Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



РИТОРИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ




Читайте также:
  1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ СИЛЫ И ЦЕНТРА ДАВЛЕНИЯ ЖИДКОСТИ НА ПЛОСКИЕ ФИГУРЫ
  2. Определение скоростей точек плоской фигуры
  3. Плоскости и оси фигуры человека. Анатомическая терминология.
  4. Прослеживание предшественников фигуры переноса
  5. Простой категорический силлогизм (ПКС). Термины и посылки ПКС. Понятие фигуры и модуса ПКС. Общие правила ПКС.
  6. Решение задач в случае, когда обе пересекающиеся фигуры занимают проецирующее положение.
  7. Риторические ТРОПЫ
  8. РИТОРИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ
  9. Сведение модусов II, III, IV фигур к модусам I фигуры.

 

Использование риторических фигур помогает передать эмоциональное состояние автора, выделить соответствующий фрагмент высказывания, сделать речь более выразительной.

В истории риторики известно множество классификаций фигур. Чаще всего разграничиваются фигуры прибавления (с использованием большего количества слов, чем в нейтральном тексте) убавления и перестановки. Многие специалисты вслед за Цицероном разграничивают фигуры звучания, слова и мысли; вариантом этой классификации может считаться выделение фигур дикции (фонетических), конструкции (грамматиче­ских), выражения (лексических), стиля (стилистических) и, наконец, фи­гур мысли. В предлагаемом обзоре на первом этапе разграничиваются фигуры повтора, расположения и имитации. Примеры сопровождаются минимальным комментарием: фигура должна говорить сама за себя.

Фигуры повтора. Усиливающие эмоциональное воздействие по­вторы могут иметь фонетический, морфемный, словесный, смысловой, морфологический и синтаксический характер. Соответственно выделяет­ся несколько разновидностей фигуры повтора.

На фонетическом уровне различают звуковой повтор согласных (ал­литерация) и гласных (ассонанс), особое впечатление производит совмещение этих видов, как в уже анализировавшейся фразе "Вся власть советам". Повтор звуков часто выделяет слова, наиболее важные во фра­зе, и слова, особенно тесно связанные между собой в тексте: "Не смотри на ученость, как на корону, чтобы ею красоваться, ни как на корову, чтобы ею кормиться" (Л.Н. Толстой).

Повторяться могут не только отдельные звуки, но и их последова­тельность в пределах слова или даже нескольких слов, в результате чего происходит смысловое сближение, казалось бы, очень различных слов; такие повторы называют каламбуром. Ср.: Приятельницызадушевно бе­седовали. Задушевно от слова "задушить" (И. Одоевцева); "Я приехал в Москву: плачу и плачу" (П. Вяземский).

Достаточно эффективным средством воздействия является морфемный повтор. Дублироваться могут любые значимые части слова, но чаще всего встречается повтор корня. В тридцатые годы советские газеты активно пропагандировали фразу М. Кольцова: "Наша страна любит героев, потому что это героическая страна" (логическая структура высказывания не вполне ясна, но зато хорошо звучит, а это для пропаганды важнее всего). Известный бизнесмен Артем Тарасов рассказывает о себе так: "Я живу красиво. У меня красивая работа, у меня красивые идеи, которые мы пытаемся красиво претворить в жизнь. Красота спасет мир". Здесь удачен и сам подбор однокоренных слов, и развитие известной мысли Ф.М. Достоевского, и необычная сочетаемость анализируемых слов. И даже злополучная фраза "нашего дорогого Леонида Ильича" о том, что "экономика должна быть экономной" потому и запомнилась ее многочисленным запоздалым критикам, что в ней присутствует повтор однокоренных слов, обыгрывание внутренней формы слова.



Использование словесного повтора позволяет мастерам усилить восприятие ударного слова. Например, в речи знаменитого советского адвоката Я.С. Киселева словесный повтор подчеркивает незакономерность дей­ствий подзащитного: "Что же представляет собой Саша Соновых, так неожиданно оказавшийся на скамье подсудимых. Я подчеркиваю, неожиданно. Неожиданно для педагогов, неожиданно для товарищей. Почему неожиданно? Да потому, что его поведение в прошлом было безупречным". Опытные специалисты стремятся не просто повторить слово, а использовать повтор, осложненный варьированием формы, значения или сочетаемости слова. Например, великий премьер России П.А. Столыпин воскликнул, обращаясь к революционерам: "Вам, господа, нужны великие потрясения - нам нужна великая Россия". На повторе слова в различных формах и значениях построен и известный лозунг советского периода "Ленин жил, жив и будет жить".



Несколько разновидностей имеет и смысловой повтор. Наиболее рас­пространено накопление синонимов - употребление тождественных или очень близких по смыслу слов для выделения, уточнения и акцентирова­ния мысли. Ср.: "Обращаться с языком кое-как - значит и мыслить кое-как: неточно, приблизительно, неверно" (А.Н. Толстой). Не меньшее впе­чатление производит градация - повтор с усилением смысла в каждом последующем слове. Один из "отцов-основателей" Соединенных Штатов Б. Франклин морализировал: "Разврат завтракает с богатством, обедает с бедностью, ужинает с нищетой и ложится спать с позором".

Морфологический повтор предполагает дублирование слов с одни­ми и теми же морфологическими признаками. Примером здесь может слу­жить номинативная цепочка - концентрация в тексте имен в форме име­нительного падежа, что часто придает тексту картинность или наоборот энергичность, позволяет кратко и в то же время детально представить картину. Вот как использует это средство пламенный протопоп Аввакум: "Горе стало! Горы высокие, дебри непроходимые, утес каменный, яко стена".

Очень близка к рассматриваемой конструкции по своей структуре и функциям инфинитивная цепочка - дублирование глаголов в неопреде­ленной форме. Такое построение фразы позволяет в лаконичной форме выразить ряд состояний и действий в их сложных взаимоотношениях. Так организован знаменитый девиз капитана Григорьева: "Бороться и искать! Найти и не сдаваться!" (В. Каверин). Для русского языка в целом нехарактерно однообразие грамматических форм, и когда оно все-таки используется, это всегда привлекает внимание.



Синтаксический повтор (синтаксический параллелизм) - это исполь­зование двух и более предложений с однотипным построением главных и второстепенных членов, а возможно, и параллелизм более сложных синтаксических конструкций. Ср.: "Один находит удовольствие в том, что­бы казаться больше, чем он есть, другой же - в том, чтобы стать больше, чем он кажется" (Л. Фейербах). Афоризм великого философа построен одновременно на сходстве простых предложений, и на полном совпаде­нии структуры придаточных, и на лексическом противопоставлении, и на лексическом повторе.

Итак, опыт тысячелетий показывает, что повтор - одно из наиболее эффективных средств усиления речевого воздействия, причем наиболее действенным является не просто повтор "в чистом виде", а повтор, ос­ложненный варьированием формы и содержания, дополненный другими риторическими средствами.

 

Фигуры расположения. Предложения с фигурами расположения при­влекают внимание спецификой синтаксических конструкций, эффект со­здается за счет нестандартного построения фразы. В риторике выде­ляются следующие фигуры расположения.

Инверсия - изменение обычного порядка слов. В русском языке по­рядок слов в предложении относительно свободный, но все-таки чаще всего сначала идет подлежащее, затем - сказуемое, далее - прямое и косвенное дополнение; определение обычно находится перед именем, а обстоятельства - в начале или в конце предложения. При инверсии слова в предложении "меняются местами", благодаря чему можно создать несколько смысловых вариантов. Так, в первой части следующего предложения И.С.Тургенев оставляет на обычном месте только самое главное слово- подлежащее: "Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись", тогда как по правилам русской грамматики предложение должно быть построено следующим образом: "Рос­сия может обойтись без каждого из нас".

Более распространен противоположный прием - изменение места имен­но ударного слова фразы. Ср.: "Честь нельзя отнять, ее можно только поте­рять" (А.П. Чехов), "Труса лечи опасностью" (А.В. Суворов), "Свободен тот, в ком сила есть от всех желаний отказаться, чтобы в одно себя вложить" (А.М. Горький). Инверсия всегда привлекает внимание слушающих, застав­ляет задуматься о том, что это: только украшение или средство акцентиро­вания какого-то слова, способ более точного выражения мысли.

 

Парцелляция - это особое членение текста, при котором части одного стилистически нейтрального предложения оформляются как ряд отдельных предложений для выделения смысла каждого слова и придания речи эмоциональности. Ср.: "XXI век должен стать чистым веком. Веком нравственной чистоты. Веком чистоты планеты. Веком чистоты космоса" (Н. Хазри). Нетрудно заметить, что парцелляция в данном случае дополняется лексическим повтором и синтаксическим параллелизмом.

 

Эллипсис - пропуск элемента, легко восстанавливаемого в контек­сте. Ср.: "Перед нами две дороги: одна ведет к победе, другая - в пропасть" (А. Тулеев). Эллипсис способен придать высказыванию динамичность, раскованность, афористичность.

 

Зевгма - близкая к эллипсису фигура, которая включает ряд конструк­ций, организуемый одним общим членом, который в одном случае реали­зован, а в других - пропущен, причем центральное слово имеет одновре­менно как бы два значения. Ср.: "Он потерял фуражку и веру в человече­ство" (А.П. Чехов); "Пахнет потом и скандалами" (В.В. Маяковский). Оче­видно, что в сочетаниях "потерять фуражку" и "потерять веру в человече­ство" глагол реализуется в разных значениях, а поэтому его пропуск во втором случае воспринимается как риторический прием, как сознатель­ное нарушение стандарта.

 

Антитеза - противопоставление понятий, образов, мыслей - одна из наиболее распространенных и эффективных фигур. Наполеон, вер­нувшись из Египта, заявил правительству: "Что вы сделали из той Фран­ции, которую я оставил в таком блестящем положении? Я оставил вам мир - а нахожу войну! Я вам оставил итальянские миллионы, а нахожу грабительские законы и нищету! Я вам оставил победы, а нахожу пора­жения!". По словам Е. Тарле, после этой речи правящая Директория была, ликвидирована без малейших затруднений, даже не пришлось никого ни убивать, ни арестовывать. Бонапарт был не только блестящим полковод­цем, но и великолепным ритором: иначе он просто не смог бы повести за собой Францию.

Как пишет знаменитый дореволюционный судебный оратор П. Пороховщиков, "главное достоинство этой фигуры заключается в том, что обе части антитезы взаимно освещают одна другую; мысль выигрыва­ет в силе; при этом мысль выражается в сжатой форме, и это тоже увели­чивает ее выразительность". С использованием антитезы построены мно­гие афоризмы: "Нет ничего глупее желания всегда быть умнее других" (Ла­рошфуко), "Прежде чем приказывать, научись повиноваться" (Солон), на­конец, именно по этой модели построена и знаменитая фраза Сервантеса "Ничего не стоит так дешево и не ценится так дорого, как вежливость".

Разновидность антитезы - использование антонимов в разных значе­ниях - удачно использует писатель В. Белов, когда говорит: "Пора бы нам понять, что с пьяным бюджетом невозможна трезвая экономика". Прилага­тельные "пьяный" и "трезвый" действительно антонимы, но в данном слу­чае первое использовано в переносном значении "основанный на день­гах от продажи алкоголя", а второе - в переносном значении "разумный", и тем не менее фраза звучит достаточно сильно, легко запоминается, заставляет задуматься.

 

К антитезе в определенной степени примыкает оксюморон - фигура, состоящая в соединении двух противоположных друг другу понятий в один блок: "красноречивое молчание", "авторитарный демократ", "горькая ра­дость" и т.п. Объединение вместо ожидаемого противопоставления зас­тавляет искать в этих фразах диалектическую глубину содержания, един­ство противоположностей. Ср. также: "Счастливые пессимисты! Какую радость испытываете вы, когда вам удастся доказать, что радости нет" (М. Эбнер-Эшенбах). Оксюморон "счастливые пессимисты" здесь допол­няется противопоставлением "испытываете радость - радости нет", а в целом фраза заставляет нас еще раз задуматься о диалектических проти­воречиях нашего бытия.

 

Следующая группа конструкций соединяет в себе свойства фигур расположения и повтора, что предопределяет их повышенную вырази­тельность. В подобных случаях повторяемый элемент занимает строго определенную позицию во фразе.

1. Анафора - фигура, в которой один и тот же элемент (звук, слово, морфема и т.п.) повторяется в начале каждой конструкции. Ср. использо­вание анафоры в известных афоризмах: "Красота ума вызывает удив­ление, красота души - уважение" (Б. Фонтенель); "Выдать чужой секрет -предательство, выдать свой - глупость" (Ф. Вольтер). Анафору удачно использует и депутат В. Варфоломеев: "Мы должны думать о России! Мы должны думать о народе! Поэтому мы должны принять закон об охране окружающей среды!".

 

2. Эпифора - фигура, близкая к анафоре, но в данном случае повторя­ется конечный элемент фразы. Такое построение нередко характерно для афоризмов: "Всегда наслаждаться - значит вовсе не наслаждаться" (Ф. Вольтер); "Истинное красноречие - это умение сказать все, что нужно, и не больше, чем нужно" (Ф. Ларошфуко). Повтор конечного ключевого слова удачно использует в своем выступлении председатель Кон­ституционного суда В. Зорькин: "Уважаемые депутаты, мешает ли вам сделать народ счастливым нынешняя Конституция? Говорят - старая, брежневская Конституция. Для Конституционного суда нет брежневской или иной другой Конституции. Для Конституционного суда есть действую­щая Конституция".

 

3. Эпанафора (стык) - повторение в начале одной конструкции тех эле­ментов, которые заканчивают предыдущую конструкцию. Ср.: "Умереть - не страшно. Страшно - не жить" (А. Барбюс); "В болтливости скрывается ложь, а ложь, как известно, мать всех пороков" (М. Салтыков-Щедрин). Этот прием постоянно использует в своих выступлениях Аман Тулеев: "На улицах Кузбасса ГУЛАГ. ГУЛАГ преступности"; "Страна не работает. Не работает потому, что нет стимулов к труду".

 

4. Кольцо - повторение в конце фразы ее начала. Вот как использует эту фигуру выдающийся философ Н. Бердяев: "Забота о хлебе для себя - это материальная забота, а забота о хлебе для ближнего - это духовная забо­та" (двойное кольцо дополняется анафорой, эпанафорой и антитезой). Ср. также фразу, в которой повторяющееся слово использовано в различных значениях: "Очередь. Ничего отстою. Отстою свое, а уж свое отстою" (А. Ахматова). Текст особенно богат стилистическими эффектами: сначала идет эпанафора ("Ничего отстою. Отстою свое..."), затем кольцо ("Отстою свое, а уж свое отстою"), скрытая антитеза, причем воздействие каждой фигуры усиливается за счет варьирования значений ключевых слов.

 

5. Хиазм (зеркало) - построение двух конструкций, при котором вторая становится как бы перевернутым отражением первой. Ср.: "Мы признаем оружие критикой и критику оружием" (А. Луначарский): слово "оружие" выступает сначала как прямое дополнение, а затем - как косвенное; соот­ветственно слово "критика" сначала реализуется в творительном паде­же, а затем - в винительном. В следующем афоризме Ф. Ларошфуко ме­няются местами подлежащее и сказуемое: "Брат может не быть другом, но друг - всегда брат". Показательно, что и в первом, и во втором примере в той или иной степени варьируется значение рассматриваемых суще­ствительных. Ср. также: "Воспитатель - не чиновник, а если он чиновник - то не воспитатель" (К. Ушинский), "Подлецы потому и преуспевают в сво­их делах, что поступают с честными людьми как с подлецами, а честные люди поступают с подлецами как с честными людьми" (В. Белинский). Очень эффектным может быть и хиазматический перехват чужой речи: так, К. Маркс свою развернутую рецензию на книгу Прудона "Философия нищеты" назвал "Нищета философии".

 

Фигуры имитации. Эта группа фигур объединяется тем, что автор лишь формально использует тот или иной способ выражения; здесь на­блюдается противоречие между формой и содержанием высказывания.

1. Аллегория - это иносказательное изображение ситуации при помо­щи конкретного жизненного образа; внешне речь идет об одном, но ре­ально имеется в виду что-то совершенно иное. При удачном использова­нии этой конструкции слушатели немедленно связывают аллегорический образ с обсуждаемой проблемой. Например, казахский поэт Олжас Сулейменов на 1 съезде депутатов, по восточному цветасто обращаясь к левым, призывает их быть осмотрительнее: "Если все время грести ле­вым веслом, то лодка уйдет вправо". Красиво сказано? Конечно! Правильно сказано? Насчет лодки, несомненно, правильно, а вот в политике бывает по разному: красивая аллегория не обязательно подсказывает верный выход. Впрочем, возражения были сформулированы также аллегорически: "Не следует забывать, что если грести веслами равномерно, то лодка никогда не повернет в нужную сторону".

Сопоставление жизни человека и развития общества с дорогой, на ко­торой встречаются разные препятствия, возможны неожиданные поворо­ты и развилки - классический аллегорический образ. Ср.: "Кто слишком ча­сто оглядывается назад, тот легко может споткнуться и упасть" (Э.М. Ре­марк); "Мы шли с Россией одной дорогой сотни лет, и невозможно быстро разойтись по разным тропинкам" (Л. Кучма). Несколько иначе эту же про­блему ставит соперник Л. Кучмы по украинским выборам Л. Кравчук: "Когда в четверг в Москве мороз, то к концу пятницы он часто доходит до Киева".

 

К аллегории примыкает аллюзия - фигура, представляющая собой на­мек, отсылку к какому-то другому произведению, к какой-то хорошо изве­стной жизненной ситуации. Так, Л. Кучма заявил в период своей прези­дентской кампании: "Время Мазепы прошло - возвращается время Богда­на Хмельницкого". На Украине всем хорошо известны оба гетмана: пер­вый стремился путем предательства добиться самостоятельности Укра­ины, второй - на три столетия связал исторические судьбы Украины и России.

На союзном съезде Советов А. Собчак заявил, что председатель А. Лу­кьянов манипулирует съездом "как опытный наперсточник". Фраза имела успех: образ очень конкретный, узнаваемый: в те годы азартная игра в наперстки была у вокзальных шулеров излюбленным средством одура­чивания простодушных. На российском съезде, выступая с аналогичны­ми претензиями к председательствующему, депутат В. Веремчук заявил Р. Хасбулатову: "Вы приватизировали съезд. Вы стали его пастухом. Кем стали депутаты, пусть каждый решит для себя". Аллюзия очевидна: по­слушное Р. Хасбулатову большинство превратилось в стадо, а те, кто не хочет быть бараном, должны действовать самостоятельно, не поддаваться пастуху-председателю.

 

2. Умолчание - риторическая фигура, состоящая в подчеркнутом обры­ве высказывания или его смягчении. При этом у слушателей создается впечатление, что говорящий почему-то не решился сказать все, что он думает. По словам П.С. Пороховщикова, недоговоренная мысль часто "ин­тереснее высказанной, она дает простор воображению слушателей, они дополняют слова оратора каждый по-своему".

Следует различать умолчание как риторическую фигуру и игнорирова­ние в выступлении каких-то проблем: фигура умолчания строится так, чтобы слушатели поняли все, что необходимо говорящему, это именно имитация невысказанное. Так, Олжас Сулейменов заявил Съезду Де­путатов, что после радиоактивных выбросов в Семипалатинске "тысячи детей слегли с кровотечением из носа, головокружением и прочими сим­птомами, характерными не только для насморка". Остались ли у кого-либо сомнения в источнике этих симптомов?

Разновидность рассматриваемой фигуры - декларируемое умолчание: говорящий заявляет, что он не будет говорить о чем-то, хотя рисует дос­таточно яркую картину. Так, будущий король Франции Генрих IV так отра­зил впечатления от Варфоломеевской ночи: "Я не буду описывать вам ужас и крики, кровь, заливающую Париж, тела убитых: сыновей и отцов, братьев, сестер, дочерей, матерей". Сначала декларируется отказ от опи­сания, а потом, несмотря на него, представляется трагическая картина.

 

3. Риторический вопрос- это вопрос, не предполагающий в ответе новой информации; говорящий спрашивает по существу о том, что ему уже известно, для него важно, чтобы такой же ответ дали себе слушатели. Знаме­нитый оратор древности несколько своих речей в сенате начинал одной и той же фразой: "Доколе же, Катилина, ты будешь злоупотреблять нашим терпением?". Неужели Цицерон предполагал, что после этого вопроса об­виняемый поднимется и назовет конкретный срок. Очевидно, что здесь наиболее важно скрытое обвинение ("будешь злоупотреблять"), скрытый упрек коллегам ("нашим терпением"), а ответ очевиден для говорящего ("пока это будет позволять сенат") и эту идею надо внушить слушающим.

Риторические вопросы постоянно использует в своих ярких речах быв­ший председатель Конституционного суда России В.Д. Зорькин: "Уважае­мые народные депутаты, вы знаете, что пролилась кровь ныне и в Рос­сии. И возникает вопрос: власть огромной России, огромная власть, кото­рая должна заботиться о правах граждан, должна ли побеспокоиться об этом?". Ответ очевиден, тем более, что оратор подчеркивает повтором могущество власти ("власть огромной России", "огромная власть"), ука­зывает на главную задачу государства "заботиться о правах граждан"; выступающий даже не требует наказания виновных, он спрашивает: долж­но ли государство хотя бы "побеспокоиться" о русскоязычном населении Чечни? Показательно, что в рассматриваемом выступлении В.Д. Зорькин 14 раз использует риторический вопрос, и не случайно, что его речь завершилась (как это указано в стенограмме) бурными продолжительны­ми аплодисментами.

4. Риторическое обращение отличается от обычного тем, что в нем в той или иной степени нейтрализована основная функция обращения - привлечение внимания человека, которого называет говорящий. Формальным адресатом может быть даже неодушевленный предмет: вспомним чеховский "Вишневый сад", где Гаев высокопарно говорит: "Глубокоува жаемый шкап...".

Обращение становится риторическим и в том случае, когда речь, фор­мально обращенная к одному человеку, в действительности предназна­чена для других ушей. Очень показательно выступление на Всесоюзном съезде Советов писателя Ч. Айтматова, который постоянно обращается не к председателю, не к депутатам, а к своему другу: "Вот здесь сидит мой друг Алесь. Я к Адамовичу обращаюсь. Мы с тобой, Алесь, старые друзья, мы с тобой понимаем друг друга с полуслова... Поэтому не время сейчас, Алесь дорогой, терзать собственные души и вводить какую-то смуту...". Такое построение речи производит впечатление особой дове­рительности, искренности, позволяет сказать больше, чем это позволяет официальная обстановка.

Риторический характер может иметь сам отбор лексики для обраще­ния. Так, если в абсолютном большинстве речей И.В. Сталина использу­ется единственное обращение "Товарищи!", то в его первом после нача­ла Великой Отечественной войны выступление от 3 июля 1941 г. звучит и совершенно другая лексика: "Товарищи, граждане! Братья и сестры! Бой­цы нашей армии и флота!". "Беспартийные" обращения (граждане, бра­тья и сестры) стали естественной прелюдией к речи, посвященной нача­лу войны отечественной, т.е. войны во имя сохранения независимости страны, войны, объединяющей все классы и социальные группы. По сви­детельству современников, это начало, как и вся речь Сталина в целом, произвело на слушателей огромное впечатление.

 

5. Риторическое восклицание - одно или несколько восклицательных предложений, предназначенных для эмоционального воздействия на слу­шателей. Примером может служить окончание речи И.В. Сталина на торжественном заседании 6 ноября 1941 г.: "За полный разгром немец­ких захватчиков! За освобождение всех угнетенных народов, стонущих под игом гитлеровской тирании! Да здравствует нерушимая дружба наро­дов СССР! Да здравствует наша Красная Армия и наш Красный флот! Да здравствует наша Родина! Наше дело правое - победа будет за нами!". В этот тяжелейший для страны день, когда гитлеровцы подошли к окраи­нам Москвы, эмоциональное окончание программной речи оказалось достаточно эффективным, создало впечатление уверенности и силы. Подобное окончание речей - широко распространенный в риторике при­ем, известный еще в Древней Греции, но даже стандартный прием надо уметь правильно использовать.

 

6. Риторический диалог - это построение речи одного человека в виде воображаемого обмена репликами группы лиц. Оратор сам сообщает о тех или иных фактах, сам эти факты интерпретирует, сам задает вопро­сы и сам же на них отвечает. Слушающие не всегда успевают оценить всю имеющуюся у них информацию, продумать контраргументы, а внеш­не ход рассуждений кажется логичным, предложения оратора - заслужи­вающими внимания.

Показательно, что риторический диалог особенно активно использует­ся в речах, обращенных "к народу". В этой форме построено, например, выступление одного из лидеров Крестьянского союза на Всесоюзном съез­де Советов: "Можно ли уже сейчас раздать колхозную землю единолични­кам? Пока рано. Необходима подготовка, надо воспитывать чувство хозяи­на через внутрихозяйственную аренду, другие промежуточные формы. Можно ли сейчас распустить все колхозы и оставить народ совсем без сельхозпродукции? Народ не простит нам голода. Мне скажут, что в стра­нах Восточной Европы этот процесс идет. Но в наших условиях опыт других стран не всегда применим". Не каждый сразу заметит, что в этом вы­ступлении совершенно не учитываются серьезные контраргументы: внут­рихозяйственная аренда - это новая попытка усовершенствования колхоз­ной системы, показавшей за шестьдесят лет свою полную неэффектив­ность. "Воспитанием" крестьян большевики занимались десятки лет - сколько им еще времени потребуется на завершение этой миссии? Пере­дача земли крестьянам приведет не к голоду, а к изобилию продоволь­ствия: лучше использовать опыт других стран, чем выдумывать все но­вые и новые варианты особого пути.

 

7. Риторическая поправка - это не исправление реально допущенной ошибки, не корректировка неудачной фразы, а специальный прием. Снача­ла идет якобы оговорка, а затем предлагается важное уточнение. Все это создает впечатление естественности, привлекает внимание к окончатель­ному тексту. Этот прием использовал еще Цицерон: "И именно в Риме воз­ник замысел его разрушения. И именно его граждане, да, его граждане, если им можно дать это имя, возлелеяли этот замысел". Сначала нарочито небрежно преступники названы "гражданами Рима", а затем высказывает­ся сомнение в возможности называть таких людей гражданами страны.

Вариант этой фигуры - риторическая антипоправка. Оратор использует выражение, которое слушающие могут воспринимать как оговорку, а затем утверждает, что это выражение использовано сознательно. Ср.: "И это пра­вительство, эти преступники, обязательно приведет страну к краху. Я не оговорился, это действительно не правительство, а банда преступников" (Аман Тулеев). Парламентская (да и просто человеческая) этика не позво­ляет назвать преступниками людей, не осужденных судом, но депутат из Кузбасса не только не извиняется за клевету, но и заявляет, что он не ого­ворился, а намеренно назвал правительство России преступным.

Предложенная классификация, разумеется, не способна охватить все приемы "украшения" речи, но рассматриваемый материал достаточно показывает огромные ресурсы языка, помогающие более точно, красиво и полно выразить мысль.

Итак, риторические фигуры и тропы - мощное средство усиления выра­зительности речи, позволяющее сделать наши слова лучше запоми­нающимися, яркими, эффективными; в этом случае легко сказать не все, что думается, но так, чтобы умные люди поняли все необходимое. За­помните: способ выражения мысли часто оказывается не менее значи­мым, чем содержание высказывания.

Гармония мысли и слова, содержания и оформления речи - важней­шее условие успешного общения.

 


Дата добавления: 2014-11-13; просмотров: 208; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.02 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты