет безбрачия, это значит, что сексуаль­ность отчаянно пытается прорваться наружу. Зачем еще нужно решение? Если кто-то твердо решает есть меньше или вообще голодать, это значит, что глубоко внутри он жаждет проглотить еще больше еды. Такие попытки неизбежно заканчиваются внутренним конфликтом. Именно то, с чем мы боремся, является нашей самой большой слабостью. Внутренний конфликт в данном случае будет естественным результатом.

Таким образом, занятый внутренней борьбой, свя­той человек пришел к друзьям. Он начал очень осто­рожно:

— Это мой друг... — но заметил, что на него никто не смотрит. Все смотрели на друга и его одежду с восхи­щением. Это задело святого человека: «Это мой кафтан, это мой тюрбан!» Но он снова строго напомнил себе о намерении не говорить об одежде. «У любого челове­ка, будь он бедным или богатым, есть какая-то одежда. Это обычное дело, весь мир — майя, иллюзия», — уго­варивал он себя. Но одежда маячила перед его глазами туда-сюда, туда-сюда.

Он возобновил представление:

— Это мой друг, мой друг детства. Он очень утончен­ный джентльмен. А одежда... она его, не моя.

Люди были удивлены. Они никогда не слышали та­кого представления: «Одежда его, не моя»!

Когда они вышли из этого дома, святоша вновь из­винился:

— Большая глупость, — сказал он в смущении, не зная, что и делать, — одежда никогда меня так не вол­новала, как сейчас! О боже, что со мной случилось?

Бедный парень не знал, что стратегия, которую он избрал, захватила бы в свои сети любого. Друг рассер­дился и сказал, что никуда больше с ним не пойдет. Так называемый святоша сложил ладони и стал умолять:

— Пожалуйста, не поступай со мной так. Я буду чув­ствовать себя несчастным всю оставшуюся жизнь из-за того, что некрасиво поступил с другом. Клянусь, я боль­ше не стану говорить об одежде. Всем сердцем клянусь Богу, что никогда не буду говорить об одежде.

Но вам нужно быть осторожными с теми, кто дает какие-нибудь клятвы, потому что за клятвой кроется нечто гораздо более глубокое, как раз то, против чего клянутся. Клятва, твердое решение — внешняя сторона. Клятвы дают сознательно. Но то, против чего клянутся, находится внутри, в лабиринте бессознательного. Если бы сознание было разделено на десять частей, то лишь одна из них, верхняя, была бы способна давать клятвы или обеты, остальные девять оказались бы против. Обет безбрачия, например, дается лишь одной частью созна­ния. Остальные части кричат, просят существование о помощи, желая именно то, что дано человеку существо­ванием от рождения.

Они пришли к еще одному дому друзей. Святой че­ловек сдерживался, яростно пытаясь контролировать каждый свой вздох. Напряженные люди очень опасны, потому что внутри них кипит вулкан, хотя на поверх­ности они суровы и полностью контролируют себя.

Пожалуйста, помните: для того, чтобы контролиро­вать, нужны большие усилия и энергия, поскольку сдер­живать себя все время невозможно. Все-таки время от времени просто необходимо расслабляться и отдыхать. Как долго вы можете сжимать кулаки? Двадцать четыре часа в сутки? Чем сильнее вы их сжимаете, тем больше они устают и тем быстрее раскрываются. Чем больше вы прилагаете усилий, тем быстрее устаете, и начинает происходить обратный процесс. Рука может оставаться все время открытой, но она не может быть все время сжатой в кулак. Все, что вы пытаетесь удержать на одном месте, не может проявлять себя в жизни естественным образом, не может быть спонтанным. Если вы прилага­ете усилия, то рано или поздно вам понадобится отдых. Поэтому, чем больше человек себя контролирует, тем более опасным становится, ибо придет время, и ему будет просто необходимо снять напряжение. После двадцати четырех часов контроля человек вынужден расслабиться хотя бы на час или два, и в этот момент происходит такой выплеск подавленных «грехов», что человек, вполне возможно, чувствует себя как в аду.

Святой человек сдерживал себя изо всех сил, чтобы не проронить ни слова об одежде. Представьте себе, ка­ково это! Если вы хотя бы чуточку так называемый ду­ховный человек, вы сможете представить, каково это, — у вас есть такой опыт. Если вы хоть раз в жизни клялись чего-то не делать, давали обет или контролировали себя в отношении чего-то, вам должно быть известно, через что этому человеку пришлось пройти.

Итак, друзья подошли к дому. Святой человек был уже полностью подавлен и испытывал невероятные муки. Его друг, видя такое напряжение, тоже забеспокоился.

Медленно и осторожно святоша выговаривал каж­дое слово:

— Познакомьтесь с моим другом. Он — мой очень давний друг. Он очень хороший человек... — на секунду святоша запнулся. Как будто огромной силы толчок уда­рил его изнутри, и весь самоконтроль как волной смыло. Он выпалил: — А одежда? Простите, я не буду говорить о ней, я поклялся этого не делать!

То, что произошло с этим святым, происходит со всем человечеством в отношении секса. Из-за того, что секс подавляется, он становится наваждением, болез­нью, раной, он отравлен.

С самого раннего возраста детям твердят, что секс — это грех. Об этом говорят девочкам, об этом говорят мальчикам. Им говорят, что заниматься сексом греш­но. Девочки вырастают, мальчики вырастают, наступает юность, они женятся, и их путешествие в секс начинает­ся с твердого убеждения, что секс — это грех. В Индии девочкам внушают, что муж — это бог. Как она может почитать человека богом, если он вводит ее во грех? Как такое может быть? Мальчику говорят: «Это твоя жена, спутница жизни, лунная твоя половина». Но она ведет его в ад, потому что в Писании сказано, что женщи­на — это врата ада. «Эти адские врата — моя спутница жизни, моя лучшая половина? Эта адская, греховная лучшая половина?!» О каких гармоничных отношениях можно говорить?!

Подобные учения уничтожили семейную жизнь все­го мира. Когда жизнь семейной пары разрушена таким образом, любовь становится невозможной. И если даже муж и жена не могут свободно любить друг друга — а именно в семье желание любви наиболее спонтанно и естественно — то кто еще может любить друг друга? Именно любовь между мужем и женой способна воз­нестись на самые вершины бытия. Это возможно. Но если она уничтожается в самом зародыше, если ее пре­секают на корню, душат, травят, то ничего и не вырас­тает, не раскрывается, не расцветает.

Великий мистик Рамануджа остановился в одной деревне. К нему пришел мужчина и сказал, что хочет ощутить присутствие бога.

Рамануджа спросил его:

— А ты когда-нибудь любил?

— Нет, я никогда не отвлекался на такие обыденные дела, — ответил тот, — я не позволял себе опускаться так низко. Я всегда хотел ощутить бога.

Рамануджа снова спросил:

— Ты не думал о любви вообще?

— Я говорю правду, — настаивал искатель.

Бедняга отвечал так, как, по его мнению, он должен был отвечать. В то время в мире религии быть влюблен­ным означало потерпеть неудачу в религиозном рвении. Он был уверен, что если расскажет о том, что был влюб­лен, то мистик попросит его избавиться от любви, не сходя с места, а заодно отказаться от привязанностей и оставить все мирские эмоции позади, прежде чем искать наставничества. Поэтому мужчина продолжал все отри­цать, хотя он, может быть, и был когда-то влюблен.

Но разве есть такой человек, который никогда хоть чу­точку не был влюблен? Рамануджа спросил в третий раз:

— Скажи что-нибудь. Не торопись, подумай. Ни ка­пельки любви ни для кого вообще? Ну, хоть для кого-нибудь?

— Прости меня, — сказал проситель, — но почему ты все время задаешь один и тот же вопрос? Я обхожу любовь за версту. Я хочу ощутить бога.

На что Рамануджа ответил:

— Тогда ты прости меня. Пойди, пожалуйста, к кому-нибудь другому. Опыт говорит мне, что если ты любил кого-то, кого угодно, что если ты ощущал любовь хоть одно мгновение, эту любовь можно преумножить так, что ты познаешь бога. Но если ты никогда не любил, то в тебе нет ничего, что можно было бы взрастить. В тебе нет семени, которое может превратиться в дерево. Пой­ди и задай свой вопрос кому-нибудь другому.

Если нет любви между мужем и женой, если жена не познала любви к мужу, а муж не познал любви к жене, то вы ошибаетесь, когда думаете, что они будут способ­ны любить своих детей. Жена способна любить ребенка в той же степени, в какой она любит мужа, потому что ребенок — это отражение ее мужа. Если нет любви к мужу, откуда взяться любви к ребенку? И если ребен­ка не любят (просто растить ребенка и воспитывать его — это еще не любовь), тогда как он может любить отца и мать? Единица жизни, которая называется «се­мьей», отравлена тем, что секс осуждается и носит ярлык греха. Существует увеличенная модель семьи, которую мы называем миром. А потом мы жалуемся, что любви нигде нет. Откуда ей взяться в таких условиях?

Все говорят о своей любви. Матери, жены, отцы, бра­тья, сестры, друзья — все утверждают, что любят. Но если взглянуть на жизнь в целом, признаков любви нигде нет. Если так много людей любят, то мир должен купаться в любви, он должен утопать в цветах. Цветы любви долж­ны быть везде, повсюду должны гореть факелы любви. Если бы факел любви пылал в каждом доме, насколько светлее стало бы мире! Но вместо этого мы везде обна­руживаем атмосферу ненависти, злости, войны. Во всем мире не найти ни единого лучика любви.

Все вокруг любят друг друга? Ложь. И до тех пор, пока мы верим в эту ложь, нам не начать духовное пу­тешествие, не превратить любовь в реальность. Никто никого не любит. Пока мы не принимаем естество секса всем сердцем, мы не способны любить.

Я хочу сказать, что секс божественен. Энергия сек­са — это божественная энергия, энергия бога. Вот поче­му эта энергия создает новую жизнь. Это самая великая, самая мистическая сила, скрытая во всем сущем.

Перестаньте относиться к сексу враждебно. Если вы хотите, чтобы любовь изливалась на вас, откажитесь от конфликта в отношении секса. Примите секс как благо­словение. Признайте его блаженство. Идите в своих по­исках все глубже и глубже. И вы удивитесь: чем больше вы будете принимать секс и его священную природу, тем более святыми будете становиться.

Когда муж подходит к жене, он должен испытывать священный трепет, как будто он приближается к храму. А когда жена обращается к мужу, она должна быть пол­на святости, благоговения, как будто она обращается к богу. Когда двое любящих людей соединяются во время секса, когда их тела наполнены страстью, а сердце излу­чает любовь, они на самом деле приближаются к храму. Священно то, что происходит во время близости, сама творческая сила существования принялась за работу.

Я считаю, что именно в моменты занятий любовью случается первая медитация, именно в эти моменты и ни в какие-то другие человека озаряют первые проблески пробуждения. Лишь в моменты занятий любовью чело­век впервые начинает осознавать возможность неверо­ятного блаженства. Те, кто медитировал на эту тему, те, кто уходил глубоко, пытаясь познать суть секса, любви, видели, что именно во время занятий любовью, на самой высшей точке ум освобождается от мыслей. На какой-то момент мысли просто испаряются. И из пустоты ума, благодаря исчезновению мыслей, изливается поток не­мыслимого блаженства. Некоторые познали эту тайну.

Они раскрыли и еще один секрет: если ум освобож­дается от мыслей другими средствами, не во время секса, то можно достичь подобного блаженства и без секса. На основе этого знания родились йога и система пустого сознания. Медитация уходит своими корнями в опыт занятий любовью. Так человек начал познавать то, что работу ума можно остановить. Ум можно освободить от мыслей без секса. В медитации мы испытываем то же блаженство, что изливается на нас во время заня­тий любовью.

Более того, человек может заниматься любовью толь­ко определенный период времени, потому что это рас­сеивание и потеря энергии. Но в опыте медитации че­ловек может пребывать постоянно.

Я хочу сказать, что тот, кто познает медитацию, мо­жет испытывать то же самое блаженство двадцать че­тыре часа в сутки, то же блаженство, которое двое ис­пытывают лишь в момент оргазма. Нет никакого дру­гого принципиального отличия между блаженством, испытываемым во время медитации и во время секса. Мудрец сказал, что вишайянанд и брахмананд — это братья-близнецы: одно блаженство приходит к нам чув­ственным путем, другое — через вступление в святость. Он был абсолютно прав. Эти состояния рождаются в одном и том же чреве. Они рождаются из одного и того же опыта. Мудрец провозгласил абсолютную истину.

Итак, первый принцип, о котором я хочу вам расска­зать, состоит в том, что если вы хотите познать явление, называемое любовью, прежде всего примите святость и божественность секса всем сердцем, абсолютно, тоталь­но. Вы изумитесь, что чем тотальнее, чем глубже вы при­нимаете секс, тем свободнее становитесь, тем вам легче его отпустить. Чем меньше вы его принимаете, тем боль­ше вы от него зависите, как тот святоша, который превра­тился в раба собственной одежды. Чем глубже принятие, тем больше свободы. Тотальное принятие жизни и всего естественного я называю религиозностью. И именно та­кая религиозность освободит человечество.

Я считаю нерелигиозными тех, кто отрицает и сво­дит на нет все естественное в жизни: «Это плохо, это грех, это грязно. Оставь это, откажись от того». Те, кто говорят об отречении, — нерелигиозны.

Принимайте жизнь во всей ее естественности и жи­вите тотально. Именно тотальность шаг за шагом, день за днем поможет вам взойти на вершину бытия. Имен­но это принятие вознесет вас на небеса, где однажды вы испытаете состояние, в котором нет и следа секса. Если секс — это уголь, то однажды из него родится бриллиант любви. Вот вам первый ключ.

Второе фундаментальное явление, о котором я хочу рассказать, касается цивилизации, культуры и религии, которые все еще на нас влияют. Это тоже очень важно, потому что первый принцип превратит вашу сексуаль­ную энергию в любовь, но есть еще одно явление, кото­рое блокирует сексуальную энергию подобно стене и не позволяет ей течь свободно. Это эго, ощущение «Я».

«Я есть», — утверждают нерелигиозные люди. Но ярче всего эго проявляется у ваших так называемых хороших и религиозных людей. Конечно, у них эго при­нимает другую форму. Они говорят: «Я хочу попасть на небеса. Я хочу спастись. Я хочу быть свободным. Я хочу этого, я хочу того». «Я» заполнило все их существо.

Чем сильнее человеческое «Я», тем меньше у чело­века шансов стать единым с кем-то другим. «Я» — это стена между двумя людьми. Эго заявляет о себе, и это заявление таково: «Ты — это ты, а я — это я». Существу­ет дистанция между двумя людьми. И тогда не важно, насколько «Я» могу любить тебя, не важно, как близко «Я» могу подпустить тебя — нас все равно двое. Не важ­но, насколько мы близки, все равно есть промежуток: Я — это я, а ты — это ты. Вот почему даже в самые ин­тимные моменты люди не испытывают близости. Тела сидят рядом, но личности так и остаются далекими друг для друга. До тех пор, пока присутствует «Я», ощущение «другого» не уйдет.

Сартр однажды сказал удивительную вещь: «Дру­гой — это ад». Но он не объяснил, почему другой — это «другой». Другой становится другим, потому что есть «Я». И до тех пор, пока есть «Я», мир вокруг меня будет «дру­гим», отдельным и далеким. До тех пор, пока присутствует обособленность, вы не можете испытать любовь.

Любовь — это опыт единения.

Любовь — это опыт падения стены и встречи двух энергий, союз энергий в едином целом. Любовь — это когда стена между двумя людьми разрушилась, и их существа встретились, объединились, стали единым це­лым. Подобный опыт случается между двумя людьми, и я называю его любовью. Когда же человек сливается с целым, я называю это святостью.

Если подобное происходит между вами и другим че­ловеком, если между вами нет никаких барьеров, если вы стали одним целым на глубоком внутреннем уровне, одной мелодией, одним потоком, одним существом — это любовь. И если то же самое происходит между чело­веком и целым, если человек растворяется и становится единым со всем существованием, тогда это опыт свято­сти. Итак, я говорю: «Любовь — это лестница, ведущая вас к богу, а достижение божественного — это конечный пункт вашего путешествия».

Разве может «другой» исчезнуть, если «Я» никуда не делось, если «Я» не растворилось? «Другой» — это эхо моего «Я». Чем громче я кричу «Я», тем мощнее стано­вится «другой». «Другой» — это эхо вашего «Я».

Что такое «Я»? Вы когда-нибудь думали об этом? Это ноги, руки, голова или сердце — ваше «Я»? Из чего оно состоит? Если посидеть некоторое время в тишине и заглянуть внутрь, чтобы найти «Я» и исследовать его, вы удивитесь: вместо интенсивного исследования вы просто-напросто нигде не сможете его отыскать. Чем больше вы будете погружаться внутрь в поисках «Я», тем более глубокую пустоту и тишину вы обнаружите. Внутри нет эго, нет «Я», ничего нет.

Император Милинд послал за монахом Нагсеном, чтобы тот удостоил императорский двор своим при­сутствием.

Посланник пришел к Нагсену и сказал:

— Нагсен, император желает видеть тебя. Я пришел пригласить тебя во дворец.

Нагсен ответил:

— Если ты хочешь, чтобы я пришел, я приду. Но прости меня, здесь нет такого человека, как Нагсен. Это лишь имя, функциональное название.

Придворный доложил императору, что Нагсен ока­зался очень странной личностью: он ответил, что придет, но сказал, что нет такого человека, как Нагсен, что это имя является лишь функциональным названием. Им­ператор промолвил:

— Это странно. Но если он сказал, что придет, то он придет.

Нагсен прибыл вовремя в императорской колеснице. Император встречал его у ворот.

— Приветствую тебя, бхикшу Нагсен, — восклик­нул он.

Услышав это, монах рассмеялся.

— Я ценю твое гостеприимство как Нагсен, но, по­жалуйста, помни, что Нагсена здесь нет.

— Ты говоришь загадками, — удивленно восклик­нул император, — если тебя здесь нет, то кто же здесь, кто ценит мое гостеприимство? Кто разговаривает со мной?

Нагсен оглянулся и спросил:

— Меня привезли в этой повозке?

— Да, именно в этой.

— Пожалуйста, распряги лошадей.

Император приказал распрячь лошадей. Указывая

на лошадей, монах спросил:

— Это повозка?

Император ответил:

— Как можно называть лошадей повозкой?

По знаку монаха лошадей увели и сняли с повозки дышло, в которое были запряжены лошади.

— А это дышло может быть повозкой?

— Конечно, нет, дышло не может быть повозкой.

Затем с повозки сняли колеса, и Нагсен спросил:

— А колеса — это повозка?

Император ответил:

— Эти колеса не являются повозкой.

Монах продолжал приказывать, и постепенно повоз­ку разобрали по частям. И каждый раз монах спрашивал, а император отвечал: «Нет, это не повозка».

Наконец ничего не осталось.

Монах спросил:

— Где же твоя повозка? Каждый раз, когда убирали часть, ты говорил, что часть — не повозка. Скажи мне, куда она девалась, твоя повозка?

Открытие ошеломило императора. Больше не было никакой повозки, а когда ее разбирали по частям, деталь за деталью, ни один из предметов ею не был.

Монах продолжал:

— Ты понимаешь меня? Повозка была лишь собра­нием, скопищем определенных вещей. Повозки как та­ковой не существует, она не может существовать сама по себе, у нее нет эго. Повозка — всего лишь комбина­ция предметов.

Поищите внутри: где ваше эго? Где прячется ваше «Я»? Вы не найдете никакого «Я». «Я» — это всего лишь комбинация многих энергий, вот и все. Продолжай­те поиски, ищите руки и ноги своего «Я», каждый его аспект, но вы ничего не найдете. В конечном итоге оста­нется лишь пустота, «ничто».

Любовь рождается из пустоты — потому что пустота, «ничто» — это не вы, это чистая божественность.

Любовь может родиться только из пустоты, потому что только пустота способна соединиться с другой пу­стотой, только «ничто» может стать единым с «ничто» другого. Не два человека, а только две пустоты могут встретиться, потому что между ними нет никаких пре­пятствий. Есть лишь «ничто». Вокруг всего остального всегда существуют стены.

Поэтому второе, о чем нужно помнить, это то, что когда личность исчезает, нет никакого «Я». Что остается? Останется целое, а не «Я». Когда это случается, все барье­ры, все стены рушатся, и любовный Ганг, все это время скрытый внутри, вырывается на свободу. Он всегда готов, он ждет, когда вы станете «ничем» и позволите ему течь.

Мы копаем колодец. Вода уже под землей, внизу, ее не нужно нести из другого места. Нужно лишь убрать почву и камни. Что же мы делаем, когда копаем колодец? Мы создаем пустоту, чтобы вода, скрытая внизу, могла показаться, проявиться. Она уже внутри, она лишь ждет пространства, чтобы проявиться в нем. Она жаждет пу­стоты, но никак не может дождаться. Колодец полон песка и камней, поэтому мы убираем песок и камни, и вода устремляется вверх.

Также и любовь уже внутри, глубоко внутри челове­ческого существа. Все, что ей нужно, — это пространство, пустота Тогда она сможет подняться на поверхность. Но мы полны наших «Я». Все постоянно хвастаются и выпячивают свои «Я». Помните, до тех пор, пока ваше существо кричит «Я», вы полны песка и камней, и поток любви не наполнит ваш колодец, он просто не сможет.

Я читал одну удивительную историю, написанную Шелом Сильверштайном. История называлась «Даю­щее дерево».

На свете росло древнее магическое дерево. Ветви его раскинулись высоко в небе. Во время его цветения ба­бочки всех видов, всех расцветок и размеров танцевали вокруг него прекрасный танец. Когда оно плодоносило, птицы из дальних стран прилетали к нему. Ветви были похожи на распростертые на ветру руки, это было так прекрасно.

Каждый день к дереву приходил мальчик и играл в его тени. И большое древнее дерево полюбило малень­кого мальчика. Большое и старое может полюбить ма­ленькое и молодое, если большое не думает о том, что оно большое. У дерева не было мыслей о том, что оно большое (только люди могут думать об этом), и поэтому оно полюбило мальчика. Эго любит величие. Эго всегда пытается завязать отношения с тем, что больше него самого. Но для любви неважно, большой ты или малень­кий. Любовь принимает все, что попадает в ее поле.

Поэтому дерево ощутило любовь к маленькому маль­чику, который часто играл рядом. Ветви дерева тянулись высоко в небо, но оно опускало их, чтобы мальчик мог вдыхать аромат цветов и срывать плоды. Любовь всегда готова кланяться, а эго не может себе этого позволить. Если вы подойдете к эго, оно вытянется, чтобы стать еще выше, оно сделается натянутым и неподвижным, что­бы вы не смогли задеть его. Тот, кого можно задеть или уязвить, считается маленьким. Тот, кого нельзя задеть, кто восседает на троне власти в главном городе страны, считается большим.

Веселый ребенок приходил, и дерево наклоняло вет­ви. Когда ребенок срывал цветы, дерево ощущало не­вероятное блаженство, все его существо наполнялось экстазом любви. Любовь счастлива, когда может дарить себя, эго же счастливо лишь тогда, когда ему удается что-нибудь заполучить.

Мальчик рос. Иногда он спал в тени дерева, иногда ел его плоды, иногда из цветов дерева он мастерил ко­рону и представлял себя владыкой джунглей. Человек становится царем, когда у него есть цветы любви, но он становится жалким и несчастным, когда шипы эго напоминают о себе. Видеть мальчика в венке из цветов, танцующего под ласковыми лучами солнца, было для дерева абсолютным счастьем. Оно переполнялось любо­вью. Оно склонялось в любви, оно пело на ветру. Мальчик вырос еще больше. Он начал лазать по дереву и качаться на ветвях. Дерево было счастливо, когда мальчик отды­хал в тени его листьев. Любовь счастлива, когда может дать кому-то комфорт и отдых, эго же счастливо лишь тогда, когда забирает комфорт у другого.

С течением времени у мальчика появились другие дела и обязанности. В игру вступили амбиции. Мальчику нужно было сдавать экзамены, завоевывать друзей, по­этому он приходил к дереву уже не так часто. Но дерево ожидало каждого появления возлюбленного мальчика. Любовь всегда ждет. Дерево тосковало, когда мальчик не приходил. У любви лишь одна печаль: время, когда она не может поделиться с кем-то, когда она не может от­дать себя. Любовь счастлива, когда она может поделить­ся. Когда есть возможность отдать всю себя без остатка, любовь приходит в полнейший восторг.

Мальчик еще повзрослел, и дней, когда он прихо­дил к дереву, теперь стало совсем мало. У любого, кто растет в мире амбиций, остается все меньше и меньше времени для любви. Мальчик хотел многого достичь и занимался мирскими делами: «Дерево? Какое дерево? С какой стати мне навещать его?»

Однажды, когда мальчик проходил мимо, дерево позвало его:

— Послушай! — его слова повисли в воздухе: — По­слушай! Я жду тебя, но ты не приходишь. Я жду тебя каждый день.

Мальчик спросил:

— А что у тебя есть для меня? Я ищу деньги.

Мотивы эго всегда таковы: «Что ты можешь мне предложить? Я могу прийти, если ты можешь мне что-нибудь дать. Иначе какая мне нужда к тебе идти?» Эго всегда должно знать цель. У любви вообще нет никаких мотивов, у нее нет цели. Любовь сама есть награда.

Ошеломленное дерево сказало:

— Ты придешь ко мне, только если я тебе что-то дам? Я могу дать тебе все, что у меня есть.

Если мы утаиваем что-то, то это не любовь. Эго ута­ивает, любовь отдает безусловно.

— Но у меня нет денег. Это изобретение человека. У нас, у деревьев, нет этой болезни, мы радостны, — сказало дерево. — На нас цветут цветы, на нас созревают фрукты. Мы даем путникам тень. Мы танцуем на ветру и поем пес­ни. Невинные птички прыгают на наших ветвях, щебечут и чирикают, потому что у нас нет денег. В день, когда мы начнем заниматься деньгами, мы тоже станем жалкими и несчастными, как и вы, люди. Люди сидят в храмах и слу­шают проповеди о том, как обрести мир и согласие в душе, как обрести любовь. Нет, нет, у нас нет денег.

Мальчик спросил:

— Тогда зачем мне приходить к тебе? Ялучше пойду туда, где есть деньги. Мне нужны деньги.

Эго просит денег, потому что деньги дают власть. И эго нуждается во власти.

Дерево глубоко задумалось. Через некоторое время оно воскликнуло:

— Сделай так. Собери все мои фрукты и продай. За них ты получишь деньги.

Мальчик просиял. Он вкарабкался на дерево и собрал все плоды, даже те, что еще не созрели. Во время этого варварства ломались ветви и падали листья. Но дерево чувствовало себя самым счастливым на свете, его пере­полняла радость. Даже сломанные ветви делают любовь счастливой. Но эго несчастно даже тогда, когда получает, ему все время мало.

Уходя, мальчик не оглянулся, чтобы поблагодарить дерево. Но дерево не обратило на это внимания. Оно по­лучило благодарность, когда мальчик согласился принять предложение любви, собрал плоды и продал их.

Мальчик не возвращался долгое время. Теперь у него были деньги, и он был очень занят тем, что добывал все больше и больше денег. Он совсем забыл о дереве. Прошли годы. Дерево грустило. Оно очень хотело, что­бы мальчик вернулся. Оно было как мать, чья грудь пол­на молока, а ее ребенок пропал. Все ее существо жаж­дет ребенка, тоскует по нему, хочет, чтобы он нашелся, чтобы облегчил ее тяжесть. Так же и дерево тосковало и плакало внутренними слезами. Все существо дерева было в агонии.

После многих лет мальчик, который теперь стал взрослым, вернулся к дереву.

Дерево попросило:

— Подойди ко мне. Подойди и обними меня.

Мужчина ответил:

— Перестань болтать чепуху. Хватит с меня этих детских штучек, — эго воспринимает любовь как чушь, как детские фантазии.

Но дерево продолжало приглашать его:

— Подойди. Покачайся на моих ветвях. Давай по­танцуем вместе.

Мужчина возразил:

— Прекрати эту никчемную болтовню! Я хочу по­строить дом. Ты можешь дать мне дом?

— Дом? — воскликнуло дерево. — Я живу без вся­кого дома.

Только люди живут в домах. Никто в мире не живет в домах, кроме человека. Видите их обусловленность — че­ловеку нужно жить в доме? Чем больше дом, тем меньше становится человек.

— Мы не живем в домах. Но ты можешь сделать вот что: срежь мои ветви, и тогда ты наверняка сможешь построить дом.

Не теряя времени, мужчина принес топор и обрезал все ветви с дерева. Теперь от дерева остался лишь голый ствол. Но дерево было счастливо. Любовь счастлива, даже если ее руки служат любимому. Любовь дает, любовь всегда готова делиться.

Мужчина не утруждал себя благодарностью. Он по­строил дом. Шли годы.

Ствол ждал и ждал. Дерево хотело позвать мужчину, но теперь у него не было ни ветвей, ни листьев, теперь у него не было голоса. Ветер проносился мимо, а дерево не могло позвать. Лишь в душе оно твердило: «Приди. Приди, мой возлюбленный. Приди».

Много лет прошло с тех пор, и мужчина превратился в старика. Однажды, проходя мимо, он подошел к дереву.

Дерево спросило:

— Что еще я могу для тебя сделать? Ты очень долго не приходил.

Старик ответил:

— Что ты можешь сделать для меня? Я хочу отпра­виться в дальние страны, чтобы заработать больше денег. Для путешествия мне нужна лодка

Счастливое дерево сказало:

— Сруби мой ствол и сделай из него лодку. Я буду безмерно радо превратиться в лодку и помочь тебе до­браться до далеких земель, где ты сможешь заработать денег. Но, пожалуйста, береги себя и поскорее возвра­щайся. Я всегда жду твоего возвращения.

Старик принес пилу, спилил ствол, сделал лодку и уплыл.

Теперь от дерева остался лишь небольшой пень, но оно ждало возвращения возлюбленного. Оно ждало и ждало, и ждало. Но теперь ему было нечего отдавать. Возможно, старик вообще никогда не вернется, эго идет лишь туда, где может получить выгоду. Эго не идет туда, где ему нечего взять.

Однажды ночью я отдыхал возле этого пня. И он прошептал мне: «Мой друг все еще не вернулся. Я очень волнуюсь за него, вдруг он утонул или потерялся. Он мог потеряться в одной из тех дальних стран. Может быть, его уже нет в живых. Как я хочу знать о нем хоть что-то! Теперь мои дни сочтены, мне было бы достаточно какой-нибудь одной весточки от него. Тогда я могло бы умереть счастливым. Но он не придет, даже если я позову его. Мне больше нечего ему дать, а он понимает лишь язык „получения"».

Эго понимает лишь язык «получения», а любовь — это язык «дарения».

Больше мне нечего сказать. Если жизнь станет как дерево, что широко раскинуло ветви, и люди находят отдых в его тени, а оно протягивает руку помощи всем, если это будет так, то мы сможем познать любовь. Нет рецептов, нет определений, нет никакой доктрины люб­ви. Нет каких-то определенных принципов и правил.

Когда я шел сюда, чтобы говорить с вами о любви, я не знал, что сказать. Любовь едва ли можно описать. Я мог лишь прийти сюда и сидеть в молчании, и если бы вы заметили ее сияние в моих глазах, это была бы любовь, или ощутили бы ее в движениях моих рук, это была бы любовь, и тогда я мог бы сказать: «Вот она. Вот любовь».

Но что такое любовь? Если ее нет в моих глазах, если мои движения не наполнены ею, тогда ее нет и в моих словах.

Я чрезвычайно благодарен вам, что вы слушали меня с такой любовью и тишиной. А теперь, чтобы закончить, я склоняюсь перед богом, живущим в каждом из вас. Пожалуйста, примите мое уважение.

 

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.102 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты