Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



КУРС НАЧИНАЮЩЕГО ВОЛШЕБНИКА 11 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

Помню свое ошеломление, когда я впервые увидел это диковинное зрелище на октябрьском семинаре. Я с нетерпением ждал январский тренинг: “Неужели и я смогу танцевать симоронские танцы?”

Сомнения оказались напрасны. Бурлан в хорошем темпе предлагал одно за другим простые упражнения, каждое из которых не вызывало затруднений. Последовательность этих упражнений была тщательно продумана. Бурлан, как всегда, был в ударе – много шутил, импровизировал, и аудитория, незаметно для себя, начала лихо отплясывать сложные танцы уже на третий день семинара. К концу тренинга многие стали просто асами симоронских танцев и по праву получили диплом волшебника третьей степени.

Несомненным достоинством симоронских техник является их универсальность. Если какая-то техника хорошо освоена, то ее можно применять к абсолютно любой проблеме. Хочешь – погоду налаживай, хочешь – улучшай жилищные условия и так далее. Я стал применять симоронский танец к любой вихревой проблеме, но хотелось попробовать зубы на крепком орешке. И случай представился в марте.

К нам в гости приехал знакомый экстрасенс Толя, и мы неспешно беседовали за чашкой чая. Тут меня осенило, и я предложил Толику провести эксперимент – попробовать силу симоронского танца на каком-нибудь пациенте. Толя согласился. Он слышал кое-что о Симороне и понимал, что если Симорон и не поможет, то, по крайней мере, не повредит. Толя сразу выбрал пациентку и предложил мне прийти к нему через день. Я ответил, что для Симорона нет расстояний и я буду работать дома. Толик был заинтригован. Я надумал “для накопления энергии” поголодать денек. Если учесть, что утром я купаюсь в проруби, а затем занимаюсь йогой, то можно представить степень моей готовности.

В урочный день Толя позвонил – пациентка сидела перед ним. Я начал танец и увидел на трэке заброшенное колхозное поле, заросшее сорняками, и понял, что поле надо вспахать – о нем просто забыли. Стал искать симоронский след. Рядом с полем – большое красивое озеро, а председатель колхоза – рыбак, но давно не рыбачил. В это время председателю звонил его райкомовский друг. Все ясно – нужно подкинуть другу идею о рыбалке! И вот уже друзья поехали на рыбалку мимо поля, и председатель вспомнил о нем. Работа сделана.



В этот момент я обратил внимание на то, какое движение делало мое тело и какие слова я произносил. Финальное движение и слова танца называются маской Симорона или сокращенно масксим, а в разговорной речи это превращается в максим.

Я получил то, ради чего танцевал – максим, позвонил Толику и поинтересовался результатами работы. Он сказал, что не поверил собственным глазам. Ту работу, на которую он обычно тратил полчаса, мне удалось совершить за четыре минуты. Раскрасневшаяся пациентка чувствовала горячие волны энергии, прокатывающиеся по ее телу с головы до ног. Я попросил Толю налить банку воды и “зарядил” водичку. Затем сообщил мантру и дал пациентке инструкцию по применению воды и мантры. Она ушла очень довольная. Позже Толик сообщил, что пациентка быстро пошла на поправку.

Дня через два Толик пришел с ассистенткой Ритой посмотреть на чудодейственный танец, а у Риты был заказ. У ее мужа Лени на мягком месте вскочил чирей, поднялась высокая температура, и он бюллетенил четвертый день. Леня работал в американской фирме, а американцы терпеть не могут, когда сотрудники долго болеют. Леня переживал, что его могут уволить, и вопрошал: “Интересно, как бы себя чувствовали янки, если бы их увольняли за чирей на заднице?”



Танец я исполнял зажигательно и слегка перестарался – сделал умопомрачительный кувырок на ковре и со всего маху ногами долбанул дверь, которая отреагировала жалобным позвякиванием стеклянных витражей. Когда танец был окончен, в комнате на некоторое время воцарилась гробовая тишина. Постепенно целители пришли в себя, а я зарядил бутылку воды и дал стандартные рекомендации, как ее использовать.

Прошло несколько дней. Мне позвонил Толя и с присущим ему чувством юмора сообщил, что Леня вопреки инструкциям сразу выдул всю бутылку, да еще пивком запил. Через несколько часов чирей прорвало, и на следующий день Леня отправился на работу.

Двух этих случаев хватило, чтобы я поверил, что Симорон можно успешно применять в целительстве. Возможностей закрепить эту веру было хоть отбавляй. На работе молодая сотрудница пожаловалась на боль в спине – трудно наклоняться вперед. Я предложил Марине помощь, и станцевал дома танец, во время которого увидел, что у девушки была родовая травма. Далее все шло по накатанному сценарию – заряжена вода, сообщена мантра и дана инструкция по применению.

Марина позвонила на следующий день – она с легкостью наклонялась, а от боли не осталось и следа. Марина узнала у матери: роды, действительно, были очень тяжелые.

Марина попросила поработать с ее мужем Андреем, которого я хорошо знал. У него давно болела рука, так, что ему даже трудно было поворачивать руль автомобиля. Обращения к врачам результата не принесли, иглоукалывание давало лишь кратковременное облегчение. Андрей довольно скептически отнесся к предложению Марины полечиться у меня. Во-первых, Андрей верил только в традиционную медицину. Во-вторых, мы с Андреем два года работали в одном отделе, были дружны, вместе ходили в баню, играли в футбол, шахматы, преферанс. Известное правило гласит – нет пророка в своем отечестве. Как это я могу его исцелить, если он хорошо меня знает? По этой причине, как правило, довольно трудно лечить близких родственников и друзей. В частности, моя мать хоть и просила несколько раз сделать ей водичку, но существенной помощи ей это не принесло. Я думаю, что в ее подсознании прочно засело: «Я его родила и вырастила, я знаю его как облупленного. Неужели он может лечить людей? Для этого нужны особые способности, а он обычный человек».



А вот сын безгранично верит в меня как в волшебника, и помочь ему довольно легко.

Когда я услышал в телефонной трубке ироничный вопрос Андрея: “Что, и мне водичку хлебать?” – то подумал, что шансов на успех не много. Однако решил попробовать и сообщил Андрею, что завтра в одиннадцать часов утра я буду врачевать его руку. Вечером следующего дня позвонил Андрей, и в его голосе уже не было насмешливых интонаций. Произошло следующее. Конечно, Андрей забыл о нашем уговоре. Ведя машину, он поймал себя на том, что спокойно повернул влево. Рука не болела! Покрутив ею, Андрей окончательно убедился, что рука в норме. Он посмотрел на часы – было начало двенадцатого.

Хотя рука функционировала нормально, Андрей попросил на всякий случай зарядить воду, что и было сделано. Прошло более трех лет, на руку он больше не жалуется.

Я с усердием принялся разрабатывать целительскую практику, пока не столкнулся с неудачами. Не удалось излечить щитовидную железу у родственницы, она обратилась к знаменитым экстрасенсам. Затем не удалось спасти больного раком четвертой стадии. Я понял, что танец – не панацея, что с некоторыми пациентами надо встречаться несколько недель или месяцев, чтобы они поправили здоровье.

 

Хочу поделиться секретом, как стать целителем. Сначала, для уверенности, желательно окончить хоть какие-нибудь курсы. Затем – набраться храбрости и попробовать кого-нибудь вылечить. Если получится, то у вас будет положительный опыт. В противном случае следует сделать вид, что получилось. Немного попритворявшись, вы забудете, что притворялись, и однажды у вас получится.

Дальше – проще. Выздоровевший пациент кому-то вас порекомендует. Глядишь, к вам уже течет ручеек из пациентов. Их число будет постепенно нарастать, и скоро ручеек превратится в широкую полноводную реку. Далее организуется предварительная запись, желательно за несколько месяцев. И когда счастливый пациент попадет к вам на прием, он почти здоров. Ведь лечение началось, когда он только записался на прием. Вот примерные мысли пациента: “Как же, такой мэтр! Столько народу к нему ходит, и все выздоравливают. Значит, и я поправлюсь, когда придет срок”. Итак, вы стали знаменитым целителем, а в основе всего лежит один удачный эпизод. Замечу, что таким же способом можно стать психологом, волшебником, магом и так далее.

Красивую метафору целительства привел Н.Козлов в “Философских сказках”. Смысл ее сводится к следующему. Для того чтобы вернуть здоровье, пациенту нужен театр. Если целитель разыгрывает нужный пациенту театр, то последний позволяет себе выздороветь. В настоящее время имеется огромное разнообразие различных театров. Перечислим некоторые из них. Съесть чудодейственную таблетку. Сходить в современную клинику, где “лечит” компьютер или какие-то сложные приборы, подключенные к нему. Можно голодать, пить мочу, купаться в проруби, бегать, есть вегетарианскую пищу, заниматься йогой. Можно пойти к колдуну или магу, которые снимут порчу, или найти экстрасенса, который помашет руками. Можно разобраться с кармой или сходить к психоаналитику, который найдет вытесненные комплексы. Одно перечисление всевозможных целительских театров может занять несколько страниц.

Приведенное рассуждение касается не только целительства. Если я хочу измениться, как личность, то без театра не обойтись. Не может человек без театра!

Если я Симорон, а все является моей проекцией, то как я могу доверить проекции вылечить мою личность? Вернуть здоровье собственной личности могу единственно Я сам – Симорон. Лекарь нужен, когда я забыл о симоронских возможностях или когда пропустил столько сигналов, что физического вмешательства не избежать. Например, когда разрушен зуб. Когда я все это осознал, куда я могу пойти? Чтобы кто-то стал меня обманывать, дурить, разыгрывать передо мной представление? Уж лучше я сам поставлю для себя пьесу одного актера. Если я играю в симоронский театр, то в моем арсенале – благодарение, переименование, танцы, ЯСные языки. И постепенно набирается опыт: стоит только пожелать, и все происходит само по себе. Но так бывает, когда я нахожусь в состоянии парения.

Я думаю, что состояние парения возникает, если я применяю волшебные технологии подсознательно, так же как перевариваю пищу или хожу. Поэтому одним из критериев овладения Симороном я считаю умение пользоваться симоронскими техниками в сновидении. Во сне достаточно одного намерения применить технику, и ситуация тотчас преображается. Например, во сне я иду по улице без зонта, и полил дождь. Едва я подумаю о благодарении, как дождь прекращается, уже светит солнышко в голубом небе, и отпадает необходимость в произнесении монолога.

В заключение приведу еще один пример “чудесного” выздоровления.

С Игорем я познакомился в тот день, когда мне впервые рассказали о благодарении сигналов. Это произошло на слете “Радуга” в Карелии, под городком Питкяранта. Я ехал в Питкяранту в одном купе с Андреем, который недавно прошел семинар по Симорону. Он горел желанием поделиться его технологиями, и на слете устроил импровизированный семинар. Одно дело, когда семинары проходят в помещении, и совсем другое, когда – в дремучем лесу. Была белая ночь, в неподвижной глади лесного озера отражалась полная луна. Мы сидели на бревнах вокруг потрескивающего костра из еловых дров, а Андрей рассказывал об основах благодарения. Внезапно я увидел таинственного незнакомца.

На нем было черное длиннополое пальто и большая черная шляпа, надвинутая на глаза. На шее висели деревянные четки черного цвета, а на запястьях были фенечки из бисера. Портрет дополняли усики, короткая реденькая бородка и волосы до плеч. Он скромно присел на краешек бревна. Попив чайку, достал банджо, надел на шею тесемку, к которой были привязаны дудочки и губная гармошка, и запел. Песня под банджо резко сменялась трелью дудочек, лихой пляской. Вдруг незнакомец схватил шляпу и бросил ее в костер. Через мгновение шляпа – опять на голове. Началась импровизация – мгновенно сочинялись стихи и мелодии. Мы долго не могли понять, что за фантастическое явление перед нами? То ли это сон, то ли мираж, реален незнакомец или это – фантом?

Так я познакомился с Игорьком.

Однажды он приехал в Москву, и мы встретились на дне рождения знакомой по слетам. В конце вечера я предложил ему попариться как-нибудь в баньке, на что Игорек горестно ответил, что у него по всему телу большие, постоянно чешущиеся прыщи. Он даже не мог носить рубашки с короткими рукавами. Когда я предложил свои услуги, Игорек обещал подумать. Он справедливо считал, что во всех своих проблемах человек может разобраться сам. Через пару дней он все-таки мне позвонил. Я станцевал, зарядил воду и сообщил ему мантру. И Игорек уехал из Москвы.

Через год я увидел его на очередном слете. Игорек расхаживал по поляне в одних плавках. Небрежно продемонстрировал он мне гладкую кожу без единого прыщика.

 

 

ОБОРОТЕНЬ

 

Посвящается бабе Насте, ночной нянечке детского сада, в который ходил один из авторов, за то, что научила его читать, и за душераздирающие полуночные рассказы о ведьмах и оборотнях.

 

Ко мне на симоронскую группу довольно долго ходила Татьяна. Эта веселая простодушная женщина рассказала следующую историю.

– Моя подруга Аня купила собаку породы мопс. Когда собака подросла, по просьбе заводчиков, отвели ее на выставку, и собака оказалась не простая, а “золотая”. Она получила малую и большую золотые медали, и ее собирались выставить на международный конкурс. На лето Анина мать выезжала на дачу, туда отправили и собаку.

Однажды мать позвонила с дачи: “Собака заболела, ничего не ест, ее всю трясет”. Через день положение ухудшилось – появились прыщи на коже, а из головы мать вытащила клеща.

Я сказала Ане:

– При чем тут клещ. Это не клещ, а золотая медаль.

– Да я уж думала, кто это ее сглазил?

– Соседке Зойке хвасталась золотой медалью?

– А как же.

– Вот и все. Давай работать. Найди, что ты делала Зойке приятного.

– Делала. У Зойки был хронический бронхит. Когда еще все было запрещено, я отвела ее в подпольную секцию, которая занималась дыханием по Бутейко. Зойке помогло, она была очень довольна результатами и благодарила меня.

– Теперь повторяй:“Я та, которая ведет Зойку в подпольную секцию”.

Аня стала повторять имя в прошедшем времени: “Я та, которая привела Зойку в подпольную секцию”. Я ей указала, что нужно обязательно в настоящем. Стала она снова повторять: “Я та, которая ведет в подпольную секцию Зойку”. Я сказала, что переставлять слова нельзя. Потом порекомендовала: “Повторяй это имя вдвоем с дочерью. Давай потренируемся”. И Аня стала ходить и повторять новое имя, а я ей вторила. Затем Аня спросила:

– А сколько надо повторять?

– Ты сама почувствуешь. Или тебе станет легко, или зашатает тебя.

– А я уже почувствовала, – сказала она, повторив два раза имя. – У меня сердце сразу прошло.

– Все, мантра работает! Давай, раз такое дело, повторяй ее, не жди до воскресенья (был вторник). Приедешь, а собачка будет здорова, зачем тебе ждать? Как увидишь Зойку, как вспомнишь о собачке, так и повторяй новое имя.

Приехала Аня в воскресенье на дачу – собака здорова, как будто ничего и не было.

Здесь хочется высказать соображения о таких понятиях, как сглаз, порча и проклятие. Как меня может сглазить или наслать на меня порчу моя собственная проекция? Это может случиться, если я забыл, что я – Симорон, если я боюсь собственной проекции. На наш взгляд, патогенное описание мира (или система верований), в котором присутствуют сглазы и порчи, выгодна современным целителям, магам и колдунам. Это сильно упрощает работу с заказчиком. Пришел клиент, а маг ему объявляет: “У вас, уважаемый, порча!” И частенько этой самой фразой порчу и ставит, а потом сам и снимает.

Большинство магов искренне верит в этот патогенный театр: “Как же, я вижу, как выглядит порча. И другие видят этих сущностей со скользкими щупальцами и присосками. Сейчас я их поотрубаю огненным мечом”.

А механизм прост. Сначала, верой в порчу, целитель протранслировал ее на трэк, а потом увидел свое ужасное произведение, с которым зачастую и справиться не может. Потому что поставил себя в подчиненное положение, забыл о своем авторстве. Порчу может поставить себе и сам заказчик собственным страхом, ожиданием того, что она у него есть.

Геопатогенные зоны имеют аналогичное происхождение – если я поверил в их существование и взял в руки рамку, то уже не могу их не найти.

Начиная играть в сглаз и порчу, я автоматически снимаю с себя ответственность. Есть плохие люди, которые меня сглазили, и поэтому у меня все плохо.

Если же к симоронисту приходит заказчик, который непременно хочет снять порчу, то волшебник сделает это с чувством юмора, попытается объяснить механизм появления порчи. А лучшей защитой является улыбка, юмористическое осознавание этого механизма, как в нижеприведенном захватывающем повествовании нашей знакомой целительницы.

– К нам обратилась Рая. Ее дочка Верочка внезапно теряла сознание, погружалась в “небытие” и могла находиться в этом состоянии два-три дня. Верочка то совсем не ела, то могла опустошить холодильник. Когда она была в сознании, ей периодически мерещились черти с горящими глазами, жуткие подземелья, летающие мечи. Она слышала голоса: одни подбивали ее на всевозможные героические подвиги, другие звали в преисподнюю. Кошмары и видения не покидали ее и в бессознательном состоянии: она находилась во власти чертей, к ней спускались ангелы, прилетали святые, осеняла крылом Богородица.

Святые общались с ней через иконы, в храмах. Иногда ее рука начинала спонтанно писать. Это были письма, написанные Верочке от лица различных авторов, причем каждый раз – иным почерком. Все тянули Верочку на свою сторону. Ангелы говорили, что она невероятно одарена божественными силами и должна им служить, а ребята из преисподней доказывали, что Верочка замечательная ведьма и может летать на метле. Когда Верочка возвращалась из коматозного состояния, она иногда могла вспомнить, что с ней было. Верочка рассказывала, что она, как прекрасная графиня, сидела в мрачном подземелье, прикованная цепями. Раз в день ей давали воду и иногда маленькую краюшку хлеба. Временами ее истязали.

Мы диагностировали Верочке очень сильную форму энергетического поражения. Она встречалась с молодым человеком по имени Семен, который был разведен и имел дочь от первого брака. Ему Верочка очень нравилась, и они собирались пожениться. Семен жил с тетушкой, которая сильно любила первую жену и желала восстановить семью. Первая жена добивалась того же. Мы увидели на Верочке и Семене магическую наводку – жена Семена была с Украины и обращалась к местным колдунам. Когда Семен позвонил бывшей жене, та подтвердила этот факт, сказав, что их развод был ошибкой, что она сильно любит Семена и хочет снова жить с ним.

Видя, в каком тяжелом положении находится Верочка, мы стали ей сочувствовать, жалеть ее. Теперь я понимаю, что этого ни в коем случае нельзя было делать. Мы в подробностях выслушивали все ее видения, очень отчетливо и ярко представляли их образы. Мы, незаметно для себя, стали жить ее кошмарами. Можно сказать, что мы полностью срезонировали к Верочке, разделили ее реальность. Нам стали везде мерещиться дьявольские силы.

Верочка ездила к нам один-два раза в неделю. Первый раз она появилась в марте, а в июне начался полный караул. Как гром среди ясного неба прозвучало слово “оборотень”. Моя ассистентка Тамара увидела в “канале”*, как “тетушка Семена по ночам летала в гробу”. Верочка нам рассказала, что тетушка – хромая горбунья, инвалид детства, с трудом передвигается по квартире. Мы вспомнили предание, что самые сильные колдуньи – горбуньи и калеки. Образ тетушки впечатлял: развевающиеся седые волосы, ноги, оканчивающиеся копытами и угрожающе торчащие из гроба.

Началась настоящая паника. Мы поняли, что оказались под смертельным ударом, и предстоит тяжелейшая битва не на жизнь, а на смерть с темными силами, объединившимися против нас. Неизвестно откуда взялась фраза, которая беспрерывно повторялась: “Главное – выжить!”

Виктор, отец Верочки, поехал на дачу и пережил там два самых страшных дня в своей жизни. Ночью по крыше что-то скреблось, бухало в стены, кто-то царапался в дверь. Виктору казалось, что по оконному стеклу стучат капли дождя, а на улице было ясно. Начала нагреваться стена, и нагрелась довольно сильно. Виктор в ужасе уехал с дачи. Но в Москве было не лучше. Все видели по углам корчащиеся тени, горящие глаза, по квартирам носились искры. Верочка почти не выходила из коматозного состояния.

Я настолько впечатлилась словом “оборотень”, что вполне серьезно начала искать литературу по оборотням. В “Мифологическом словаре” и “Словаре славянской мифологии” никакой информации не было. Я стала искать фильм “Серебряная пуля” – безрезультатно. Мой страх с каждым днем усиливался. Мне казалось, что все силы ада собираются вокруг меня и скоро начнут раздирать меня в клочья.

Я позвонила подруге, целительнице:

– Машенька, у тебя нет чего-нибудь по оборотням?

– А что такое?

– В моей практике появился оборотень.

– Сейчас я тебе ничего не могу сказать, позвони завтра.

Когда на следующий день я ей позвонила, то услышала громкий визгливый голос, почти срывающийся на крик:

– Не смей мне больше звонить! В работе с таким явлением тебе никто не поможет! Это очень опасно и не звони мне больше!

Я осталась один на один с оборотнем. После десяти часов вечера мне казалось, что за балконом сгущается мутное, серо-черное облако. Оно приобретало очертания то медведя с лосиными копытами, то лося в медвежьей шкуре. Мне чудилось, что из темной тучи ко мне тянулась тонкая лапка и хватала меня то за сердце, то за горло. Сердце щемило, и не спасали никакие лекарства. Плечо отваливалось, спать я не могла часов до трех-четырех, то есть до рассвета.

Когда, все-таки, я ложилась спать, то клала под подушку большую икону Иисуса Христа. С одной стороны я клала Евангелие, с которым я ездила в Иерусалим, и которое лежало на Гробе Господнем, а с другой – распятие. Свечи горели постоянно. Дело могло дойти до пожара – когда я спала, свечи догорали и падали. Я засыпала минут на пятнадцать, а потом в ужасе вскакивала, хваталась за Евангелие и распятие, а лбом прижималась к иконе. Потом ложилась на спину, пытаясь расслабиться и успокоиться, и все повторялось снова.

Утром приезжала Тамара. Она рассказывала, что у нее ходуном ходил балкон и что она всю ночь простояла, непрерывно молясь, со свечой в одной руке и крестом в другой. Тамара так исступленно все крестила и водила свечами, что к утру не чувствовала рук. Свеча тряслась, трещала и выдавала струю черного дыма до потолка. Как-то раз Тамара трагическим голосом сообщила, что с полочки попадали все иконы. Знаменательно, что Тамара выучила наизусть почти весь молитвенник, читая молитвы одну за другой. Она без запинки могла прочитать такие сложные молитвы, как “Животворящему кресту” и девяностый Псалом “Живый в помощи Вышняго”.

Я была в полубезумном состоянии и не помню, как работала. Мы впятером: Тамара, Верочка, Рая с Витей и я, встречаясь и перезваниваясь, не могли говорить на другие темы. Мы просто спрашивали друг друга: “Ну как?” – и в ответ получали подробнейший отчет о нападениях, напоминавший сводки боевых действий. Я, на самом деле, честно воевала – концентрировала боевые лучи из центров ладоней и лупила ими по туче. Я отгоняла ее, сжимала, набрасывала на нее сетку, пыталась отправить в антивселенную. Туча ненадолго исчезала, а потом появлялась вновь.

Моя мать перестала спать по ночам, почти оглохла, у нее участились сердечные приступы. Мой сын во сне брыкался, вскрикивал – ему непрерывно снились кошмары. Тамарина мама упала и сломала ногу, что было отнесено на счет “наезда” вражеских сил. У ее отца на какое-то время отказал мочевой пузырь, несколько раз вызывали “скорую”. У Раи “сели” печень и почки, а у Вити обострился псориаз. Мы чувствовали , что столкнулись с силой, от которой спасения нет. Я считала дни до отпуска, хотя на заднем плане крутилась мысль: “Куда же я от этого уеду? Оно же почапает за мной и в Пицунде достанет!”

Мы обратились к православному батюшке. Он наставлял, что надо жить в благодати, в любви к Господу, молиться с утра до ночи, – оно само и пройдет. Мы и так считали, что сохраняем жизнь исключительно благодаря непрерывным молитвам.

Подошло время отпуска, а Верочка была в таком состоянии, что мы просто не могли ее покинуть. Верочкины родители боялись остаться в Москве беззащитные перед оборотнем, без наших молитв и боевых лучей. Я предложила им поехать с нами – будем в Пицунде все вместе отбиваться от оборотня.

Наконец, за три дня до вылета, я будто очнулась, вспомнила о Симороне и обратилась к знакомому симоронисту. Мы собрались в следующем составе: два симорониста, Верочка, Тамара, еще одна моя ассистентка и я. Симоронисты сообщили, что применят технику группового фантома* и сказали:

– Тетушке явно не хватает душевного тепла и покоя, ведь она – инвалид детства, и в ее жизни, видимо, было мало хорошего. Более того, вы “одели” на трэке тетушку в патологический образ и всей командой долго развивали его. Сейчас мы “переоденем” тетю на трэке.

Симоронисты предложили нам встать в круг, взявшись за руки. В центр круга была вызвана тетушка. Мы стали выдавать ей душевное тепло и покой в виде воображаемых картинок. Кто-то предлагал образ, а все остальные развивали его, добавляли детали. Мы подарили ей цветущий луг, криминальный роман, женьшень, телогрейку с золотыми пуговицами, орловского рысака с каретой и множество других подарков. Неожиданно горбатая старуха превратилась в маленькую симпатичную девчушку, лет трех-четырех, которая прыгала через скакалку. Мы мысленно обняли девочку, прижали к себе, погладили ее по головке. Симоронисты предложили спеть для нее песню, известную им со слетов:

 

Солнце любви светит для всех.

Сердцем согрей нежный росток.

Пусть зазвучит радостный смех,

И распускается счастья цветок.

Ом, ом, ом, ом.

 

Мелодия была очень красивая, и мы с чувством пропели куплет раз десять. На глазах у меня выступили слезы. Наконец симоронисты заявили, что петь хватит. И на некоторое время воцарилась торжественная тишина, которую не хотелось прерывать. Впервые за последние три месяца я почувствовала покой и радость. Симоронисты провещали, что если мы хотим жить спокойно, то нам периодически нужно напевать песню.

Мы всемером вылетели отдыхать: Верочка с родителями, Тамара, я с сыном и моя подруга Люся. Первые двое суток отдыха мы ни разу не вспомнили ни об оборотне, ни о песне. Погода стояла чудесная, теплое море было абсолютно спокойно, желтый песочек радовал глаз. Вокруг росла сочная зелень – за неделю до нашего приезда прошли дожди, и ущелье стало душистым и пушистым. Баклажаны мы рвали прямо с куста, в двух шагах от кухни, где их и жарили.

По пути к морю мы проходили два болотца. Там обыкновенно лежали совершенно потрясающие свиньи, и мы останавливались полюбоваться на них. Хавроньям было так хорошо, что мы чувствовали их блаженство и заряжались им. Если там не было хрюшек, то появлялись лягушки. Они медленно всплывали, зависая в воде, высунув мордочки и слегка подрагивая лапками. Некоторые ныряли и копошились на дне.

И другое интересное место встречалось по дороге к морю. Через быструю речушку был перекинут мостик, а около мостика – несколько заводей. В них кружилась мелкая рыбешка. Мы садились на мостик и смотрели на рыбок, сверкающих в солнечных бликах, и забывали обо всем на свете, время исчезало.

Когда мы поворачивали к морю, то проходили ключевую точку маршрута – железную трубу, из которой под большим напором хлестала струя воды. Здесь местные армяне мыли машины, и это место было “клубом”, где встречались настоящие мужики ущелья. Конечно, все они были в кепках “аэродром”.

Рядом с трубой находился распределитель электроэнергии для всего ущелья. При нем состоял пожилой армянин, который время от времени то поднимал ручку рубильника вверх, то опускал вниз и иногда чего-то подкручивал. “Оператор” рубильника был одним из самых уважаемых людей ущелья, и его слово много значило в местных разборках. Странно, что ни полная, дородная яркая Тамара, ни я с такими интересными перепадами в фигуре, ни Рая – зрелая интересная женщина, ни Люся – стройное, эфирное создание не привлекали внимание этого армянина. Он замечал исключительно заморенную, зажатую Верочку с темными кругами под глазами, с иссиня-черными всклокоченными волосами. Хотя Верочка очень симпатичная, но в тот момент она выглядела безнадежно больной. Но каждый раз, когда мы шли на пляж, уважаемый армянин показывал на нее толстым волосатым пальцем: “Ва-а, какой дэвочка!”

Отдых проходил здорово, пока в один прекрасный момент хозяйка не сказала, что Верочке плохо. Я побежала в комнату. Верочка выгнулась на кровати, хрипела и, вся дрожа, мелко сучила ногами. Мы с Тамарой автоматически начали выводить ее привычными методами: размахивать руками, направляя энергетические потоки, пока не пришла Люся и не спела “Солнце любви”. Все радостно подхватили спасительную песню. Верочка облилась потом, выпрямилась и часа на полтора заснула. Потом опять закричала – ей кто-то мерещился за окном. Мы в ответ бодро затянули “Солнце любви”. Можно сказать, что мы отбили первую попытку Верочки вернуть нас к игре в захватывающий фильм ужасов.

Прошло четыре дня, и я с Раей и Витей пошла за грибами в горы. Мы проходили по глубокому ущелью через бурелом: когда-то сошел сель, поломал деревья, и они засохли. В разные стороны торчали острые, как пики, шипы обломанных веток. Все это перемежалось огромными валунами. Создавалось впечатление сказочной нереальности окружающего пейзажа. И тут Раечка сказала:


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 8; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.036 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты