Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



КАРТИНА МАСЛОМ




Читайте также:
  1. Агранулоцитоз, этиология, патогенез, виды, картина крови, клинические проявления. Панмиелофтиз, картина крови.
  2. Аммиак (порядок использования, свойства, клиническая картина поражения людей и сельскохозяйственных животных, первая медицинская помощь, защита).
  3. Ангина (фолликулярная, лакунарная. Этиология, патогенез, клиника, фарингоскопическая картина, лечение).
  4. Вопрос 16 Научная картина мира
  5. Картина крови при железодефицитной анемии
  6. КАРТИНА МИРА. БЫТИЕ И МАТЕРИЯ.
  7. КАРТИНА ПЕРВАЯ
  8. Картина получается очень неприглядная
  9. КАРТИНА ПЯТАЯ

или долгая помывка

 

С одной стороны с Изей общаться одно удовольствие, с другой - всегда нужно быть на чеку и не терять бдительность! Ослабил контроль – пиши пропало, события могут развиться стремительно и непредсказуемо…

Мы сидели на кухне, мило беседовали, пили чай (спиртосодержащие жидкости предусмотрительно спрятаны мной в буфете в самой его труднодоступной части).

Все тихо и спокойно.

Вот Изя собрался в ванную, и вроде даже пошел, явственно слышался мне плеск воды…

И я по своим делам заглянул в спальню, что мне там было надо? Теперь уж и не вспомнить.

Как вдруг – крик! Хриплый, Изин и уже пьяный! И главное - с балкона!

 

Я выбежал на балкон, и мне открылась живописная картина невообразимой силы – совершенно голый Изя, весь в хлопьях пены, громко орал на каких-то подростков внизу:

- Ты быдло! И ты быдло! И ты тоже быдло! – при этом тыча указательным пальцем в избранных представителей рода человеческого!

- Ты сам быдло – донеслось снизу.

- Нет,- ответил Изя категорично, - я не быдло, я человек, - и гордо ударил себя в грудь кулаком.

Я схватил Изю и попытался затянуть в комнату, терпенье меня покинуло, я сорвался на крик:

- Ты ох..енел! Голый, на моем балконе, - у меня внезапно кончился словарный запас…

Изя вырвал руку и с чувством собственного достоинства произнес:

- Я не голый, Я В ПЕНЕ!!!

 

Я отвел Изеньку в ванну и отрыл кран. Кран издал харкающий звук, плюнул чем-то ржавым и затих.

Изя стоял на четвереньках в ванне, дрожал от холода и бил по ней изо всех сил кулаком.

- Спасибо, партии родной! Спасибо, спасибо, спасибо!

Бум-бум-бум – гудела ванна!

– Славяне быдло, – кричал Изя, – Гитлер был святым, он убивал славян, чтобы они не мучились. Коммунисты ему не дали, они любят издеваться над людьми. Славяне это быдло, их нужно было убить всех…

Я подогрел на кухне воды и помог Изе смыть остатки мыла.

– Давления не хватает, вода не доходит до шестого этажа, – заметил я, поливая Изину спину из ковшика.

- Они запускают Луноходы на Марс! И те долетают, а вода не доходит до шестого этажа! Может это как-то взаимосвязано? Если это так сложно, зачем они строят девятиэтажные дома, пусть строят трёхэтажные!

– Тогда вода будет только на первом этаже, – уверенно сказал я.



– Славяне быдло! – закричал Изя и стукнул по ванне ещё раз. – Пусть роют землянки и там живут, вода будет сама стекать вниз, никакого давления не нужно…

 

 

Иудейская элегия.

 

1. Миша и Космический грибок

 

В Израиле я жил в качестве почетного гостя у известной наркобаронессы Саши Михельсон и её хахаля – вора домушника со стажем Миши Кагановича. Оба они были маленькие, смешные и чрезвычайно говорливые, похожие друг на друга и на свой полуразрушенный автомобиль Рено-5. Саша, в перерывах между учебой в университете, торговала травой и, иногда, ЛСД. Миша был временно не у дел, так как профессия его была в стране совершенно невостребованная…

 

- …Если ацетон лить при сорокаградусном морозе по наклонному листу металла, то внизу будет уже чистый спирт, и его можно пить. Мы так делали в Сибири – Миша сидел напротив меня и забивал травой свой чудовищно большой фирменный «костыль».

 

Я бы даже сказал растаманскую каннабиноидную сигару – настолько она была большая, толстая и совершенная с геометрической точки зрения.

 

Вообще, несмотря на небольшой рост, Миша производил убийственное впечатление на тех, кто видел его в первый раз. Я рад, что со мной это случилось днем. Злодейство, несовместимое ни с какой добродетелью, было разлито по его лицу. Его внешности соответствовала и манера разговаривать - какую бы ахинею ни нес Миша, он делал это с такой авторитетной интонацией, что в момент произношения слова приобретали завораживающую бессмысленную значимость неимоверной силы, они словно бы отливались в граните….



 

 

- Космический грибок – я вздрогнул, Миша выпустил облако дыма, и уверенно указал рукой куда-то вверх – на станции «Мир» космонавты обнаружили космический грибок-мутант. Он пожирает все – дерево, металл, пластик. Его невозможно убить! – Миша затянулся, прокашлялся и злорадно продолжил – а станция «Мир» должна на днях упасть на Землю, и этот грибок уничтожит все деньги, потому что их не из чего будет делать, и нынешней системе придет полный п*****…

 

… Неожиданно выяснилось, что именно сегодня Саше необходимо посетить своих родственников в Иерусалиме, и они с Мишей должны уехать. Не помню, напросился ли я сам, чтобы не сидеть дома одному, или мне было предложено составить компанию, но так или иначе я оказался на заднем сиденье незабвенного Рено -5.

 

Рядом с собой я обнаружил объемистый пакет с травой, годика, пожалуй, на три. Пока машина поднималась по извилистой дороге к Святому Городу, оставляя за собой тончайший аромат тетрагидроканнабинола, Миша с Сашей неожиданно стали выяснять – стоило ли меня брать в гости к людям, которые и Мишу то переносят с трудом.

 

Не помню, кто был за, а кто против моего присутствия, но при въезде в Иерусалим общим голосованием, в котором я участия не принимал, было решено меня в гости не брать.

 

 

А поскольку дело шло к ночи, то мне пришлось готовиться к ночевке в прекрасном Рено – 5. Припарковав машину у многоэтажки, Саша с Мишей ушли, а я стал раскладывать сиденья и готовить себе лежбище из найденных в авто одеяла, спального мешка и других подручных средств.

 

Прошло минут двадцать, как вдруг входная дверь в доме отворилась, и на пороге появился Миша. Он медленно шел к машине, бережно неся в руках полную до краев тарелку борща, и нес он её с таким достоинством - словно это был не борщ, а Корона Российской Империи. Поставив тарелку на капот, Миша сказал: « это все, что я могу для тебя сделать в данной ситуации».

 

Я сидел на капоте автомобиля и ел борщ.

 

Неожиданно Солнце упало за горизонт, перестав освещать негуманную израильскую архитектуру, откуда-то сбоку выкатился горизонтальный полумесяц с небольшой звездой чуть повыше. И я отправился спать.

 

Засыпая уже, вдруг отчетливо увидел падающую в океан горящую станцию «Мир». Стотонные модули отваливались, охваченные огнем, расплавленный металл заливал черные иллюминаторы и тут я осознал, что в этом аду сгорает космический грибок-мутант, последняя надежда всего прогрессивного человечества. Светлое будущее вновь откладывалось на неопределенный срок…

 

 

2. Толик, Галилейское море и гамма-излучение

 

Светло-коричневый Рено-5 бодро бежал по дороге, петляя вместе с ней по долинам и взгорьям северной Галилеи.

 

За рулем сидела Саша. Она вела машину в своей собственной манере – залихватски закусывая губу при каждом повороте и вращая баранку так, словно это был штурвал пиратского брига. Впрочем, в самой Саше тоже было что-то пиратское.

 

Наш путь лежал к Тивериадскому озеру, где вечером должен был состояться рок-фестиваль. Вместе с нами увязался Толик – мой товарищ еще по Луганску, – полный, кучерявый, какой-то весь шумный и непростительно нелепый.

 

Толик обладал удивительной способностью из всех возможных линий жизни выбирать самую глупую. А когда он открывал рот – его фразы были настолько не к месту, словно их составляла команда инопланетян-лингвистов.

 

Однажды, работая охранником, Толик догадался сходить к Стене плача с боевым оружием. Во время задержания он вытащил обойму, чтобы продемонстрировать, что она пустая, но в стволе оказался патрон, что-то пошло не так, прозвучал выстрел, пуля ударила в рамку металлоискателя, и через секунду Толик лежал скрученный и обездвиженный на святой земле.

 

Год он потом работал на адвоката, и отделался условным сроком, 100 часами общественных работ и пожизненным запретом на ношение оружия.

Разменяв пятый десяток, Толик узнал про существование рок-фестивалей, наркотиков, прочих вершин человеческой культуры и, естественно, тут же решил к ним приобщиться.

 

… с дрожью в голосе он убеждал нас, что на него ЛСД не подействует. И это решено было проверить немедленно по приезду.

 

Разведя костер недалеко от воды, мы разрезали на четыре части марку «доктор Хофман» и …. употребили её по прямому назначению.

 

Стемнело, метрах в пятидесяти от нас на опушке эвкалиптовой рощи, на залитой светом прожекторов сцене шли последние приготовления к концерту. Между эвкалиптами слонялся народ. Саша сидела у костра и постукивала по поленьям палочкой, поднимая в небо снопы искр – это был её контрольный тест на определение момента перехода в измененное состояние сознания…

 

…прошло полчаса, я подошел к самой кромке воды. Все было как прежде – на том берегу озера горели в темноте огоньки Тверии, вот только вода почему-то висела в воздухе всем своим объемом… не касаясь дна.

 

Там явственно ощущался небольшой зазор. И еще эту воду можно было приподнять за край…

 

Я сел на корточки – геометрия пространства резко изменила масштаб. Удивительный фрактальный мир надвинулся на меня и занял все поле зрения. Идеальные сферические объекты ровными рядами уходили в бесконечность. Вблизи они были неправдоподобно огромными, на горизонте стремились к нулю…

 

И эта бесконечность была невообразимым образом конечна и даже … бесконечно мала в своей бесконечно большой миниатюрности…

 

Осознание единства бесконечно большого и малого почему-то вызвало у меня приступ невыносимой радости. Наконец я понял, что так на самом деле выглядит прибрежная галька, и повернулся к костру. Саша все так же лениво постукивала палочкой по головешкам.

 

Так же взлетали снопы искр, только они не исчезали через мгновенье, а висели над костром, и к каждой искре вела своя сияющая трасса…

 

Саша хищно повернулась с Толику:

 

- Ну как, не действует?

 

- Нет, не действует, - ответил Толик и залез в палатку, - я буду спать!

 

- Спокойной ночи, Толик, и приятных сновидений - Саша вновь поковырялась в костре, мгновенно увеличив облако искр на полнеба…

 

… Звуковая волна от первого аккорда ударила по глазам, вызвав сильнейшую вспышку сиренево-зеленого цвета. Через секунду я уже был перед сценой. Еще через мгновенье - в ста метрах от нее, звук входил в меня через все рецепторы, кроме слуховых. Потом я обнаружил себя сидящим на мотороллере «Vespa», он был настолько прекрасен, что хотелось провести на нем остаток жизни…

 

 

Интерфейс мира стал потрясающе дружелюбным. Я бродил по тому, что ещё недавно казалось эвкалиптовой рощей и – удивительное дело – рельеф местности и расстояния больше не имели никакого значения. Стоило захотеть – и метрика пространства сама услужливо ложилась мне под ноги. Я всегда шел по ровному участку, не было подъемов и спусков – лишь пейзаж вокруг меня периодически кренился в разные стороны. Это было забавно…

 

 

Я вновь сидел у костра. Миша молча протянул мне заранее приготовленную фирменную растаманскую сигару. Я сделал затяжку, и мир частично вернулся в привычные рамки. В палатке зашевелился Толик.

 

- Как сон? – звонким голоском поинтересовалась Саша?

 

- Я на звезды смотрю.

 

- Прямо в палатке?

 

Толик высунул голову:

 

- Вы мешаете мне спать!

 

- А ты вылезай и спи прямо здесь!

 

Толик грузно уселся у костра:

- Вода капает, капает, нужно бы краник прикрутить, заснуть же невозможно!

 

- Прикрутим, отчего бы не прикрутить, а ты пока принеси пару веточек для костра – у Саши заканчивался расходный материал для фейерверков.

 

Толик преисполнился важности, вскочил и огромными прыжками скрылся в эвкалиптовой роще…

 

« И в этот момент включили Солнце»!

 

Утро наступило мгновенно. Над Галилейским морем висели перистые облака всех цветов радуги – от инфракрасного до рентгеновского. Костер догорел. Наконец, после многочасового отсутствия, со стороны Голанских высот появился Толик. И как появился! Он тянул, видимо, выдранное с корнем десятиметровое дерево, его поступь была монументальна. Подойдя к нам, он шумно бросил ствол в догоревший костер. Крона скрылась за горизонтом.

 

- Я просила две палочки – зарыдала Саша!

 

- Ну, что, едем домой, уже утро! – Толик был невозмутим.

 

- Какой дом, посмотри наверх!

 

Толик бросил недоуменный взгляд в небо, пожал плечами:

 

- Вы как хотите, а я ухожу – развернулся и зашагал в сторону дороги.

 

Цвет облаков сместился в сторону гамма-излучения.

 

… солнце перевалило за полдень. Обыденный бесцветный мир вновь заполнил сознание.

 

Пора было уезжать и нам. Напоследок я решил искупаться и подошел к воде. Дул свежий ветерок. Возле берега сонно бродили выжившие после концерта зомби. Но что-то было не так. Какое-то несоответствие рвалось в мозг… Волны! Они стояли недвижимо. Вода превратилась в твердь… Не став искушать судьбу, я развернулся и побежал к автомобилю…

 

Легкие прикосновения Афин

 

 

О существовании Греции я узнал в начале восьмидесятых благодаря программе «Время». Нет, я конечно знал, что есть такая страна, но знания эти были слишком абстрактны, в реальность существования Греции поверить было также невозможно как в существование Карфагенского царства.

 

Так вот, по ТВ прошел сюжет с критикой советских троллейбусов, которые, как оказывается, Афины закупали в СССР (я застал еще эти желтенькие слегка помятые троллейбусы на улицах Афин в начале 21 века. Они исчезли где-то к олимпиаде 2004 года). Репортер брал интервью у пожилого водителя-грека. Тот рассказывал, как ненадежна какая-то электро-система… Запомнились невиданные для СССР кожаные ремешки свисающие с поручней для удобства стоящих пассажиров. У нас таких не было. И этот вроде бы рядовой сюжет крепко врезался в память.

 

Следующий раз Греция слегка коснулась моей жизни много лет спустя, в конце 90-х в Братиславе, где я работал садовником.

 

Там я познакомился с молодым эстонским пареньком. Звали его Нока. Он был высоким, широкоплечим, с голубыми глазами, растрепанными светлыми волосами .

 

Его взгляд доставал до глубин пространства и времени недоступных простому человеку.

 

Нока превосходно играл на альтовой блок-флейте, не зная ни нот ни музыкальной грамоты. Это была импровизация.

 

В Эстонии Ноку хотели забрать в армию, но он сказал, что всю жизнь провел с бабушкой, а в армии её не будет, поэтому он испытает большой стресс… И, конечно, его отпустили на все четыре стороны… Нока объездил автостопом пол мира и настоятельно рекомендовал мне посетить Афины.

 

О Греции он говорил только в восторженных тонах - про вино, про сыр фета, про море, про добрых и веселых греков, которые засыпали его деньгами, как только Нока начинал играть.

 

Жил он на какой-то вилле захваченной анархистами (так говорил, и я верю, потому как в Греции возможно все!), где беженец-пакистанец пытался играть с ним в шахматы и неустанно повторял, что любит двух великих русских шахматистов – Гарри и Каспарова….

 

Первая моя попытка проникнуть в Афины закончилась полным провалом – при посадке в самолет в Тель-Авивском аэропорту Бен Гурион я был почему-то задержан и побит израильскими полицейскими.

 

Я сопротивлялся изо всех сил, но силы эти были неравны – трое против одного. Особенно хорошо работала дубинкой милая девушка-полицейский, так остервенело меня еще никто и никогда не бил, даже товарищ прапорщик, при задержании на украино-словацкой границе…

 

Да, силы были неравны и меня, закованного в наручники, поволокли по полу терминала к выходу. Я кричал и пытался привлечь к себе внимание добрых самаритян, но таковых почему-то в зале отлета не оказалось. Молчаливые дамы и господа с чемоданами делали вид, что не замечают моего существования….

 

 

На святой земле делать мне собственно было нечего, и я беззаботно проводил время в кислотных трипах, путешествиях, купании в красном, мертвом и средиземном морях.

 

И жизнь моя была столь прекрасна, что через некоторое время я стал забывать о Греции. Конечно, не все было так безоблачно – в перерывах между трипами я даже как-то подженился на пару месяцев, но этот эпизод быстро стерся из памяти и однажды я обнаружил себя проснувшимся в Эйлате на коралловом пляже.

 

Я вылез из палатки у самой кромки воды, огляделся и, не обнаружив поблизости ни одной живой души, пошел по направлению к центру города. А так как дело было в январе, то я поспешил надеть куртку и вязаную шапочку, которые удивительным образом оказались у меня в рюкзаке.

 

Что-то не нравилось мне в моем состоянии, я испытывал странный дискомфорт, который мой мозг был не в состоянии идентифицировать.

 

Еще большее удивление вызвала идущая навстречу мне парочка – парень был в шортах, а дама в одном купальнике. Тут мой взгляд натолкнулся на большой светящийся индикатор – температура воздуха +28 градусов, температура воды +24! Я был на грани теплового удара.

 

В этот момент, почти касаясь выпущенными шасси верхушек домов, над головой проплыл снижающийся «Боинг» и быстро сел метрах в 40 от меня, окатив волной горячего воздуха - как оказалось в Эйлате аэропорт прямо посреди города.

 

Никогда ещё я не попадал под самолетный выхлоп. Это заставило меня крепко задуматься о сложившейся ситуации, я спросил у пробегавшего мимо бедуина, где находиться МВД, и отправился в указанном направлении заказывать новый загранпаспорт…

 

 

... в железобетонном здании мвд похожем снаружи на военный объект, как их изображают в американских фильмах, мне выдали анкету, которую я быстро заполнил – небольшая заминка возникла лишь с местом постоянного проживания – в графе прописка я указал «coral beach».

 

Дама, принимавшая документы, попросила еще указать номер дома, но я сказал, что не могу этого сделать, так как в месте моего постоянного проживания нет домов в радиусе 500 метров. Этот ответ её полностью удовлетворил, и я стал, видимо, первым человеком в Израиле местом прописки которого официально был признан коралловый пляж в Эйлате.

 

Через три дня, радостно размахивая загранпаспортом в темно-синей обложке, я отправился в сторону Египетской границы. Наученный предыдущим опытом, я решил сразу не покупать билет до Афин, а испытать паспорт в так сказать домашних условиях – на пешеходном пропускном пункте в Синай.

 

Отстояв небольшую очередь, я заплатил пошлину за переход границы и протянул суровому пограничнику в будке свой паспорт. Тот изучил его, ввел данные в компьютер и через несколько мгновений сообщил, что мне запрещен выезд из страны. И даже протянул мне распечатанную бумагу с этим, прямо скажем, нехорошим известием. Я не стал выяснять, кем запрещен и почему – и поспешил побыстрее удалиться, не дожидаясь прихода наряда полиции…

 

Я возвращался пешком в Эйлат. Слева от меня возвышались красные горы, справа синело нереальной синевой Красное море, с другой стороны которого тоже были горы, тоже красные, но уже не израильские, а иорданские…

 

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 5; Нарушение авторских прав





lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2020 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты