Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



КАЖДЫЙ ИДЁТ СВОЕЙ ДОРОГОЙ




Читайте также:
  1. Quot;Просто подумай об этом, пожалуйста. Я очень сильно тебя люблю. Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни навсегда. Я хочу каждый день просыпаться с тобой".
  2. Активный тип адаптации человека к своей среде обитания
  3. Блюда должны по своей величине соответствовать количеству кушанья.
  4. Бог расположил члены, каждый в составе ТЕЛА, как ЕМУ было угодно»(1Корин.12,18). «И беспрекословно ВЕЛИКАЯ ТАЙНА: БОГ ЯВИЛСЯ ВО ПЛОТИ»(1Тимоф.3,16).
  5. Вера в победу своей религии
  6. ВЗГЛЯД НА МЕТОД 3 КАК НА ПРОЯВЛЕНИЕ РОДИТЕЛЯМИ СВОЕЙ СЛАБОСТИ
  7. Возвращение к своей группе
  8. Восьмой Урок – вскрытие памяти своей Крови
  9. Вот я и разделил мой курс обучения на пять этапов, и каждый из них - это движение на Пути Дзэн-гитары.
  10. Все выздоравливающие люди должны работать над своей самооценкой.

Лёня Галкин превосходно понимал, что и этот год в школе начался для него очень плохо, совсем не так, как хотелось в день переклички — помните, когда он на совесть готовил свои тетради и учеб­ники?

А почему всё пошло шиворот-навыворот, он ска­зать не мог. Должно быть, просто ему не везёт. Он это заметил давно.

Вот, скажем, не всегда ребята делают домашние задания. Ну, ответит сегодня кто-нибудь по истории, а завтра её уже не учит — надеется, что учитель не станет спрашивать два раза подряд. И многих действнтельно не спрашивают. А если Лёня не выучит, его, как нарочно, вызовут.

Или вот на физике… Мычат потихоньку другие вслед за Геннадием Сергеевичем, и ничего. А замы­чал Лёня, и физик поднял его на ноги, застыдил перед всем классом.

А на пении? Петренко потянул невпопад, и учи­тельница только взглянула на него строго, ничего не сказав. А попробовал потянуть Лёня Галкин, ну и всё! — учительница вывела его к себе и заста­вила петь одного. Пол-урока солировал.

Вообще на Лёню все нападают — в школе учи­теля, дома мать и соседка, да и другие жильцы во дворе. Пробежал не там — и бельё на верёвке запач­кал (головой, что ли?). Крикнул громко под чужими окнами — и кого-то разбудил… Ну, никуда не повер­нись!

А сейчас собралась над головой сплошная чёр­ная туча — и замечания учителей, и двойка по исто­рии, прогул и провал с коллекцией, обман из-за прогула, и, наконец, вторая двойка сегодня — по бо­танике. Варвара Самсоновна никаких объяснений слушать обычно не желает: знаешь урок — отвечай, не знаешь — садись! Ну, Лёня и сел, потому что даже двух слов не мог сказать о самом обыкновенном зелёном огурце. Сколько раз его ел с аппетитом и хрустом, а вот какой у огурцов период развития, да как их окучивают, да что такое придаточные корни — не задумывался ни разу! Хорошо ещё, что не спросил сегодня и Павел Степанович по алгеб­ре — была бы третья двоечка…

А Стас Гроховский нос задрал, раззадавался: ответил по алгебре на «отлично» и чуть что обра­щается к Шереметьеву: «Дима, Дима!» Лёня решил с Гроховским больше не разговаривать — взял да и пересел от него на последнюю парту.

Маша Гусева заметила:

— Ты теперь, Галкин, в нашем звене, вот и са­дись в этом ряду.

Лёня ответил:



— Нужны вы мне!

Но он ответил так нарочно. На самом деле ему было обидно: и не везёт во всём и Гроховский так поступил. Да и Таисия Николаевна теперь потребует к себе мать, а тогда грянет гроза из чёрной тучи, с громом и молнией!

Поэтому, чтобы не маячить у классной руково­дительницы на глазах, Лёня сразу после уроков убежал домой. Что-то кричала опять Маша Гусева, но он даже не оглянулся. Он шагал и думал, что дома сейчас немедленно сядет за уроки — в конце концов пора!

Но едва он появился в дверях, мать приказала принести угля.

Лёня взял в кухне ведро и пошёл к сараям, ко­торые тянулись вдоль двора под одной крышей. А когда он стал набирать уголь, к раскачивающейся от ветра двери сарая подошел Федя Антонов, заяд­лый рыболов и изобретатель консервного завода. В руках он держал какую-то верёвку, накрученную на деревянный обрубок. Лёня, конечно, заинтересо­вался:

— Это что?

— Для корчажки, — объяснил Федя и предло­жил: — Поехали в воскресенье. Мы с дядей Сашей на рыбалку хотим.

— Поехали, — охотно согласился Лёня, но по­думал и печально добавил: — Мать не отпустит.

Федя на это ничего не ответил, посмотрел на не­бо и, подражая, должно быть, своему дяде Саше, заметил:



— Погода будет клёвая.

Лёня тоже посмотрел на небо и промолчал: тучи стали ещё гуще и чернее — скорее всего вообще ни­какой рыбалки в воскресенье у Феди с дядей не по­лучится.

А Федя, понаблюдав, как приятель набирает в ведро уголь, полез в карман.

— У меня ещё складник есть. Дядя Саша по­дарил.

Лёня бросил лопату, стал рассматривать новый перочинный ножик.

— Давай меняться.

— На что?

Лёня задумался: вроде не на что.

— И сапоги тебе дядя Саша подарил? — спро­сил он, чтобы хоть что-нибудь сказать. Сапоги у Феди были хорошие — тоже новые.

— Ну да.

Лёня вздохнул: вот жизнь у Федьки! Не родной дядя Саша, а так заботится о нем — и рыбалка, и сапоги, и ножик. А тут в кои-то веки уроками решил заняться, и то за углём послали!

Лёня с яростью всадил лопату в кучу угля, но раздумал сыпать в ведро и потянулся за Фединой верёвкой.

— Длинная?

— Пятнадцать метров.

— Давай проверим.

Они принялись разматывать верёвку.

Через весь двор донесся сердитый возглас — должно быть, выглянувшей из подъезда Лидии Та­расовны:

— Леони-и-ид! Куда запропал?

— Ух! — спохватился Лёня.

Он торопливо заполнил ведро и бегом, припадая от тяжести на одну ногу, бросился к дому.

А в кухне, желая поскорее отделаться от ноши, заспешил и так двинул ведром о ножку стола, что уголь рассыпался по полу чёрной лентой. Соседка, стоящая у плиты, покачала головой:

— Что же ты опять наделал, ай-ай!

Как будто Лёня всегда рассыпает уголь!

Эта худущая старуха с проволочными очками на носу и с неизменной папироской во рту с давних пор числится у Лёни в самых непримиримых вра­гах. Когда-то она угощала Лёню конфетами и пря­никами. Встретит, спросит: «Как жизнь, товарищ Галкин?» — и сунет конфету.



Почему она его так называла, десятилетний то­варищ Галкин не задумывался, а сладости поедал с удовольствием, и отношения с соседкой в ту пору у него были прекрасные. Но постепенно они испор­тились. Однажды его за что-то сильно поругала мать. Он вышел на кухню, а там оказалась соседка. Должно быть, она слышала разговор Лени с ма­терью и пристыдила его. А он заявил, чтобы она не лезла не в свое дело, и ушёл, хлопнув дверью. Мать потом дополнительно поругала его за грубость. Тогда он почувствовал к соседке неприязнь и не стал заходить в её комнату за сладостями: малень­кий, что ли, сосать конфетки? Он вообще старался поменьше с ней встречаться. Это было нетрудно, потому что из своей комнаты Елена Максимовна выходила редко. Обеды она почти не готовила, а всё больше пила чай, разогревая его прямо в комнате на плитке, не отрываясь от чтения. Иногда Лёня всё-таки сталкивался с нею случайно, и тогда она, словно не замечая его неприязни, по-прежне­му интересовалась, что у него нового, как идёт жизнь, и лезла с разными советами, даже с выго­ворами.

Вот и сейчас она потребовала, чтобы Лёня взял веник и убрал с пола просыпавшийся уголь. Лёня ухмыльнулся, думая, что Елена Максимовна шутит, но она настойчиво повторила:

— Бери, бери! Сумел свалить, сумей убрать!

— Да ладно вам, — отмахнулся Лёня.

 

— То есть как ладно? — рассердилась она и, подбежав к тазу, сама схватила веник и стала совать Лёне в руки.

Матери в кухне не было. Лёня, конечно, не думал подметать. Он небрежно ударил по венику, и тот вывалился из рук Елены Максимовны. У старухи да­же очки на лбу подпрыг­нули.

— Стыдно, товарищ Гал­кин! Лентяем растёшь! Бездельником! Подумай!

Этого Лёня уже совсем не мог стерпеть.

— Нечего мне ду­мать!— крикнул он. — И не вам учить — бездельник! Сами нигде не работаете, только книжки читаете!

— Я? — От волнения Елена Максимовна сняла и протёрла очки.

Лёне стало смешно, что он так напугал старуху, и он захохотал.

— Вы! Вы!

— Что здесь происходит? — раздался сзади голос.

На пороге стояла мать. Лёня, не ответив, прошмыгнул в комнату. А в кухне обиженно, взволнованно заговорила Елена Максимовна.

Лёня раскрыл учебник по истории, но занимать­ся не мог: глядя на страницу, он ждал мать. Она не замедлила явиться. Остановилась посередине комнаты, посмотрела на Лёню с грустью, потом тихо произнесла с такой горечью, будто обижена была не соседка, а она сама:

— Что же ты людей оскорбляешь? Елена Мак­симовна сорок лет проработала! Пенсию от госу­дарства получает персональную, заслуженный она человек, а ты… непутёвый ты у меня, несуразный… Эх, Леонид!

Она опять ушла в кухню и долго не приходила, а Лёня сидел перед раскрытым учебником и припо­минал события последних дней — в школе, со Стасом и дома. Ну, почему действительно всё склады­вается у него так плохо? Разве хочется ему, чтоб его вечно ругали? И разве хотел он обидеть соседку? Почему же всегда не везет именно ему, а у всех остальных, на кого ни посмотришь, жизнь вполне нормальная: и у Стаса, и у Шереметьева, и у этого Федьки.

Или и вправду он непутёвый и несуразный, как говорит мать?

Но что же сделать ему, чтоб стать другим, что?


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.023 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты