Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Глава 3. Первой вышла на сцену группа детей двухлетнего возраста

Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  7. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  8. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  9. ГЛАВА 01
  10. ГЛАВА 06

Первой вышла на сцену группа детей двухлетнего возраста. Пять маленьких девочек в розовых трико и крошечных пачках, усыпанных блестками, гуськом прошли по сцене, держась за руки. Зрители одновременно выдохнули: "Ах". Дети были почти незаконно милы. Преподавательница танцев находилась перед сценой на виду у зрителей и маленьких девочек с широко раскрытыми глазами.

 

Танец феи Драже из Щелкунчика Чайковского наполнил воздух. Это было одно из немногих классических произведений, которые я знала достаточно хорошо, чтобы помнить название. Преподавательница взмахнула руками. Большинство крошечных девочек последовали за ее знаком, но одна из них просто застыла, уставившись в зал огромными испуганными глазами. Хорошо ли танцевали малыши? Нет, но в таком возрасте речь идет не о выдающихся способностях, а о том, чтобы показать себя, и они были такими милыми, что не выразить словами. Я не очень-то сходила с ума по детям, взрослые были определенно лучше, но даже я не могла отрицать, что они были до боли очаровательны.

 

Мика начал водить пальцем по моей руке. Жан-Клод был по-прежнему с другой стороны от меня. Малыши убежали гурьбой, снова держась за руки, вызвав гром аплодисментов, а затем настала очередь Мэтью. Я слышала, как Моника сказала Джей-Джей: "Как правило, они объединяют детей двух и трехлетнего возраста, но в этом году у них было достаточно малышей для двух классов". Интересно, но то, что я это расслышала, означало, что Моника говорила слишком громко. Она определенно хотела, чтобы ее заметили.

 

Девочки в клоунских пачках, которые я уже видела раньше, вышли из-за кулис с Мэтью в мальчиковом костюме посередине. Они держались за руки, как и последняя группа, а их преподаватель был в глубине сцены, видимый и детям, и аудитории. Я размышляла, сколько вам должно быть лет, чтобы учителя не было видно.

 

По-прежнему звучала музыка из Щелкунчика, но это была одна из песен для кукол из первого акта. Я не могла вспомнить, какой это был танец, просто приблизительно из той части балета. Маленькие ручки поднялись вверх почти синхронно, а потом они начали танец. Не все девочки танцевали, просто двигались, но Мэтью и еще две крошки танцевали. Выступление не было плавным или идеальным, но было искренним. Они делали то же, что и преподаватель, с улыбающимися лицами, но вскоре Мэтью потерял свою улыбку, на его личике появилась сосредоточенность. Я наблюдала, как он исполнял некоторые движения, которые разучивал у нас дома с Натаниэлем и Джейсоном.



 

— Это глупо, если я скажу, что он хорош? — прошептала я, наклонившись к Мике.

 

Жан-Клод наклонился к нам и шепнул:

— Нет, ma petite, у Мэтью есть природный талант.

 

Музыка закончилась, дети взялись за руки и поклонились. На этот раз аплодисменты были более искренними, по крайней мере, мне так показалось. Ведь не каждый день видишь, как кто-то настолько молодой проявляет зачатки истинного таланта. Когда они ушли за кулисы, Ашер перегнулся через нас, чтобы поговорить с Моникой.

— Твой мальчик хорошо выступил.

 

Она просияла в ответ и имела полное право гордиться. Мика поздравил ее тоже.

— Для трех лет он просто потрясающий, — добавила Джей-Джей.

— Я надеюсь, что Джейсон и Натаниэль видели это. Я наблюдала, как они работали с ним, — произнесла я в их с Моникой сторону

— Мэтью очень понравилось проводить время с его дядями, — сказала Моника.



 

Я отклонилась немного, потому что мне не понравилась эта идея с дядей Натаниэлем и дядей Джейсоном, и нужно было это прекратить, пока дело не дошло до тети Аниты. Мэтью дал нам свои прозвища: Натти, Джейсон-Джейсон, и Нита — для меня. Жан-Клод был скорее Джен-Клодом. Ашер звучал ближе всего к своему настоящему имени.

Мы часто видели Мэтью в последнее время.

 

Снова зазвучала музыка, и вышла следующая группа девочек, на этот раз постарше. И следующий час с небольшим все продолжалось в том же духе. Старшие девочки, иногда те же самые, исполняли балет, джаз, и современные танцы, и даже пару чечеток. Я люблю танцы, и отношения к детям это не имеет, но мое терпение начало улетучиваться примерно к пятой группе усыпанных блестками детишек.

 

Меня предупредили, что школа танцев запретила забирать детей и уходить, пока на сцене не выступит последний ученик. Тогда я просто не поняла, что это значит.

 

В промежутках между номерами я наклонилась через Джей-Джей к Монике и спросила:

— Сколько продлится представление?

 

— В прошлом году было четыре часа, — ответила она.

 

Я посмотрела на нее широко раскрытыми от ужаса глазами. Она засмеялась. Я села назад в свое кресло и обменялась взглядом с Микой.

— Скоро выйдут Натаниэль и Джейсон, — сказал он.

 

— Вы сказали, четыре часа? — переспросил Нечестивец, оборачиваясь со следующего ряда.

 

Я кивнула. Он выглядел болезненно, когда снова повернулся к сцене, хотя я знала, что, будучи охранником, на самом деле он видел гораздо больше, чем представление. Он заметил бы то, что я упустила, и Истина позади нас тоже.

 

Жан-Клод приподнял мою руку и поцеловал тыльную сторону кисти. Он улыбался мне, пытаясь не рассмеяться. Я посмотрела на него, потом поймала точно такой же взгляд Ашера. Я закатила глаза и откинулась в кресле.

 

Я впала в своего рода оцепенение, а затем Мика поднял другую руку с раскрытой программой перед моим лицом. Мне пришлось мигнуть, чтобы прочесть ее. Джейсон Шуйлер был указан в качестве партнера одной из старших студенток, Алисы Шнайдер. Он упоминал, что мужчины на самом деле были своего рода мобильным реквизитом, дающим выпускницам более широкий выбор танцев для их последнего выступления перед поступлением в колледж. "Мы там для того, чтобы девушки хорошо выглядели, а еще, чтобы подкидывать и ловить их".

 

Когда я спросила: "Зачем тогда это делать?", он посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость. Джейсон был в танцевальных и театральных группах в течение всего обучения в колледже, по-видимому, это была какая-то танцевальная тонкость, которой я не понимала, но это имело смысл и для него, и для тех, кого он уговорил помочь. Это была идея Жан-Клода и Джейсона, чтобы экзотические танцоры в Guilty Pleasures и менее экзотические в Danse Macabre, двух клубах Жан-Клода, научились по-настоящему танцевать. Джейсон и Натаниэль работали с ними и преподавателями танцевальной школы все лето. Они были единственными мужчинами в школе и единственными подходящими партнерами, так что большинство старших девушек взяли наших мужчин на это представление.

 

Балерина, танцующая с Джейсоном, была на самом деле меньше, чем он, а поскольку он всего на дюйм выше меня, она казалась крошечной в черной пачке с белым трико и вспышками блесток на волосах. Джейсон убрал свои длинные светлые волосы в тугой, гладкий хвост, так что они казались короткими. Он был одет в костюм, который соответствовал ее одежде, и я поняла, что никогда не видела Джейсона в черном раньше. Они оба были элегантны. Джейсон, как правило, улыбался, шутил, и он был одним из моих лучших друзей. А также любовником. Он был милым и приятным, но я никогда не догадывалась, что он может быть таким элегантным и красивым. Заиграла музыка, и я сразу поняла, почему она хотела, чтобы он стал ее партнером. Я знала, что Джейсон хорошо двигается и хорошо танцует и видела некоторые репетиции, но я не часто наблюдала его с девушкой. Я никогда не видела, чтобы он двигался подобным образом в танце.

 

У него была грация танцора с многолетней подготовкой и оборотня одновременно. Все оборотни хорошо двигались, словно это приходило вместе с болезнью в их крови. Ему не очень много нужно было делать: удерживать ее на пуантах, помогать кружиться, поднять несколько раз, и, наконец, поднять ее полностью над головой на одной руке и пронести ее выгнутое аркой тело по сцене, чтобы закончить движение падением, от которого замирало сердце, и поймать в дюйме над полом, такую изящную и нежную в его объятиях.

 

Последнее движение заставило всех присутствующих ахнуть. Наступил момент мертвой тишины, а затем раздался гром аплодисментов. Джей-Джей наклонилась и сказала:

— Этот момент тишины стоит больше, чем аплодисменты после. Это означает, что у вас вышло, — она хлопала, пока говорила, и когда весь зал поднялся на ноги, мы присоединились к нему.

 

Девушка присела в реверансе и получила букет роз от одного из предыдущих студентов, который еще был в костюме. Они поцеловали друг другу щеки, а затем балерина взяла две длинные розы из своего букета и протянула их Джейсону. Он подошел, взял розы, поцеловал ее руку, и тогда она настояла на том, чтобы он прошел вперед, и они поклонились вместе. Мне не нужно было объяснять, что Алисия таким образом показывала, что знает, что не смогла бы поразить аудиторию без помощи Джейсона.

 

Он сиял, глаза горели, хотя грудь все еще тяжело вздымалась от усилий, затраченных на то, чтобы поднимать и бросать ее, создавая иллюзию красоты и легкости.

 

Джей-Джей сказала:

— Я не завидую тому, кто идет следующим.

 

Я согласилась и очень обрадовалась, что это оказалось самостоятельное выступление старшей девушки. Я не хотела, чтобы один из наших парней конкурировал с тем, что мы только что видели. Думаю, это было чертовски тяжело переплюнуть.

 

Девушка была хороша, но не настолько, и я сочувствовала, что здесь, на ее последнем представлении, она, должно быть, понимала, что не ошеломит публику. Я думаю, это было грустно.

 

Но у следующий выпускницы в качестве партнера числился Натаниэль Грейсон, и я обнаружила, что подалась вперед в своем кресле. Речь шла уже не просто об исполнении, но о том, как себя будет чувствовать Натаниэль после того как видел Джейсона на сцене. Они были лучшими друзьями и обычно не соревновались как парни, но все же, Натаниэль был другим моим парнем, с которым я жила, и я немного волновалась. Натаниэль, в отличие от Джейсона, никогда не был в танцевальном классе до того как Джейсон начал его учить. Еще до того, как ему стукнуло десять, он попал на улицу и с тех пор катился по наклонной плоскости. Натаниэль был проституткой, порно-звездой, все еще был экзотическим танцором, так что он выступал и раньше, но не так.

 

Рука Мики напряглась в моей, и мы обменялись взглядом.

— У него все получится, — произнес Мика. Но когда он это сказал, я поняла, что он тоже волнуется. Я поняла, что дело не только во влюбленности в Натаниэля, а еще и в том, что из-за его ужасного детства мы почти по-родительски беспокоились о нем. Это звучало глупо, но у него никогда не было шанса стать одним из крохотных малышей в их забавных костюмах, сопровождаемых улыбками их родителей. Он столько утратил в детстве, что теперь пытался наверстать кое-что из того, что упустил. Он не проявлял никакого страха сцены в отношении сегодняшнего выступления. Только мы с Микой волновались.

 

Натаниэль вышел на сцену рука об руку с его балериной. Девушка была одета в прозрачное белое платье поверх белого трико, так что создавалось впечатление белых и серебряных одежд, элегантных одежд, которые двигались вокруг нее, будто дышали. На Натаниэле были белые колготки, а рубашка с открытым воротом была из более плотного материала и свободной. Его плечи выглядели чрезвычайно широкими, а все остальное выглядело еще лучше в белом трико, но возможно, это было только мое мнение. Его каштановые волосы до пят были собраны в узел на затылке. Белокурые волосы балерины были коротко острижены и окружали ее лицо как кружево. Из этого конца зала его лавандовые глаза выглядели голубыми.

 

Заиграла музыка, и хотя это был балет, но совсем другого рода. Джейсон и его балерина двигались в пространстве, они были блестящими и технически великолепными, но теперь мы увидели разницу. Эта балерина и Натаниэль рассказывали историю. Я не знала музыки, и мне это было не нужно, потому что они рассказывали своим телом, лицом и руками. Это было изящно и красиво, и они играли. Это был не просто танец, а настоящий театр.

 

Это была история любовников, которые потеряли друг друга и нашли вновь, и история великой трагедии. Натаниэль держал ее, но так мягко, как будто их тела сплавлялись друг с другом, а их взгляды заставили зрителей следить за их руками, за тем, как они поднялись над их головами, так что не осталось ничего важнее этих сплетающихся рук, кистей, пальцев.

 

Я знала, что Натаниэль умеет танцевать, но точно также, как я не знала, что Джейсон может быть элегантным, я не догадывалась, что Натаниэль мог делать подобное. Это было и удивительно, и замечательно, и заставило меня ощутить потерю: кем бы он мог стать в жизни, если бы все было иначе. Конечно, ему было всего двадцать два. Нельзя было сказать, что для него уже слишком поздно менять работу. Но странно было думать, что если бы Натаниэль не работал в Guilty Pleasures, положение вещей могло бы быть другим, как если бы человек, который умирал и танцевал на сцене, был бы кем-то еще, если бы он делал это каждый вечер.

 

Он лег на сцену, а волосы начали раскручиваться из узла, и я решила, что это непредвиденная случайность, и только когда она рухнула на него сверху, поняла, что волосы были частью шоу, эмоциями. Волосы рассыпались вокруг них по светлой деревянной сцене, и что-то в падающем на них свете или из-за цвета геля превратило все эти каштановые волосы в красные, так, как будто они оба лежали в луже густой крови. Она сделала один бессмысленный последний жест бледными руками и снова, благодаря освещению, оказалась в слабом, белом свете, так что казалась почти призрачной. Это был изящный трюк с освещением, ее свечением и эфирностью, в то время как Натаниэль лежал в более богатых красных тонах, так что в танце было заключено все: смерть и насилие, и трансцендентность, и красота.

 

Снова наступила тишина, не нарушаемая даже дыханием. Свет приглушили, чтобы мы не видели, как они покидают сцену. А потом зрители поднялись опять, и это было замечательно.

 

— Боже мой, — сказала я, когда стояла и хлопала вместе со всеми. Мика рядом со мной качал головой. Мне было интересно, не размышляет ли он над теми же вещами, что и я.

 

— Наш котенок стал котом, — сказал Жан-Клод рядом со мной.

 

Я наклонилась за Микой к Джей-Джей.

— Скажи, я просто влюблена в него, или это на самом деле было потрясающе?

 

Она кивнула.

— Это было действительно хорошо! Чуть больше времени и труда, и это может стать потрясающим.

 

Балерине преподнесли другой букет роз. Она разделила свой букет пополам, преподнесла половину Натаниэлю и обняла его.

 

Моника наклонилась мимо Джей-Джей и сказала тихо, но не так тихо, чтобы Джей-Джей не могла расслышать:

— Подумать только, ты заберешь его домой и будешь играть с ним.

 

Должно быть, я обернулась довольно резко, и то, что я хотела сказать, не было дружелюбно, но Мика схватил меня за руку и закрыл мне обзор. Выражения его лица было достаточно. Это заставило меня считать до десяти. Но пока я считала, меня опередила Джей-Джей, воскликнув:

— Ты собираешься это так и оставить?

 

Я посмотрела на Мику.

— Нет, но не переусердствуй, — сказал он.

 

Я кивнула.

— Что-то не так? — спросил Жан-Клод, наклоняясь к нам.

 

Я перегнулась через всех.

— Натаниэль — не вещь, ясно?

 

Она отмахнулась от меня, но что-то в ее лице выдало, что она просто дразнила меня. Единственный вопрос был, почему?

 

Вивиан по другую сторону от нее вела себя совершенно тихо во время всей этой сцены. Она стояла и аплодировала, но не смотрела на нас. Будто была совсем не здесь.

 

Я потянулась мимо Моники и дотронулась до руки Вивиан. Она вздрогнула и повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами. Она была верлеопардом — к ним невозможно подкрасться, но я действительно испугала ее. О чем она так напряженно думала?

 

Ашер сказал что-то Жан-Клоду. Я уловила вполне достаточно, чтобы знать, что это французский и не более, но что бы он ни сказал, Жан-Клод выглядел еще менее счастливым, чем я в отношении Моники. Я видела лицо Ашера, когда он смотрел на другого мужчину, и я знала этот взгляд. Похожий взгляд у него был, когда он попытался поцеловать Мику сегодня. Что, черт возьми, случилось с Ашером сегодня? Он мог быть напористым и вообще занозой в заднице, но у него обычно была причина, которую я могла выяснить. Сегодня я терялась в догадках.

 

Следующей выпускницей была балерина Стивена. Я гадала, смогут ли они превзойти или хотя бы приблизиться к тому, что сделали Натаниэль и его партнерша. Но к счастью всех заинтересованных сторон, это был джазовый танец, номер из старого бродвейского мюзикла. Девушка и Стивен оба были в мягких фетровых шляпах, белых рубашках с закатанными рукавами и свободными воротниками, расстегнутых жилетах и слаксах с поясами. У обоих волосы спускались ниже плеч, его вились и были светлыми, у нее были кудрявыми и каштановыми. Части его костюма были черными, а у нее — в тонкую полоску.

 

Номер был смешным, с намеренными скользящими падениями по сцене. Они скользили из одного угла сцены в другой, разминаясь в дюймах друг от друга. Это было спортивно, весело, и так сильно отличалось от двух других номеров, что сработало.

 

Они закончили тем, что она запрыгнула на руки к Стивену, и он унес ее за кулисы. На этот раз аплодисменты прозвучали немедленно, смешавшись со смехом, нам необходимо было что-то светлое после печали предыдущего номера.

 

— Очень в духе Джина Келли, — сказал Мика.

 

— Я даже не знала, что Стивен умеет исполнять чечетку, — проговорила я.

 

— Он научился для шоу, — сказала Вивиан.

 

— Ого, — сказала я, — вот это оперативность!

 

Вивиан улыбнулась, и выражение тихой гордости пробежало по ее лицу — это были ее самые положительные эмоции за всю ночь. Стивен и старшая девочка поклонились, и он получил несколько роз из ее букета. Вивиан глядела на него сияющими глазами, и даже незнакомый с этой парочкой человек мог понять, что она его любит.

 

Сцена опустела, музыка изменилась. Это был тот номер, который заставлял Джейсона нервничать. Он и последняя выпускница должны были танцевать номер, хореографию которого для них поставил он сам. Он часто ставил хореографию в Guilty Pleasures, но он сказал: "Это не то же самое, Анита. Клиентам на самом деле не так уж важно, танцуем мы или нет, они хотят видеть тела. Это — другое дело". Я никогда раньше не видела, чтобы он так нервничал из-за выступления на публике. С одной стороны, это было мило, а с другой — заставляло переживать.

 

Я поймала Джей-Джей на том, что она улыбалась, водя пальцем по его имени, напечатанному в программе. Это была грустная улыбка, как будто она размышляла о том, что могло бы быть.

 

Им с Джейсоном было лишь по двадцать три, но улыбка была печальной, как будто двери были закрыты, выбор сделан, и не было пути назад. Или, может быть, я была слишком романтично настроена. Не-а, только не я, только не романтично. Любой мужчина в моей жизни мог бы это подтвердить.

 

Балерина выбежала на неярко освещенную сцену. Она была одета в белую шелковую ночную рубашку, и ее лицо, ее тело — все говорило о страхе. Но, как и в любом хорошем фильме ужасов, страшилище никогда не показывается там, куда ты смотришь.

 

Джейсон спрыгнул с потолка. Я знала, что он должен быть на узком мостике, но казалось, что он просто спрыгнул с неба и приземлился перед ней на четвереньки. Ее крик, когда она повернулась и увидела его, прорезал внезапную тишину аудитории. Музыки по-прежнему не было, когда он медленно выпрямился, одетый только в облегающие колготы, так, что мышцы в его верхней части тела напряглись и выступили, когда он подымался на ноги. Его волосы были распущены: волна желтого, рассыпавшаяся по плечам и наполовину закрывающая лицо. Он стоял, мускулистый, красивый, дикий, и так же, как она излучала страх, от него исходила аура хищника.

 

Девушка повернулась и побежала прочь. Джейсон пронесся размытым движением и вдруг оказался прямо перед ней. Она издала еще один крик, но он почти утонул во вздохе аудитории.

 

Потихоньку зазвучала музыка, в то время как она начала бегать по сцене, а он всегда оказывался впереди. Я знала, что он оборотень. Я знала, что он может двигаться быстрее, чем любой человек, но я никогда не видела, как это делает Джейсон.

 

Он всегда казался более человечным, чем большинство, но на этой сцене, в этот момент, он перестал притворяться. Он был мускулистой молнией, волосы летели вокруг него, когда он двигался.

 

В конце девушка упала на середину сцены. Ее худенькая грудь поднималась и опускалась так тяжело, что это было заметно. Она протянула руку, как будто хотела удержать его на расстоянии, в то время как он кружил вокруг нее.

 

Я слышала, как Джей-Джей прерывисто выдохнула. Я на секунду перевела взгляд со сцены на нее. Ее лицо выражало желание и ранимость и еще какую-то эмоцию, которую я не могла определить.

 

Мика коснулся моей руки, и я оглянулась: Джейсон и девушка танцевали. Словно бы он воплотил игру кошки с мышкой, за исключением того, что кот больше думал о сексе, чем о еде.

 

Девушка играла девственную жертву, тонкие руки поднимались и опускались, пряча ее лицо, ее тело отклонялось лишь затем, чтобы найти его руки, грудь, тело, готовое поймать и удержать ее, а затем, когда музыка стала громче, она растворилась в его теле, и они танцевали. Они танцевали, двигались, и он показал, на что было способно его тело, а она — насколько владела своим. Существовало не так уж много человеческих танцоров, которые могли бы держаться на таком уровне, и еще меньше их было среди выпускников средней школы. Мне не обязательно было лучше разбираться в танцах, чтобы понять, что я видела что-то особенное, кого-то особенного. Черт возьми, двоих. Мне было почти трудно смотреть и думать, что это Джейсон, наш Джейсон.

 

Музыка изменилась, поначалу незаметно, и тогда Джейсон начал отстраняться, а девушка тянуться за ним. Я думала, что искушение закончено, пока не поняла, что Джейсон теперь убегал, а девушка внезапно оказывалась перед ним. Она оказывалась перед ним не из-за сверхчеловеческой скорости, а из-за того, что он неохотно смотрел назад. Они обратили соблазнителя в жертву, и постепенно Джейсон стал излучать страх, а девушка начала его преследовать.

 

Музыка звучала все пронзительнее, пока они танцевали друг вокруг друга на сцене, а потом он упал. Это было одно из тех изящных падений, когда он поймал себя, волосы скользнули вниз, полностью скрыв лицо, и его сильные мускулистые руки потянулись наружу, словно для того, чтобы отвести удар, когда она подобралась поближе.

 

Ее рука сжала его руку, и казалось, что мир сузился до переплетения их пальцев. Он рухнул на сцену, с рукой, заломленной под острым углом, потому что девушка продолжала держать ее, когда повернулась, чтобы взглянуть в зал. Ее лицо было ясным и чистым, глаза смотрели вызывающе, такая прямая, высокая и доминирующая над ним, скорчившимся у ее ног. Она рванула его руку, как бы выкручивая ее за спину, и он встал на колени, согнув спину, словно от боли. Внезапно она резко отпустила его, вынудив почти упасть, а затем направилась прочь со сцены. Их освещали два прожектора, когда она удалялась. Свет стал нарастать, когда она двинулась, гордая и смелая. Джейсон рухнул на свету и начал плакать, долгие безмолвные стенания сотрясали его тело так же, как двигалась ее грудь при дыхании в начале танца.

 

Свет почти угас, почти потух, когда она остановилась на самом краю сцены, чтобы оглянуться назад, и он упал на колени, вытянув одну ногу, одной рукой потянувшись к ней, а другой прикрывая лицо, как бы скрывая слезы. В какой-то момент они так и застыли, и музыка смолкла. Девушка повернулась и ушла со сцены, а Джейсон свернулся в клубок в центре, и свет погас.

 

Молчание на этот раз продлилось больше, и, клянусь, я слышала, как некоторые люди вздыхают, словно до сих пор задерживали дыхание. Джейсон и девушка вышли и взялись за руки все также в тишине, и только когда они двинулись в сторону передней части сцены, аудитория отреагировала. Толпа поднялась с громовым криком "браво" и просто вопя, как будто они были на рок-концерте, а не на танцевальном вечере.

 

Мы хлопали, пока не заболели руки. Мика обнял Джей-Джей, и я поняла, что она плачет. Я тоже обняла ее. Рука Жан-Клода обхватила меня за плечи, и я повернулась, чтобы встретиться с ним губами. Он произнес, перекрывая гул толпы. — Все они растут, наши молодые люди.

 

Я могла только кивнуть. Я знала Джейсона и Натаниэля с тех пор, как им исполнилось девятнадцать, и мальчики, которых я встретила, не были мужчинами, которых я видела сегодня. Я не была уверена, что "созревание" является правильным термином, может быть, лучше подходило "становление".

 

Ашер уже сидел. Я посмотрела на него и увидела блеск розоватых слез на его лице. Я склонилась над ним через Жан-Клода. Он вытер слезы, как будто не хотел, чтобы я заметила, но принял предложенный поцелуй, хотя и не вложил в него сердце. Я спросила:

 

— С тобой все в порядке?

 

— Я не знал, что наш маленький волк может быть настолько прекрасным, — ответил он.

 

— Я тоже, — сказала я. Но, глядя ему в лицо, я не была уверена, что имею в виду то же, что и он. Это был один из тех моментов, когда те же слова могут означать совершенно разное. Я знала, что упустила что-то, но была так озадачена, что не могла даже понять, какие вопросы задать, чтобы разобраться в настроении Ашера. Что-то случилось, что-то серьезное и эмоциональное, и я не знала, что это такое.

 

Публика начала двигаться к сцене. Родители маленьких танцоров, по-видимому, могли забрать своих детей прямо со сцены. Моника вернулась к нам с Мэтью на руках.

 

Джей-Джей отыскала Джейсона и была представлена его партнерше по танцу. Девочка явно была рада встрече с Джей-Джей, которая достигла всего, о чем она мечтала. Джей-Джей была профессиональной танцовщицей в одной из крупнейших танцевальных трупп Соединенных Штатов и, возможно, мира. Большинство танцоров никогда не достигали таких вершин.

 

Мика и я двинулись вперед рука об руку, чтобы найти Натаниэля. Вивиан оказалась позади нас, словно боялась оставаться в толпе сама. Я предложила ей другую руку, и она приняла ее с благодарной улыбкой. Вивиан, как правило, была очень нервной, но я не знала, что она не любит толпы. Всегда ли она их боялась, или это было что-то новое? Она была одной из наших верлеопардов. Я должна была знать такие вещи.

 

Нечестивец вдруг оказался рядом с нами.

 

— Тебе не следует разделять охрану, Анита.

 

Я оглянулась, но слишком быстро, чтобы увидеть Истину с Жан-Клодом и Ашером.

 

— Извини, — сказала я.

 

Мика поднял руку вверх, и я поняла, что он увидел Натаниэля и Стивена. Нечестивец помог нам пробраться сквозь толпу, и мы нашли их. Стивен сошел со сцены, чтобы обнять и поцеловать Вивиан. Он был счастлив, как никогда. Там же оказался Натаниэль, и меня тоже обняли. Он поднял меня в воздух и покрутил. Это заставило меня рассмеяться. Он просто был переполнен эмоциями, и так и должно было быть.

 

Он поцеловал меня, все еще держа над собой, так что я скользнула по его телу, по-прежнему пойманная в поцелуе и в его руках. Он поставил меня на ноги, задыхающуюся от его внимания.

 

Мика хлопнул его по плечу и вдруг оказался в его объятиях. Был момент, когда Мика замялся, а потом просто оставил все как есть. Такие объятия можно было увидеть в любой области спорта в мире, но, когда объятия разжались, Натаниэль поцеловал его, и этого в спорте уже было не увидеть. Наедине они целовались, но не в общественных местах. Был момент, когда Натаниэль выглядел испуганно, и думаю, собирался извиниться. Но Мика покачал головой, положил руку на затылок другого мужчины, наклонился и поцеловал его в ответ, мягко и крепко. Мика отклонился с улыбкой на лице, а Натаниэль выглядел немного оцепеневшим, а затем к нему вернулась улыбка, с которой он спрыгнул со сцены, такая счастливая, что он просто сиял от нее.

 

Я обняла их обоих и удержала в объятиях на некоторое время. Что-то за моей спиной заставило меня обернуться. Я обнаружила Жан-Клода и Ашера с Истиной рядом с ними. Лицо Жан-Клода было красивым и не читаемым, лицо, которое он использовал, когда скрывал то, что думает, но лицо Ашера выдало все. Гнев, нет, даже ярость. Что-то привело Ашера в совершенное бешенство.

Я снова обняла своих мужчин, наслаждаясь этим моментом, но теперь я знала, что момент сейчас пройдет, и мне придется разбираться с этим выражением на лице Ашера. Некоторые моменты бывают идеальны, а потом кто-то приходит и все идет к такой-то матери. Разве не так?


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Глава 2. Я добралась до лестницы и все еще переполненного фойе | Глава 4. Жан-Клод и Ашер взяли лимузин с Нечестивцем и Истиной и поехали вперед, в Цирк Проклятых
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.044 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты