Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



А.Г. ФЕДОТОВ




Читайте также:
  1. А. ФЕДОТОВ
  2. Федотов Павел Андреевич

 

Федотов А.Г., кандидат юридических наук, адвокат.

 

I

 

Проблематика натуральных обязательств, т.е. обязательств, лишенных исковой защиты, является традиционной для романистики и цивилистики <1> и насчитывает не одно столетие. Первой фундаментальной работой на эту тему, вероятно, следует считать 600-страничную монографию А.Д. Вебера <2>, первое издание которой вышло еще в 1784 г. И хотя с того времени натуральным обязательствам была посвящена не одна объемная работа, данная тема не исчерпана и до настоящего времени заставляет цивилистов вновь и вновь обращаться к натуральным обязательствам, создавая на эту тему монографии, не уступающие по объему труду Вебера <3>. В российской цивилистике до настоящего времени основной фундаментальной работой по этому вопросу является монография В.М. Хвостова <4>.

--------------------------------

<1> См., например: Bergman P. De naturali obligatione successorum ex facto antecessorum summam potestatem in rep. habentium. Helmstedt, 1684; Daegener C.M. De naturali obligatione impuberum. Leipzig, 1721; Frommann J.A. De obligatione naturali. Tubingen, 1676; Slevogt J.P. De obligatione naturali ex conventione turpi. Jena, 1681.

<2> Weber A.D. Systematische Entwicklung der Lehre von der naturlichen Verbindlichkeit und deren gerichtlichen Wirkung. Vierte verbesserte und vermehrte Ausgabe. Schwerin und Wismar, 1805.

<3> См., например: Schulze G. Die Naturalobligation: Rechtsfigur und Instrument des Rechtsverkehrs einst und heute - zugleich Grundlegung einer zivilrechtlichen Forderungslehre. Mohr Siebeck, 2008.

<4> Хвостов В.М. Натуральные обязательства по римскому праву. М.: Университетская типография, 1898.

 

В чем же причина многовековой (как это ни странно звучит) актуальности исследований натуральных обязательств? Как представляется, дело не только в том, что натуральные обязательства, будучи в гражданском праве очевидным исключением, порождают потребность объяснить природу этого исключения, но и в том, что натуральные обязательства являются тем исключением, которое, по расхожему суждению, "подтверждая правило", позволяет глубже понять особенности правового регулирования (метода), присущие именно гражданскому праву.



Давая общий обзор различных взглядов на натуральные обязательства, мнения специалистов по этому вопросу можно условно разделить на четыре группы <5>. Одни авторы считают, что натуральные обязательства не являются обязательством <6> и представляют собой фактическое отношение неюридического характера <7>. Другие полагают, что содержание натуральных обязательств определяется "долгом совести", "велением морали" <8>. Третьи специалисты характеризуют натуральные обязательства как "джентльменское соглашение" <9>. И наконец, четвертая группа цивилистов рассматривает натуральные обязательства в качестве слабых <10>, несовершенных <11>, неполноценных <12> обязательств, "псевдообязательств" <13>, обязательств, наделенных всеми атрибутами, присущими обязательству, за исключением исковой защиты <14>.

--------------------------------

<5> Такая группировка современных воззрений на натуральные обязательства в гражданском праве несколько отличается от данной В.М. Хвостовым классификации имевшихся в XIX в. взглядов ученых, которые рассматривали натуральные обязательства римского права как отношения, основанные не на jus civile, а на jus gentium, либо как отношения неюридические (моральные), полуюридические или юридические (см.: Хвостов В.М. Указ. соч. С. 17 - 60).



<6> См., например: Гражданское право / Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1944. С. 293.

<7> Следует обратить внимание, что не все авторы, отказывающиеся признать натуральное обязательство обязательством, полностью отрицают юридический характер натурального обязательства. Так, например, М.М. Агарков, не считая натуральное обязательство обязательством, признавал его достаточным правовым основанием для перехода имущества (см.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. Ученые труды ВИЮН. Вып. 3. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940. С. 57, 59 - 60).

<8> См., например: Морандьер Л.Ж. де ла. Гражданское право Франции. Т. 2. М.: Издательство иностранной литературы, 1960. С. 519 - 520; Саватье Р. Теория обязательств. М.: Прогресс, 1972. С. 366.

<9> Некоторые авторы относят к таким "джентльменским соглашениям" (не направленным на установление юридически обязывающих правил и основанным на "доброй воле" сторон) договоренности между банками, страховыми компаниями или даже картельные соглашения (см., например: Сулакшина А.С. Правовые критерии определения согласованных действий и соглашений, ограничивающих конкуренцию // Журнал "Власть". 2007. N 8. С. 79; Hoeren T. Selbstregulierung im Banken- und Versicherungsrecht. Karlsruhe: Verlag Versicherungswirtsch, 1995. S. 16 - 17; Bahntje U. Gentlemen's agreement und abgestimmtes Verhalten: eine dogmatische Untersuchung nichtrechtsgeschaftlicher Einigungstatbestande im Burgerlichen Recht, Kartellrecht und Volkerrecht. Konigstein/Ts.: Athenaum, 1982. S. 16).



<10> Точнее - "снабженных санкцией более слабой, чем исковая защита" (см.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательствах. М.: Госюриздат, 1950. С. 70).

<11> См., например: Чиларж К.Ф. Учебник институций римского права. М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1906. С. 177; Brinz A. Lehrbuch der Pandekten. Bd. II. Abtheilung 1. Erlangen: Verlag von AndreasDeichert, 1879. S. 40; Bydlinski P. Burgerliches Recht I: Allgemeiner Teil. Springer, 2007. S. 81.

<12> См., например: Гражданское право. Т. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: Велби, 2003. С. 786.

<13> Schulze G. A.a.O. S. 63, 148, 194, 425.

<14> Как писал о натуральных ("естественных") обязательствах Б. Виндшейд, "это суть такие же обязательства, как и всякие другие, но отличаются от них только тем, что не дают права на иск" (см.: Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву. СПб.: Типография А. Думашевского, 1875. С. 97).

 

Необходимо сразу же высказаться по поводу неюридического (морального или фактического) характера натуральных обязательств <15>. Думается, такой взгляд на натуральные обязательства откровенно игнорирует правовые реалии. Одним из основных атрибутов натурального обязательства является то, что исполненное по нему не может быть истребовано обратно как недолжно исполненное. Иначе говоря, право признает за натуральным обязательством характер правового основания для получения имущества, в противном случае это имущество можно было бы истребовать в порядке кондикционного иска. Такой правовой режим натурального обязательства не позволяет говорить о натуральном обязательстве как неюридическом явлении.

--------------------------------

<15> Даже если гипотетически принять мнение о том, что "моральные обязанности" порождают натуральные обязательства, то невозможно не видеть, что это мнение, как правило, основано на слишком упрощенном понимании того правового механизма, который действует в таких отношениях. Дело не в том, что моральные обязательства порождают обязательства юридические, а в том, что те отношения, которые рассматриваются как основанные на "морали", в действительности с точки зрения права представляют собой некоторые фактические отношения (как правило, состояние в родстве), а не просто какое-то "нравственное состояние". Иначе говоря, правовые последствия порождаются не моральными (нравственными) требованиями, а тем, что определенные реальные отношения право рассматривает в качестве юридических фактов, влекущих юридические последствия (например, обязанность содержать детей, других родственников, обязанность участвовать в семейных расходах и т.п.).

 

Что касается концепции натурального обязательства как "джентльменского соглашения", то она часто основывается на подходах, свойственных английскому праву, на концепции так называемого мягкого права (soft law) или приводит в качестве иллюстраций имеющиеся в международном праве договоры и соглашения, в которых в качестве применимого или базового права избрано английское право. Как указывает В. Ансон, в английском праве "участники деловой сделки могут предусмотреть, что они не имеют намерения принять на себя юридические обязательства, и суд в этом случае будет рассматривать их обязательства как обязательство чести" <16>. Английскому праву помимо "джентльменских соглашений" известны и иные договоры, лишенные иска. Это не только договоры, не исполненные по истечении срока исковой давности, но и иные договоры, которые лишены исковой защиты из-за несоблюдения установленной формы или в силу прямого указания закона (например, невозможность истребовать через суд гонорар для лиц, практикующих без официального разрешения в качестве врача или юриста) <17>. Исследуя эти договоры, Р.О. Халфина крайне отрицательно отзывалась о "попытках некоторых авторов поставить знак равенства между договорами, лишенными исковой защиты в гражданском праве Англии, и так называемыми натуральными обязательствами", указывая, что английский "суд в некоторых случаях... может предоставить непосредственную защиту договорам, лишенным исковой силы, что не может иметь места в отношении натуральных обязательств", и специально обращая при этом внимание на "особенности английского права" <18> как своеобразной правовой системы.

--------------------------------

<16> Ансон В. Договорное право. М., 1984. С. 52.

<17> Подробнее см.: Халфина Р.О. Договор в английском гражданском праве. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1959. С. 111 - 120.

<18> Там же. С. 120 - 121.

 

Исходя из изложенного, концепция натурального обязательства как "джентльменского соглашения" представляется едва ли пригодной для анализа натуральных обязательств в том виде, как они существуют в российском праве <19>.

--------------------------------

<19> В частности, спорность этой концепции применительно к российскому гражданскому праву связана с тем, что сделка, содержащая условия, устанавливающие, что отношения из сделки не считаются юридически обязывающими и исключают обращение с иском в суд, должна быть оценена с точки зрения применимости или неприменимости к ней нормы о сделках, направленных на ограничение правоспособности или дееспособности (п. 3 ст. 22 ГК РФ).

 

По поводу того, какие гражданско-правовые отношения следует относить к натуральным обязательствам, высказано немало различных мнений. В настоящее время для российского частного права наиболее распространенной и устоявшейся является точка зрения, согласно которой к натуральным обязательствам относятся требования, по которым просрочена исковая давность, и требования из игр и пари <20>. Некоторые авторы вслед за глоссаторами <21> и французскими правоведами <22> причисляют к натуральным обязательствам такие случаи, когда в отношении требования вынесено ошибочное судебное решение <23>, а также отношения, представляющие собой злоупотребление правом <24>. Высказывалось мнение о том, что натуральное обязательство порождают соглашения, направленные на безвозмездное оказание услуг <25>. Также некоторые авторы относят к натуральным обязательствам случаи, когда неустойка уплачена по устному соглашению, не имеющему силы по причине несоблюдения письменной формы (ст. 331 ГК РФ) <26>. Д.А. Узойкин обращает внимание на то, что в отношении валютных контрактов режим натурального обязательства может возникнуть в связи с участием России в международных соглашениях, в частности в Соглашении о Международном валютном фонде <27>.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданское право: В 4 т. Обязательственное право" (том 3) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<20> См., например: Гражданское право. Т. 3 / Под ред. Е.А. Суханова. М.: Wolters Kluwer Russia, 2006. С. 27 - 29.

<21> См.: Савиньи Ф.К. Обязательственное право. М.: Типография А.В. Кудрявцевой, 1876. С. 58 - 59; Rosshirt C.F. Ueber die obligatio naturalis, mit besonderer Rucksicht auf die Wirksamkeit des Pfandrechts bei einer solchen obligatio // Zeitschrift fur Civil- und Criminalrecht in gleichmafiiger Rucksicht auf Geschichte und Anwendung des Rechts, auf Wissenschaft und Gesetzgebung. 1831. Heft I. S. 143.

<22> Морандьер Л.Ж. де ла. Указ. соч. С. 518.

<23> Возможность существования натурального обязательства на основании неверного судебного решения признается далеко не всеми авторами (см., например: Flach. Ueber die Lehre der naturalis obligatio des mit Unrecht frei gesprochenen Schuldners // Zeitschrift fur Civilrecht und Prozep. 1844. Bd. 19. H. 3. S. 397 - 404).

<24> См.: Божко М.П. Правовое регулирование натуральных обязательств по гражданскому законодательству России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 10, 17.

<25> Степанов Д.И. Услуги как объект гражданских прав. М.: Статут, 2005. С. 175. Л.В. Санникова, полагая такую позицию необоснованно широкой, предлагает считать натуральными обязательствами только безвозмездные услуги между гражданами (договоры товарищеской взаимопомощи), но не между участниками предпринимательской деятельности (см.: Санникова Л.В. Услуги в гражданском праве России. М.: Wolters Kluwer Russia, 2006. С. 128).

<26> Казанцев В.И. Гражданско-правовые способы обеспечения исполнения обязательств // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. N 12. С. 4 - 18.

<27> Подробнее см.: Узойкин Д.А. Валютные сделки, лишенные исковой силы // Законодательство. 2001. N 8. С. 53 - 61.

 

Наиболее известным случаем, когда к натуральным обязательствам были отнесены сделки, не поименованные в законе как порождающие натуральные обязательства, является случай, когда арбитражная практика признала срочные валютные сделки (так называемый расчетный форвардный контракт) видом игр (пари). Такая практика стала поводом для оживленной дискуссии <28>, оказалась предметом рассмотрения Конституционного Суда <29> и в результате привела к изменениям ст. 1062 ГК РФ, предоставившим судебную защиту биржевым сделкам и сделкам, в которых одной из сторон является профессиональный участник рынка.

--------------------------------

<28> См., например: Губин Е.П., Шерстобитов А.Е. Расчетный форвардный контракт: теория и практика// Законодательство. 1998. N 10. С. 10 - 16; Суханов Е.А. О судебной защите форвардных контрактов // Законодательство. 1998. N 11. С. 13 - 14; Рахмилович В.А., Сергун А.Э. О правовом регулировании расчетных форвардных договоров // Журнал российского права. 2001. N 2. С. 71 - 82.

<29> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 16 декабря 2002 г. N 282-О "О прекращении производства по делу о проверке конституционности статьи 1062 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой коммерческого акционерного банка "Банк Сосьете Женераль Восток" // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. N 52 (ч. 2). Ст. 5291.

 

Такого рода "юридические процессы" неизбежно порождают рассуждения о том, что установление режима натурального обязательства зависит не от характера и особенностей отношений, на которые распространен такой режим, а от "произвола законодателя", что действительно иногда имеет место и в результате чего появляются "искусственные натуральные обязательства" <30>. В этой связи, например, весьма интересны и показательны исследования Б.Б. Черепахина, который приводил примеры того, как в социалистический период то или иное обязательство лишалось иска только потому, что государство изымало тот или иной спор из юрисдикции суда, тем самым искусственно создавая безысковые обязательства <31>.

--------------------------------

<30> Уже Савиньи именовал искусственными натуральными обязательствами те случаи в римском праве, когда предписаниями сенатусконсультов обязательства лишались иска (о чем подробнее будет сказано далее) (см.: Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 85).

<31> Черепахин Б.Б. Спорные вопросы понятия и действия исковой давности // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2001. С. 287 - 289. Сходная ситуация имеется в настоящее время в области прав на товарный знак, фирму и некоторые другие объекты интеллектуальной собственности (п. 2 ст. 1248 ГК РФ) или прав, связанных с участием в конкурсах по размещению государственного заказа (ч. 4 и 5 ст. 57 Федерального закона от 21 июля 2005 г. N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд"), в отношении которых законодательством установлен несудебный (административный) порядок защиты и оспаривания таких прав, что формально делает эти отношения безысковыми, условно говоря, "искусственными натуральными обязательствами".

 

Институт натуральных обязательств в том или ином виде известен гражданскому праву практически всех стран континентальной Европы. При этом данный институт не всегда ограничивается задавненными требованиями и требованиями из игр и пари. Например, во Франции к натуральным обязательствам традиционно относятся семейные или "смежные" с ними имущественные отношения, такие, как алиментарные обязанности, обязанность предоставить детям приданое, обязанность содержать внебрачных детей <32>. В Германии режим натуральных обязательств имеют вознаграждение свахе (§ 656 BGB) и помолвка (§ 1297 BGB). Некоторые немецкие ученые при определенных условиях относят к натуральным обязательствам имущественные отношения, возникающие в случаях искусственного оплодотворения и суррогатного материнства. Также в немецкой цивилистике существует мнение, что к натуральным обязательствам относится соглашение об уплате вознаграждения проститутке, поскольку закон <33> признает юридическое требование из такого соглашения, но допускает его неисполнение или частичное неисполнение <34>. Высказывалось и мнение о том, что режим натуральных обязательств приобретают обязательства после объявления должника банкротом <35>.

--------------------------------

<32> Морандьер Л.Ж. де ла. Указ. соч. С. 519 - 520.

<33> § 1 - 2 Gesetz zur Regelung der Rechtsverhaltnisse der Prostituierten (Prostitutionsgesetz - ProstG) vom 20. Dezember 2001 (BGBl. I. S. 3983).

<34> Такого мнения придерживаются не все авторы. В частности, Г. Шульце полагает, что ни отношения, связанные с вынашиванием биологически чужого ребенка, ни требование о вознаграждении проститутке не относятся к натуральным обязательствам (см.: Schulze G. A.a.O. S. 668).

<35> См., например: Саватье Р. Указ. соч. С. 433.

 

Суммируя изложенное, можно процитировать И.А. Покровского, который писал: "В разных правовых системах случаи подобных натуральных обязательств могут быть разные, но важно то, что ни в одной из них система обязательств не исчерпывается обязательствами исковыми" <36>.

--------------------------------

<36> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. Пг.: Юридический книжный склад "Право", 1917. С. 232.

 

II

 

Для того чтобы попытаться выяснить причины того, почему же ни одна из современных систем континентального права не смогла обойтись без такого института, как натуральное обязательство, в качестве первого шага следует обратиться к генезису этого института, вышедшего из частного римского права и продолжающего, хотя и в измененном виде, существовать и сегодня.

Какое-либо систематизированное учение о натуральных обязательствах в римском праве отсутствовало. Как отмечал М.Н. Капустин, римские юристы указывали только частные случаи, когда между лицами существовало obligatio naturalis <37>. Раскрывая суть натурального обязательства, И.А. Покровский писал: "...римским юристам рядом с обязательствами исковыми, снабженными иском и взысканием, были известны и обязательства неисковые, которые они называли натуральными (obligationes naturales). Никакого взыскания такие обязательства не допускали и тем не менее не были юридическим нулем: добровольно по такому обязательству уплаченное не могло быть требуемо обратно, как недолжно уплаченное; такое обязательство могло быть основанием для поручительства, залога и т.д." <38>. Такое понимание <39> натурального обязательства является традиционным и до настоящего времени широко признается европейскими цивилистами <40>. Однако в пределах такого общего представления об этом институте учеными высказаны разнообразные, иногда взаимоисключающие взгляды на натуральные обязательства и причины их существования в римском праве.

--------------------------------

<37> Капустин М.Н. Институции римского права. М.: Типография М.Н. Лаврова, 1880. С. 261.

<38> Покровский И.А. Указ. соч. С. 232.

<39> Следует отметить, что некоторые ученые не ограничивались делением римских обязательств только на цивильные и натуральные. Например, В. Голевинский полагал, что в римском праве помимо натуральных и цивильных существовал еще и третий вид обязательств - obligationes inanes, которые, "потеряв право иска, утратили и естественное существование". К таким обязательствам этот автор относил, например, обязательства из договора, связанного с обманом или принуждением (см.: Голевинский В. О происхождении и делении обязательств. Варшава: Типография О. Бергера, 1872. С. 159).

<40> См., например: Zimmermann R. The Law of Obligations: Roman Foundations of the Civilian Tradition. Oxford University Press, 1992. P. 7.

 

А.Д. Вебер <41> разделял обязательства гражданские (цивильные), установленные исключительно на основании "предписаний или позитивного права", обязательства натуральные, которые "имели бы место и без предписаний гражданских законов", и смешанные обязательства (obligatio mixta) <42>, когда "в гражданских законах повторяется то, что уже было натуральным правом" <43>. Далее он пишет, что различие натуральных и ненатуральных обязательств зависит от того, идет ли речь о "человеке как человеке или как о члене государства, гражданине, подданном", "члене гражданского общества", обязанном соблюдать предписания закона <44>.

--------------------------------

<41> Обзор исследований, предшествовавших по времени монографии Вебера, см.: Хвостов В.М. Указ. соч. С. 3 - 12; Schulze G. A.a.O. S. 87 - 120 (в монографии Г. Шульце в том числе показано, какое взаимное влияние друг на друга оказало исследование натуральных обязательств и формирование теории естественного права).

<42> Нужно заметить, что классификация обязательств римского права, предусматривающая их подразделение на натуральные, цивильные и смешанные, берет свое начало в римских источниках и использовалась еще до Вебера (см., например: Hugo. Lehrbuch des heutigen romischen Rechts. Lehrbuch eines civilistischen Cursus. Bd. IV. Berlin: August Mylius, 1799. S. 100). При этом Хуго писал о существовании в римском праве требований, снабженных иском "более или менее", когда одни требования снабжались иском в любом случае, а другие "с особыми ограничениями" (см.: Hugo. Lehrbuch des heutigen romischen Rechts. Lehrbuch eines civilistischen Cursus. Bd. IV. Berlin: August Mylius, 1820. S. 211).

<43> Weber A.D. A.a.O. S. 9. Такой взгляд этого автора на "спектр" обязательств был обусловлен тем, что по мере развития римского права те или иные натуральные обязательства, которые ранее не были снабжены исками, обретали исковую защиту. Также следует учитывать, что определение того, какие обязательства считались натуральными, затрудняется отсутствием в римском праве единой терминологии. В частности, Г. Дернбург писал: "Древняя терминология разумела под obligationes naturales лишь те обязательства, которые были снабжены иском и вытекали из jus gentium. В императорском периоде этим термином обозначали также и обязательства, лишенные иска, но допускающие исполнение..." (см.: Дернбург Г. Пандекты. Т. II. Обязательственное право. М., 1911. С. 9).

<44> Weber A.D. A.a.O. S. 167, 169 - 170. Нельзя не заметить, что с точки зрения современного права Вебер называет натуральными обязательства, основанные исключительно на диспозитивных началах, а цивильными - отношения, возникающие на основании императивных норм. Отсюда этот автор приходит к выводу: если обязательство не ограничивается "натуральным" содержанием, но также и "несет в себе содержание закона", тем самым оно обретает "судебный эффект", т.е. защиту со стороны государства (см.: Ibid. S. 171 - 172). Таким образом, говоря современным юридическим языком, Вебер видел отличие натуральных обязательств в том, что это были сугубо частные отношения сторон, не описанные позитивным правом, и потому стороны не могли обращаться к государству за судебной защитой, так как это было их личное дело, к которому закон (и государство в лице суда) касательства не имел. Анализируя эти взгляды Вебера, Л.Й.Ф. Хепфнер делал существенное замечание о том, что известны два вида натуральных обязательств: те, которые римское право (имеется в виду jus civile) не признавало, но не запрещало, и те, которые не признавало и отрицало, признавало ничтожными, что само по себе предполагает "судебный эффект" (см.: Hopfner L.J.F. Theoretisch-practischer Commentar uber die Heineccischen Institutionen nach derenneuesten Ausgabe. Frankfurt: Varrentrapp und Wenner, 1803. S. 785, 787).

 

Ф.К. Савиньи объяснял различие obligatio civilis и obligatio naturalis тем, что первые как полноценные, обеспеченные иском обязательства основывались на jus civile, а натуральные обязательства имели в качестве юридического основания jus gentium <45> (имея в виду, что посредством jus gentium изначально регулировались отношения с участием лиц, не являвшихся римскими гражданами, обладавшими такой правоспособностью, которая не предполагала исковую защиту в том виде, как она предоставлялась римским гражданам). Вместе с тем Савиньи обращал внимание на неточность утверждения, будто обязательства регулируются или jus civile, или jus gentium, поскольку нужно говорить о том, что существует два "класса обязательств", один из которых подчиняется только режиму ("правовой системе") jus civile, а другой - режиму и jus civile, и jus gentium. При этом, что характерно, Савиньи говорит о "голом" (blos) цивильном обязательстве, связанном со "строгим иском", не придавая этот атрибут "обнаженности" обязательству натуральному, для которого, по его мнению, установлены "другие иски", например преторские иски и иски в порядке bona fides <46>.

--------------------------------

<45> Savigny F.C. v. System des heutigen romischen Rechts. Bd. I. Berlin, 1840 S. 419; Savigny F.C. v. Das Obligationenrecht als Theil des heutigen romischen Rechts. Bd. I. Berlin, 1851. S. 23, 28.

<46> Savigny F.C. v. Das Obligationenrecht als Theil des heutigen romischen Rechts. Bd. I. Berlin, 1851. S. 25. В дальнейшем непонимание или игнорирование этих доводов Савиньи привело к тому, что многие авторы критиковали его (см., например: Дернбург Г. Указ. соч. С. 8) за "упрощенную схему", в которой цивильные обязательства вытекали из jus civile и защищались иском, а натуральные обязательства основывались на jus gentium и не были наделены иском (что легко и неоднократно опровергалось различными авторами). В действительности, как это видно из приведенной цитаты, взгляды Савиньи на проблематику натуральных обязательств были намного сложнее этой схемы и исходили из того, как этот институт понимался римскими юристами, а не из того, как он стал трактоваться впоследствии. Савиньи со ссылками на римских юристов (но не присоединяясь к ним) перечислял следующие характеристики натурального обязательства: отсутствие иска означает отсутствие обязательства; обязанное лицо не является должником; содержание натурального обязательства имеет только негативный смысл, когда долг обозначается как недолжное (Savigny F.C. v. A.a.O. S. 36). В той же работе (A.a.O. S. 26) он приводит пример, когда снабженное иском обязательство основывается на jus gentium. Далее он пишет, что применительно к цивильным и натуральным обязательствам речь не идет о "двух равных половинах обязательств", поскольку "случаи, ограничивающиеся римлянами" (т.е. цивильные обязательства), составляют "малое число исключений из преобладающего большинства" (т.е. натуральных обязательств) (A.a.O. S. 29, 34). Именно в этом и состоит суть безосновательных претензий к Савиньи его критиков: для них (как специалистов в области гражданского права) натуральные обязательства являют собой исключение, а Савиньи излагает проблематику так, как она понималась в римском праве, где исключение составляли обязательства цивильные, а основная масса двусторонних отношений с точки зрения римского права представляла собой обязательства натуральные.

 

Савиньи следующим образом описывал юридический характер натуральных обязательств: "Обязательство, лишенное иска, является действительным, предоставление подлежит осуществлению (выделено мной. - А.Ф.), если фактические обстоятельства складываются так, что в иске о принуждении к исполнению нет надобности" <47>. Постулируя, что "суть обязательства состоит в состоянии несвободы", и говоря о несвободе как о принуждении, этот автор указывал, что в случае натуральных (безысковых) обязательств принуждение осуществляется "непрямым, случайным путем" <48>.

--------------------------------

<47> Savigny F.C. v. A.a.O. S. 45.

<48> Savigny F.C. v. A.a.O. S. 34.

 

К.Ф. Россхирт указывал на неверность суждения о том, что римляне называли натуральными безысковые обязательства, поскольку для натурального обязательства нужны оба элемента: непредоставление иска и невозможность требовать исполненное обратно. Он относил к натуральным обязательствам отношения с участием рабов, обязательства малолетних, несовершеннолетних, душевнобольных, совершенные без согласия куратора или опекуна, сделки подвластных членов семьи с фамильным имуществом без согласия pater familias, сделки с нарушением формы и иными юридическими дефектами. Описывая как наиболее очевидный и распространенный случай натурального обязательства отношения с участием рабов, не признававшихся субъектами права, Россхирт обращал внимание на то, что в этом случае обязательство возникало для хозяина раба, а не для раба и наличие долга было фактическим, а не юридическим, что отношения между господином и подвластным ему рабом имели характер натурального долга, однако в случае освобождения раба хозяин не мог требовать обратно ранее уплаченное рабу <49>. Этот автор полагал, что натуральные обязательства возникали в тех случаях, когда отношения не были предусмотрены jus civile, либо, наоборот, в тех случаях, применительно к которым jus civile содержало особые предписания о том, что такие отношения должны носить характер натуральных обязательств. Он также указывал, что натуральное обязательство может стать цивильным, например "в случае натурального приобретения собственности не имеется ничего иного, как подлинная и гражданская собственность", "натуральные обязательства имеют иск только в исключительных случаях, и тем самым они становятся цивильными" <50>. Исследуя институт натурального обязательства в римском праве, Россхирт приходит к выводу, что "различие между obligatio naturalis и civilis в наши дни почти не имеет значения" и относится лишь к истории римского права, поскольку это различие было основано на формализме римского права, в котором все обязательства снабжались определенной формой иска <51>.

--------------------------------

<49> Rosshirt C.F. Ueber die obligatio naturalis, mit besonderer Rucksicht auf die Wirksamkeit des Pfandrechts bei einer solchen obligatio // Zeitschrift fur Civil- und Criminalrecht in gleichmapiger Rucksicht auf Geschichte und Anwendung des Rechts, auf Wissenschaft und Gesetzgebung. 1831. Heft I. S. 125 - 131. Нельзя не заметить, что юридическая обязанность хозяина отвечать за действия раба первоначально возникла на тех же основаниях, на которых в сегодняшнем праве существует, например, ответственность хозяина за животное: животное не субъект права, его действия могут быть только фактическими, однако эти фактические действия влекут для хозяина юридические последствия, например деликтную ответственность. Здесь мы видим, как и из каких элементов в римском праве формировалась конструкция натурального обязательства: (a) признание юридических последствий, возникающих из действий, совершенных с третьими лицами или с их имуществом рабом, который de jure не является субъектом права, является имуществом субъекта (господина), а de facto может совершать действия, порождающие для субъекта юридические права и обязанности; (b) если речь шла об имущественной ответственности господина из деликта, совершенного фактическими действиями раба, то потерпевшему исковая защита предоставлялась, например, в виде ноксального иска (при этом господину против собственного раба, совершившего деликт в отношении господина, иск не предоставлялся) (см.: Buchel K. Ueber die Verpfandung fur nicht vollgiltige Obligationen. Marburg; Leipzig, 1836. S. 90); (c) если речь шла о договоре третьего лица с рабом (т.е. несубъектом), где последний de facto выступал как квазипредставитель своего господина, или об имущественных отношениях между рабом и господином, то иск не предоставлялся; (d) юридическая невозможность требовать обратно полученное рабом от господина после того, как раб станет самостоятельным субъектом права (освобождение раба), так как раб не мог "наследовать" сам себе, поскольку, будучи "имуществом", не мог иметь юридически признаваемые права и обязанности; (e) юридическая невозможность требовать обратно полученное субъектом (третьим лицом) от несубъекта (раба), т.е. невозможность требовать обратно уже исполненное. Давая этому объяснение, Россхирт пишет, что согласно воззрениям римских юристов "исполнение рассматривается как совершенное действительно" (Rosshirt C.F. A.a.O. S. 129), т.е. в римском праве исполнение свидетельствовало о том, что имелось действительное, правомерное основание для передачи имущества. В другой своей работе Россхирт поясняет: "...traditio сама по себе есть conventio, она, собственно, есть договор, который непосредственно порождает владение" (см.: Rosshirt C.F. Gibt es Vertrage, welche nicht Obligationen, sondern andere Rechtsfolgen erzeugen, so dap man zwischen den obliga-torischen und nicht obligatorischen Vertragen, wie einige Neueren sich ausdrucken, unterscheiden kann? // Zeitschrift fur Civil- und Criminalrecht in gleichmapiger Rucksicht auf Geschichte und Anwendung des Rechts, auf Wissenschaft und Gesetzgebung. 1831. Heft I. S. 210.). По сути Россхирт говорит о том, что в римском праве исполнение (передача имущества) порождало презумпцию того, что имущество было передано по правомерному основанию, по юридически действительному обязательству. Именно так в римском праве и сформировалась та формальная конструкция натурального обязательства, которая применяется и сегодня: неделиктное отношение, несмотря на возможные "пороки субъекта", признается юридически существующим (влекущим юридические последствия), иск не предоставляется, но после исполнения исполненное истребовать обратно невозможно.

<50> Rossihirt C.F. Gemeines deutsches Civilrecht. T. II. Heidelberg, 1840. S. 239, 249.

<51> Rossihirt C.F. Einige Nachtrage zu fruheren Arbeiten in dieser Zeitschrift // Zeitschrift fur Civil- und Criminalrecht in gleichmafiiger Rucksicht auf Geschichte und Anwendung des Rechts, auf Wissenschaftund Gesetzgebung. 1843. Bd. V. Heft 1. S. 135 - 136.

 

К. Христиансен отрицал обязательственный характер натурального обязательства, полагая, что оно отличается от "юридического обязательства", поскольку речь всегда идет о прекратившемся, уже исполненном, исчерпавшем себя отношении как в случае добровольного исполнения, так и в случае использования защиты в виде возражения (эксцепции), поскольку для обязательства характерно наличие требования исполнения, при этом само исполнение не входит в содержание обязательства, поэтому участники натурального обязательства - это "бывшие" кредитор и должник, а само натуральное обязательство не имеет ничего общего с обязательством как таковым. По мнению этого автора, поскольку "полностью исполненное обязательство не является обязательством", натуральное обязательство "приходит в область права не как obligatio, т.е. не как подлежащее исполнению, а только как уже по определению исполненное" <52>.

--------------------------------

<52> Christiansen C. Zur Lehre von der naturalis obligatio und condictio indebiti. Kiel: Schwers'sche Buchhandlung, 1844. S. 14, 18, 20, 21, 23, 25, 27.

 

Голландский исследователь А.К. Хольтиус, отмечая, что современное ему и древнеримское понимание натуральных обязательств различаются, что в римском праве имеются случаи, когда натуральным называется обязательство, которое в действительности является цивильным, полагал, что натуральное обязательство "не влечет за собой правового принуждения" и имеет место там, где имеются "голые фактические" действия или состояние. Этот автор считал, что следует устранить "псевдонатуральные обязательства", вследствие чего натуральными обязательствами могут быть признаны только следующие случаи: обязательства раба по отношению к своему господину и другим лицам; обязательства между подвластным лицом и домовладыкой, а также между подвластными; обязательства несовершеннолетних без разрешения опекуна; случаи, нарушающие требования, установленные сенатусконсультами <53> Macedonianum, Vellejanum и Trebellianum <54>.

--------------------------------

<53> Holtius A.C. Ueber die Lehre der naturalis obligation im romischen Rechte // Holtius A.C. Abhandlungen civilistischen und handelsrechtlichen Inhalts. Utrecht: Kemink en zoon, 1852. S. 3, 5, 17.

<54> Senatusconsultum Macedonianum предусматривал, что иск из займа подвластного лица не предоставляется. Считается, что был введен после того, как некий подвластный сын, именуемый Macedo, решился на убийство отца, с тем чтобы за счет наследства расплатиться с кредиторами по займам. Senatusconsultum Vellejanum отказывал в предоставлении иска из поручительства подвластной жены по чужим долгам. Senatusconsultum Trebellianum отказывал указанному завещателем фидеикоммиссарию в предоставлении иска к наследнику, если этот иск превышал долю наследника в наследстве. Также в качестве натуральных обязательств рядом авторов рассматривалось данное легатарию (фидеикомиссарию) обещание наследника о предоставлении, уменьшающем обязательную долю наследника (quarta Falcidia), которую установил Senatusconsultum Pegasianum.

 

Е.И. Беккер, различая натуральные обязательства, которые возникли как таковые, и обязательства, которые стали натуральными, утратив иск (например, при ограничении правоспособности должника или пропуске исковой давности), указывал на то, что некоторые натуральные обязательства в римском праве были таковыми только в связи с тем, что формальный процесс с установленным перечнем исков не успевал за развитием отношений, когда возникали "новые притязания", иск для которых в праве устанавливался не сразу, с опозданием. Юридический характер натурального обязательства он видел прежде всего в том, что "притязание одного лица на предоставление со стороны другого лица признается правом" <55>.

--------------------------------

<55> Bekker E.I. Ueber die Naturalobligationen // Jahrbuch des gemeinen deutschen Rechts. 1860. Bd. 4. S. 389, 395, 405.

 

Натуральные обязательства в римском праве были весьма разнообразны. Вебер и Савиньи указывали следующие случаи <56>, при которых в римском праве возникали натуральные обязательства: обязательства, не запрещаемые, но и не признаваемые jus civile; недостаточная (имеющая пороки) форма при возникновении обязательства; действия лиц, не наделенных достаточной правоспособностью или дееспособностью (подвластных детей, жены, рабов, лиц, подвергнутых minima capitis deminutio); свободное обещание действительного должника, правомерное, но сделанное под заблуждением; пропуск исковой давности <57>. Исследуя вопрос об отличительных характеристиках obligatio naturalis, Савиньи писал о невозможности описать их исчерпывающе и без исключений <58>. Однако уже учеными - современниками Савиньи был, как представляется, найден тот "внутренний критерий", который позволяет определить, чем натуральные обязательства в римском праве отличались от иных обязательств. Так, К. Христиансен обратил внимание на то, что натуральные обязательства имеют место при действиях, совершенных ошибочно, в состоянии заблуждения <59>, говоря более широко - из действий, совершенных с пороками воли.

--------------------------------

<56> Weber A.D. A.a.O. S. 163 ff.; Savigny F.C. v. A.a.O. S. 52 - 122.

<57> Необходимо отметить, что имеющееся в романистике мнение о том, что натуральные (лишенные иска) обязательства возникали из пактов, было подвергнуто весьма обоснованному сомнению (см., например: Holtius A.C. Op. cit. S. 8 - 11; Bekker E.I. A.a.O. S. 396; Hellmann. Naturalis obligatio expacto? // Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte. Romanistische Abteilung. Bd. 12. 1892. S. 325 ff.). Среди пактов, которые были снабжены иском, Хельман называет pacta adjecta, pactumdonationis et dotis, constitutum, пакт о процентах с займа.

<58> Savigny F.C. v. A.a.O. S. 51.

<59> Christiansen C. A.a.O. S. 32, 38, 39 ff.

 

Замеченная К. Христиансеном особенность натуральных обязательств как основанных на действиях, связанных с пороками воли, применима прежде всего к тем обязательствам, которые возникают как натуральные. Пороки воли очевидны при действиях неуправомоченных или не полностью дееспособных лиц (включая подвластных совершеннолетних детей, супругов, рабов, лиц, ограниченных в дееспособности), так как юридически значимые действия совершались вне воли "полноценного" субъекта права. Особый случай представляли собой отношения между домовладыкой и подвластными: хотя говорить о том, что эти отношения имеют место "вне воли" субъекта права, невозможно, однако порок воли в этом случае также имеется и состоит в том, что с юридической точки зрения субъект права заключал сделку или вступал в правоотношение "сам с собой".

Даже в таких случаях натуральных обязательств, как вступление в не урегулированные правом (не поименованные, но и не запрещаемые) обязательства, несоблюдение установленной формы сделки и пропуск исковой давности, пороки воли отсутствуют только на первый взгляд. Если не ограничиваться констатацией того, что формальным основанием возникновения натурального обязательства является пропуск срока исковой давности, неурегулированность правом или несоблюдение формы договора, а рассматривать эти правоотношения во всем их объеме, полноте и связи с системой действующего права, то нельзя отрицать, что совершение сделки, при котором стороной или сторонами, хотя они желали достижения "юридического результата", были "упущены" необходимые атрибуты сделки, является очевидным пороком воли (в широком смысле слова). Также нельзя не видеть, что пропуск исковой давности юридически можно квалифицировать как случай, при котором бездействие лица порождает последствия, подобные дарению или прощению долга (т.е. прекращению существовавшего обязательства), на что лицо (кредитор) своей воли прямо не изъявляло.

Применительно к натуральным обязательствам точнее говорить даже не о наличии порока воли, а о том, что для определенных случаев право устанавливает презумпцию того, что пороки воли имеются. Причем в случае натуральных обязательств, в отличие, например, от недействительных сделок, речь идет о презумпции пороков воли, которые устранимы <60>. Устранение таких пороков воли возможно признанием (одобрением) сделки, приданием сделке надлежащей формы и т.д.

--------------------------------

<60> По сути речь идет о "промежуточном" состоянии гражданского правоотношения - таком, в каком, например, в современном гражданском праве пребывает сделка в период от ее заключения неуправомоченным или не полностью дееспособным лицом до одобрения ее надлежащим лицом. Собственно говоря, такие сделки (наряду с иными) в римском праве и порождали натуральное обязательство.

 

III

 

Оценивая те или иные взгляды немецких юристов XIX в. на натуральные обязательства в римском праве, следует понимать, что их исследования выходили за рамки исключительно романистики, поскольку имели своей главной целью (которая не всегда формально провозглашалась, но неизменно присутствовала) не просто историческое изучение римского права, а создание на его базе "нового римского права", т.е. современного гражданского права в его пандектной модели. В этом смысле очень важен тот переход от римского к современному гражданскому праву, который был сделан в то время, в том числе и применительно к теории натурального обязательства и к соотношению обязательства и иска.

Для древнеримского права было характерно неразрывное единство и даже смешение понятий обязательства (obligatio) и иска (actio). Наиболее кратко, ярко и определенно такое состояние римского права было описано Й. Христиансеном, который указывал, что "в старом праве... обязательство есть иск, кредитор есть истец, должник есть ответчик" <61>. Е.И. Беккер отмечал, что у Павла и его современников не вызывало никакого сомнения, что обязаться в любом случае можно только посредством actio, из которой и вытекало новое обязательство <62>. Попросту говоря, для римского юриста не иск вытекал из обязательства, а обязательство вытекало из иска <63>. Идея о том, что юридическая связь (правоотношение) может возникнуть не из закона (вернее, из действий субъектов права, жестко подпадающих под установленную правом формулу) или не из судебного решения, а из действий (волеизъявления) субъектов права, в правосознании римских юристов отсутствовала. Поэтому какое-либо отношение рассматривалось ими как юридическое, либо если оно напрямую описывалось законом, либо если оно конституировалось или подтверждалось судебным решением и, соответственно, из него вытекало <64>. Все иные отношения полагались делом частным, не снабженным силой государства и потому неюридическим.

--------------------------------

<61> Christiansen J. Institutionen des Romischen Rechts oder erste Einleitung in das Studium des Romischen Privatrechts. Altona, 1843. S. 288.

<62> Bekker E.I. Ueber das Verhaltnis von Actio zu Obligatio // Zeitschrift fur Rechtsgeschichte. 1870. Bd. 9. S. 393.

<63> Б. Виндшейд, разъясняя это, писал, что субъекты римского права "имели право потому, что имели actio, а вовсе не потому имели actio, что имели право" (см.: Виндшейд. Учебник пандектного права. Т. I. Общая часть. СПб.: Издание А. Гиероглифова и И. Никифорова, 1874. С. 96 - 97.)

<64> "Разрыв" иска и обязательства был осуществлен только в XIX в. Б. Виндшейдом, который, исходя из различия римской actio и современного гражданского иска, вычленил из actio требование кредитора и, тем самым, отказался от римской модели иска-обязательства, показав, что в гражданском праве иск и требование (и, соответственно, обязательство) представляют собой различные, самостоятельные правовые явления. Это было рождением того раздельного понимания иска и обязательства, которое сегодня любому юристу представляется само собой разумеющимся (см.: Windscheid B. Die Actio des romischen Civilrechts vom Standpunkte des heutigen Rechts. Dusseldorf: Verlagshandlung von Julius Buddeus, 1856. S. 39 ff.).

 

Ю.С. Гамбаров писал: "...средства защиты права составляют его санкцию, без которой право не может обойтись, но которую все-таки не следует смешивать с самим правом. Это часто допускаемое смешение ведет свое начало от римского права, которое не представляло себе права иначе, как в форме его судебного осуществления и принимало поэтому иск за самое право в его деятельном состоянии. Но современное представление о праве считает иск не основанием, а последствием права и в большинстве случаев придатком к нему. Право существует и до того, чем оно воплощается в иск, и существует в силу абстрактной нормы, а не только своей судебной защиты в данном конкретном случае" <65>.

--------------------------------

<65> Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Общая часть. М.: Зерцало, 2003. С. 390.

 

Это замечание Ю.С. Гамбарова объясняет очень многое в характере натурального обязательства. Едва ли будет преувеличением сказать, что в римском праве любое не описанное источником права и совершаемое по воле сторон действие имущественного характера первоначально (при возникновении и исполнении) было "натуральным обязательством" (вернее, фактическим отношением неюридического характера), и если жизнь этого обязательства заканчивалась добровольным исполнением, то оно существовало только как натуральное. Если же обязательство не исполнялось и возникала необходимость предъявления иска, то после судебного решения это фактическое натуральное обязательство превращалось либо в обычное цивильное обязательство, либо в недействительное (нелегальное) отношение, либо в натуральное обязательство в юридическом смысле.

Очень часто выявление сути и характера натурального обязательства в римском праве (а "по инерции" - и в гражданском праве) осложняется путаницей, связанной с непониманием или игнорированием того, что в римском праве существовали натуральные обязательства "до иска" (т.е. почти все и любые имущественные отношения неабсолютного характера) и натуральные обязательства "после иска", натуральные обязательства, так сказать, "в чистом виде" (в том виде, в котором они и перекочевали в современное право). В первом случае, до иска, имелось фактическое (с точки зрения римского, а не современного права <66>) натуральное обязательство, а во втором - натуральное обязательство в юридическом (собственном) смысле.

--------------------------------

<66> В этом смысле те современные авторы, которые полагают, что не наделенное иском натуральное обязательство не может быть признано обязательством, являются скорее романистами, чем цивилистами.

 

Говоря современным юридическим языком, в римском праве любое "обязательственное" отношение считалось отношением фактическим, а не правоотношением, и только после обращения в суд это отношение становилось либо защищаемым иском легальным правоотношением <67>, либо не признаваемым правом недействительным отношением, в защите которого право (суд) отказывало. Однако между этими крайними состояниями легального, пригодного для принудительного исполнения правоотношения и нелегального правоотношения (правонарушения) имелась "промежуточная территория", где отношение признавалось легальным правоотношением, не признавалось правонарушением, однако не могло быть исполнено принудительно посредством иска. Это и есть случай натуральных обязательств.

--------------------------------

<67> Савиньи писал об употреблении в римском праве термина obligatio naturalis: "...во многих местах naturalis obligatio употреблялось также, чтобы обозначить возникновение обязательства из jus gentium, даже там, где это обязательство в действительности порождало иск, и таким образом в ином смысле должно быть названо цивильным" (civilis) (см.: Savigny F.C. v. A.a.O. S. 38).

 

Именно таким положением дел и объясняется приведенное выше странное на первый взгляд высказывание Савиньи о том, что цивильные обязательства в римском праве являли собой "меньшую часть", а основную массу составляли обязательства натуральные. Более того, и мнение о "незащищенности" натурального обязательства в сравнении с обязательством цивильным не является очевидным и разделялось далеко не всеми исследователями. Так, например, К.К. Дабелов писал, что "там, где действует obligatio civilis, обладателю права значительно хуже, чем при obligatio naturalis", поскольку жесткие требования jus civile к obligatio и к actio таковы, что отсутствие actio, делает obligatio "бесплодным" <68>. Иначе говоря, Дабелов обращал внимание на то, что отсутствие иска делало цивильные обязательства, подпадавшие под jus civile, но не соответствовавшие строгим требованиям предоставления иска, юридически неисполнимыми ("бесплодными"), в то время как отсутствие иска у натуральных обязательств никак не сказывалось на их исполнимости.

--------------------------------

<68> Dabelow C.C. v. Handbuch des Pandecten-Rechts in einer kritischen Revision seiner Hauptlehren. Halle, 1816. S. 370.

 

Римское право рассматривало как юридические только те отношения, к которым было причастно государство. Имущественные отношения сторон, так или иначе не санкционированные государством, как юридические не рассматривались. Норма современного гражданского права о том, что гражданское правоотношение может порождаться волей сторон даже в том случае, если такое отношение прямо в законе не предусмотрено, римскими юристами едва ли была бы понята и принята. В этом и состоит наиболее очевидное различие в этом вопросе права римского и права гражданского: для современного цивилиста любое незапрещенное волевое отношение сторон, направленное на возникновение гражданских прав и обязанностей, есть правоотношение, а для римского юриста это являлось бы неким фактическим составом, из которого правоотношение может возникнуть, если действия сторон прямо подпадают под описанную законом модель либо если решение о том, что этому отношению придается юридический характер, принято в ходе судебного процесса (в порядке установления litis contestatio). В.М. Хвостов писал по поводу соотношения обязательства и иска в римском праве: "Правильнее относить возникновение... обязательства... к моменту litis contestatio... отличие состоит в том, что оно является условным: оно получает эффект лишь в случае постановки осудительного решения", "...благодаря litis contestatio уничтожается... старая obligatio; на место нее становится новое обязательство, вытекающее из litis contestatio" <69>.

--------------------------------

<69> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 385, 384.

 

С точки зрения современной теории гражданского права мнения романистов о том, что гражданское обязательство порождалось нормой jus civile, а натуральное вытекало из jus gentium, означает прежде всего то, что гражданские обязательства в римском праве возникали двумя основными способами. Первый - это случай, когда отношения сторон полностью соответствовали модели, установленной нормой закона, и обязательство напрямую вытекало из закона как "юридическое обязательство". Второй способ состоял в том, что отношения сторон, которые не совпадали полностью с установленной и описанной законом моделью, но и не были запрещены, признавались обязательством в ходе судебного процесса. При этом такое признание юридического характера отношения могло влечь за собой как предоставление, так и непредоставление иска <70>. Именно в последнем случае мы и имеем натуральные обязательства, так сказать, в чистом виде. Таким образом, "правовое пространство" римского права, помимо обязательств, жестко основанных на законе и потому изначально признаваемых юридическими, было заполнено массой дву- и многосторонних отношений, которые не были построены по жесткой модели, установленной законом, и до обращения в суд существовали как незапрещенные фактические отношения ("фактические натуральные обязательства"), а при обращении в суд признавались или не признавались юридическими отношениями (обязательствами) и в случае признания могли получить иск (и тем самым стать цивильными отношениями) или не получить иск и остаться натуральными обязательствами.

--------------------------------

<70> Не отказ в иске, а именно его непредоставление.

 

Рассматривая то, каким образом римское право посредством jus civile и jus gentium (вернее, преторского права - jus honorarium) регулировало цивильные и натуральные обязательства, мы видим перед собой исторический "прототип" той модели, по которой современное гражданское право регулирует гражданские правоотношения путем установления императивных и диспозитивных норм. С той существенной оговоркой, что "диспозитивные" натуральные обязательства возникали в римском праве не в результате согласованных волевых действий субъектов права <71>, а порождались путем признания их в качестве обязательств (правоотношений) судом, который мог, установив юридический характер таких отношений, как предоставить (цивильное обязательство), так и не предоставить (натуральное обязательство) иск для принудительного осуществления притязания кредитора.

--------------------------------

<71> Поскольку основная идея-принцип гражданско-правового регулирования (которую в самом общем виде можно сформулировать как "материализация воли посредством права") была порождена в недрах пандектистики много веков позже.

 

IV

 

Римское право пережило Римскую империю. Несмотря на исчезновение институтов рабства, римской familia, формулярного процесса, права, регулирующего поименованные контракты, и других институтов, породивших натуральные обязательства, этот институт "выжил", обнаружив тем самым, что его корни лежат значительно глубже, чем это представляется внешне, что наличие этого института не связано с произволом законодателя или формальными особенностями обязательственного права, а обусловливается какими-то неизбежно и постоянно существующими характеристиками гражданского права.

Сложившаяся в Средние века в Европе практика признания института натурального обязательства <72> была воспринята в 1794 г. Прусским всеобщим земельным правом (§ 86 Einleitung), в 1804 г. - Кодексом Наполеона (ст. 1235), в 1811 г. - Гражданским кодексом Австрии (§ 1432), а затем натуральные обязательства были признаны и гражданскими кодексами других европейских стран. Как правило, гражданские кодексы не содержат особых норм о натуральных обязательствах или даже вовсе не упоминают о них, и придание тем или иным обязательствам наименования натурального происходит доктринальным путем. Исключение составляют Гражданские кодексы Португалии <73> и Нидерландов <74>, которые содержат специальные нормы о натуральных обязательствах.

--------------------------------

<72> См., например: Spiegel J. Lexicon iuris civilis / Per Iac. Spiegelium postremo auctum et recogn. Basileae: Ioan. Hervagius, 1549. P. Nante A, O ante B; Pantia Ch. Commentaria ad tit. inst. de obligation. et qvib. mod. recontrahitur oblig. Alexandriae: Apud Herculem Quinctianum, 1588. P. 9 - 10; Kahl J. Lexicon Iuridicum Iuris Caesarei. Coloniae Allobrogum: Excudebat Matthaeus Berjon, Sumptibus Caldorianae Societatis, 1612. P. 1899.

<73> Гражданский кодекс Португалии (ст. 402 - 404) определяет, что натуральными являются обязательства, основанные на моральном или социальном долге, который нельзя осуществить юридическим способом, но по справедливости составляет долг; на натуральные обязательства в полном объеме распространяются нормы о гражданских обязательствах, за исключением возможности принудительного исполнения и иных случаев, установленных законом. Определение натурального обязательства как основанного на моральном или социальном долге вообще является характерным для права, относящегося к "романской ветви" (Италия, Франция, Португалия).

<74> Характер натурального обязательства по голландскому праву определяется ст. 4 книги 6 ГК Нидерландов, согласно которой к натуральным обязательствам применяются положения об обязательствах, если законом не оговорено иное. Пункт 1 ст. 5 той же книги 6 устанавливает, что натуральное обязательство по соглашению сторон может быть преобразовано в юридически обязывающее.

 

Однако состоявшаяся на рубеже XVIII - XIX вв. рецепция института натуральных обязательств произошла совершенно в иных правовых реалиях, когда не только ушли в прошлое такие формально породившие натуральные обязательства явления, как деление права на jus civile и jus gentium, рабство и римская familia, но и юридическая практика, и соответствующее ей профессиональное правосознание были уже таковы, что не связывали возникновение гражданского правоотношения исключительно с законом и иском, а рассматривали волю сторон как "источник права", порождающий юридически признаваемое правоотношение, в том числе до и независимо от иска, в том числе для случаев, не описанных в законе. В новом праве в сравнении с правом римским иск и обязательство "поменялись местами", и уже не обязательство вытекало из иска, как полагали римские юристы, а обязательство порождало иск, существуя как полноценное гражданское правоотношение уже до иска, а иногда и независимо от него.

Воспринятие гражданским правом института натуральных обязательств происходило в условиях, когда обязательство стало пониматься отлично от того, как его толковали римские юристы, не только в связи с утратой обязательством своей материально-процессуальной формы иска-обязательства, но и потому, что институт обязательства стал развиваться в сторону, так сказать, "деперсонификации". Римскими юристами обязательство мыслилось как личная связь между кредитором и должником, личность которых не только взаимно признавалась, но и, как это молчаливо презюмировалось, влияла на характер обязательства. Н.Г. Вавин писал: "...римляне смотрели на обязательственное отношение как на строго личную связь между его участниками, при которой всякое изменение его индивидуального состава представлялось нарушением его существа и вело к его прекращению" <75>.

--------------------------------

<75> Вавин Н.Г. Природа и понятие договорной цессии в современных законодательствах // Юридический вестник. 1916. Книга XIII(I) (отдельный оттиск). С. 1.

 

Развитие гражданского оборота неизбежно повлекло увеличение "оборотоспособности" обязательств и, как следствие этого, привело к такому состоянию, когда в некоторых случаях личность одной или нескольких сторон в обязательстве стала в гражданском праве почти или полностью безразлична <76>. Деперсонификация некоторых обязательств достигла такой степени, что появилась концепция, согласно которой ответственность наступает не столько в отношении субъекта права, сколько в отношении определенного имущества, при котором субъект играет лишь роль атрибута, который позволяет идентифицировать это имущество в целях наложения на него взыскания <77>.

--------------------------------


Дата добавления: 2015-01-10; просмотров: 27; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.055 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты