Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Глава 8. Ашер освободился от штанов и всего остального, хотя был момент, когда он засомневался насчет рубашки




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  7. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  8. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  9. ГЛАВА 01
  10. ГЛАВА 06

Ашер освободился от штанов и всего остального, хотя был момент, когда он засомневался насчет рубашки, потому что наиболее серьезные шрамы были на груди и животе с одной стороны, и он не мог прикрыть их волосами, как лицо. Месяцы назад мы с Жан-Клодом уже сделали все, что могли, чтобы вселить в него уверенность. Ричард с его идеальным торсом снова привел Ашера в смущение и заставил застесняться, — слова, которые я бы не подумала употребить в его отношении ни при каких обстоятельствах.

 

Мы с Жан-Клодом взглянули друг на друга, размышляя, как помочь двум мужчинам решить этот вопрос, когда Ричард сказал:

— Жан-Клод сказал тебе обнажиться — так сделай это.

 

Ашер хмуро посмотрел на него. Его расстегнутая рубашка все еще была запахнута. — Он, вообще-то, сказал мне раздеться.

 

Ричард открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, как мне показалось, но что-то заставило его взглянуть на Жан-Клода. Что-то большее, чем взгляд, промелькнуло между ними. Полагаю, Жан-Клод прошептал ему что-то мысленно, как мог говорить со мной. Что бы он ни сказал, лицо Ричарда смягчилось. Он повернулся к Ашеру.

— Ты еще не видел шрамы от серебряных пуль, которыми меня чуть не убили летом прошлого года, — он провел рукой по своей широкой, нетронутой горе мышц. — Эта половина была месивом шрамов. Я думал, навсегда. Так обычно и бывает, если вообще остаются шрамы. Я не считаю себя самовлюбленным, но я не люблю шрамы. Мне не нравится быть несовершенным. Я узнал, как убрать мои шрамы, когда Жан-Клод начал использовать силу для исцеления своих ран. Он позволил мне взять достаточное количество сил из триумвирата, чтобы вернуть все, как было, — он раскинул руки, демонстрируя всю эту красивую гладкую кожу.

 

Я знала, что они использовали энергию из нашей силы в качестве инструмента для своего исцеления. Это было одно из серьезных преимуществ вампирских меток, — но даже не догадывалась, что если бы у нас не было достаточно сил, сейчас в комнате находилось бы трое мужчин с серьезными шрамами на всем этом сливочном и загорелом добре, соответственно.

 

— У меня нет триумвирата, к которому бы я мог обратиться, — угрюмо произнес Ашер, вцепившись в свою рубашку.

 



Ричард пошел к нему.

— Я пытался по-хорошему, но сочувствие только заставляет тебя сердиться. Я все понял, так что позволь мне попробовать что-то другое, — он молнией метнулся, одной рукой сгребая Ашера за волосы, другой рукой обхватывая талию мужчины, прижимая его к себе. Это было внезапно, грубо, но снова на грани поцелуя. Гнев Ашера, казалось, испарился в сильных руках Ричарда.

 

Сверля взглядом эти бледно-голубые глаза в дюймах от себя, Ричард прорычал:

— Я хочу, чтобы ты обнажился. Я хочу видеть все. Хочу, чтобы ты был связан и обнажен, и если мне придется еще раз просить тебя раздеться, я сорву одежду силой, — он почти отбросил Ашера от себя и отошел.

 

Ашер пошатнулся, ухватившись за кровать, чтобы не упасть. Когда он смог стоять устойчиво, его рубашка полетела на пол, а следом и вся остальная одежда. Что-то в желании Ричарда видеть его обнаженным и связанным успокоило его и заставило ощутить желание. Он больше не колебался.

 

Мы привязали Ашера, стоящего на коленях, к одной стороне кровати, по центру между стойкам. Он был достаточно близко к краю кровати, так что если бы мы хотели, могли бы позволить ему свесить ноги, но мы начали с удобной, коленопреклоненной позы. Кровать была той же самой, но раму сменили с последнего раза, когда с нами был Ричард. Рама была металлической и ручной работы, так что на ней были отдельные места для крепления по всей длине. Первоначально это было сделано для того, чтобы Ашер мог научить меня руководить Натаниэлем, но это означало, что все мы испытывали кровать с обеих сторон. Правило гласило: никогда не пробовать на подчиненном того, что сначала не попробовал на собственном теле. Было несколько вещей, которые хотел Натаниэль, но которые я не могла или не хотела примерить на себя, потому что уровень боли был слишком высок, а я не исцелялась так же, как он. Ашер испытал более чем одну сессию в этой области, но даже он сказал контрольное слово и остановил игру, а Натаниэль так и не дошел с нами до своего предела боли. Честно говоря, пределы Натаниэля в этой области по-прежнему пугали меня, даже если интриговали.



 

Жан-Клод вытащил чемодан для игрушек, — не коробку для игрушек, а большой квадратный чемодан. Это был один из тех огромных старомодных чемоданов, достаточно больших для того, чтобы спрятать в нем тело. Мы навсегда переместили его в спальню около месяца назад, вместо того, чтобы взять несколько игрушек и положить их в спальне. Это было молчаливым признанием того, что мы делали в постели и друг с другом. Я никогда не мечтала увидеть Ричарда на коленях, копающимся в игрушках. Я знала, что он любит этот вид секса, он был прав: Райна не создавала желание, она просто выпустила его наружу. И то, что он достаточно примирился с собой, чтобы признаться нам в этом, было ничем иным, как чудом. Если чудесами вы называете вещи, которые никогда не ожидали увидеть: например, как Сент-Луис Рамс выигрывает Супер-кубок, или катание на коньках в аду.



 

Жан-Клод просто снял рубашку и остался в кожаных штанах и сапогах, очень в стиле BDSM. Рядом с голым связанным Ашером мой бизнес-костюм с короткой юбкой смотрелся очень некстати, но Жан-Клод это исправил. Это было кожаное платье, короткое, но с настоящей юбкой и зауженное в талии. Оно смотрелось так, словно Джун Кливер решила заняться садомазохизмом. Я пошла переодеться в ванную, захватив также пару туфель на высоких шпильках. Туфли я носила раньше, но платье было новое. Истинная красота платья открылась мне только тогда, когда я надела его и начала играть с крупной молнией, которая спускалась по нему спереди до самого низа. Верхняя часть платья была достаточно тесной в груди, так что она удерживала мою грудь без лифчика, даже когда молния была застегнута только до половины. Моя грудь оставалась приподнятой, и как бы я ни двигалась, она бы не выпала случайно. Нет, мне следовало спустить молнию и показать их. Или же я могла застегнуть платье до самого верха и вовсе не демонстрировать свои прелести. Это было хорошее платье. Я играла с застежкой-молнией до тех пор, пока мои груди не стали смотреться так, словно выпадают или вот-вот выпадут, но я знала, что они зафиксированы на месте, — ну, также хорошо зафиксированы, как грудь на теле. Я увидела себя в зеркале в ванной, когда шла к двери, и это остановило меня. Я не очень любила свою грудь, но ее вид в этом платье с широким кожаным поясом, делающим мою талию еще тоньше во всей этой коже со свободной юбкой, привлекал внимание. Да, это даже меня заставило подумать: "Вау, посмотрите на всю эту сочную прелесть". Нельзя сказать, что я привыкла так думать о своей груди.

 

Когда я вышла в этом платье, Жан-Клод позволил мне увидеть на его лице, насколько ему понравился мой вид.

— Mon Dieu, ma petite, — он схватил Ашера за волосы и повернул его, чтобы тот мог меня видеть. Угол был болезненным, но, как и с Ричардом, Ашер не отреагировал на это как на боль. Жан-Клод приблизил его лицо к своему и сказал: — Посмотри на нее, Ашер. Смотри на нее и знай, что ты не сможешь прикоснуться к ней сегодня. Он отпустил его золотые волосы и подошел ко мне, оставив Ашера висеть, как будто он не имел значения. Я знала, что это часть игры и верила, что Жан-Клод знает, какого вида подчинение признает Ашер. Если бы я была связана, унижение или мучение сорвало бы меня с петель и отбросило назад к моей позиции: пошел-к-черту-и-ты-меня-не-выебешь.

 

Жан-Клод подошел ко мне и предложил руку. Шпильки были четыре дюйма высотой. Я сказочно смотрелась в них, но в то время как моя сексуальность возросла, моя изящность явно упала, по крайней мере, так я это ощущала. Он заверял меня, что если я стану носить их достаточно часто, чтобы привыкнуть, то почувствую себя лучше. Конечно.

 

Благодаря его руке, поддерживавшей меня, я чувствовала себя в них комфортно. Плетки и несколько кнутов были разложены рядом с кроватью ровными рядами. Я увидела Ричарда в конце кровати, скрытого опоясывающими кровать занавесями.

 

— Они не подходят, — сказал Ричард.

 

Жан-Клод достал кожаные штаны, которые должны были подойти Ричарду. Я поняла, что это, должно быть, те же, в которых я видела его не раз. Но это было больше года назад и, видимо, не только его руки стали больше от поднятия тяжестей.

 

Жан-Клод провел меня вокруг основания кровати. Ричард склонился к ней, его тело согнулось почти вдвое, когда он натягивал конец кожаной штанины через лодыжку и ступню. Он завязал волосы в хвост, так что от шеи до талии мне виден был изгиб этой спины, покрытой гладкой, по-летнему загорелой кожей.

 

Он покачал головой и сказал: — Бесполезно. Я нарастил слишком много мышц. Потом он поднял глаза и увидел меня в платье. Если лицо Жан-Клода было всем, что я хотела увидеть, то лицо Ричарда было и лучше, и хуже. Он сполз с кровати, тяжело приземлившись на пол. Он сидел с кожаными штанами на коленях и смотрел на меня так, будто я ударила его между глаз молотком. Байрон, один из наших новых британских вампиров, назвал бы его ошарашенным. Если бы у меня были сомнения по поводу одежды, вид Ричарда изменил бы мое мнение в один миг.

 

Потом Ричард собрался с силами и схватился за кровать, чтобы подняться. Он все еще держал брюки в одной руке у своего тела, но он распрямил свои шестифутовые плечи, а лицо приняло высокомерный вид модели. Большую часть времени я не была уверена, что он знал, насколько был красив, но потом на его лице появилось это выражение, и я знала, что он понял, насколько удивительно выглядел. Поскольку большая часть ног была открыта, я увидела дополнительные мышцы, которые не позволяли ему надеть брюки. Потом он отпустил штаны и позволил увидеть себя целиком. Он дал мне понять, что на мой вид в платье отреагировало не только его лицо.

 

Моя рука сжалась на руке Жан-Клода, потому что я вдруг почувствовала себя недостаточно устойчиво на высоких шпильках. Я не видела своего лица, но подозреваю, что наступила моя очередь выглядеть, словно меня треснули молотком промеж глаз, моя очередь быть ошарашенной. Все же он так действовал на меня почти с первого раза, как я его увидела обнаженным в постели, об этом следовало задуматься. Я никогда не спрашивала, что он делал в постели с женщиной-оборотнем. Я всегда предполагала, что они только что потеряли сознание, обратившись из животных в людей. Большинство оборотней едва ли не впадали в кому на несколько часов после обратного превращения. И кто-то положил их между простынями, чтобы они выспались. Глядя на него, стоящего там, я поняла, что предположение, вероятно, было наивным.

 

— Твое лицо, — сказал Ричард, — на какое-то мгновение на нем было именно такое выражение, которое я мечтал увидеть, а потом ты стала думать о чем-то другом. Ты перестала меня видеть. О чем…, о ком ты думала, когда смотрела на меня?

 

Лицо у него все еще было почти невозможно красивым, свободные от волос скулы, подчеркивающие темный цвет кожи, вылепливали его лицо с болезненным совершенством, но сейчас на нем также отражался гнев, и это было не очень привлекательно. Из всех мужчин в моей жизни, только он когда-либо использовал свой гнев против меня.

 

— Ма petite, — произнес Жан-Клод, — и моего прозвища было достаточно. Он хотел сказать мне, чтобы я попыталась исправить это. Я все поняла. Никогда прежде мы с нашим Ричардом не были так близко к чему-то реально работающему. Как только я подумала о "нашем" Ричарде, я поняла, что это не моя мысль. Я давно перестала думать о нем как о своем, но это было нормально. Теперь нам это было нужно, как детям, пытающимся помирить их ругающихся родителей до того, как развод разобьет семью и разделит имущество. Проблема с нами тремя была в том, что "имущество" включало людей. Больше, чем любой ребенок, нашим имуществом в этом городе были вампиры, вервольфы и прочие оборотни. Нам нужно было вырасти и научиться исправлять свои ошибки.

 

— О тебе, Ричард. Я думала о том, как впервые увидела тебя. Ты лежал в постели Жан-Клода, в комнате под Цирком проклятых, в кровати рядом с женщиной-оборотнем. Вы оба были голые, и я никогда не спрашивала, что ты делал в постели с голой женщиной. Я никогда не спрашивала, как вы там оказались в таком виде.

 

Гнев начал уходить, оставляя на его лице лишь смущение и делая его каким-то более реальным.

— Что ты хочешь услышать?

 

— Я не знаю! Просто я подумала, что никогда не спрашивала об этом. Я никогда не спрашивала, были ли вы с Рашадой любовниками. Ты попросил меня о свидании в ту же ночь, так что я предположила, что ты ни с кем другим не встречаешься. Это было наивно, Ричард? Я повела себя, как наивная дурочка тогда?

 

Его лицо смягчилось, и он улыбнулся. Тогда он подошел к нам, не злой или высокомерный, а нежный. Когда он двигался, я могла смотреть ему в лицо, а не пялиться ниже. Очко в мою пользу, но, честно говоря, взгляд на его лицо в тот момент значил для меня больше, чем видеть его обнаженным.

 

Он коснулся моего лица, и его кожа была теплее, чем должна была быть. Тепло объятий против холода ночи, и я повернула лицо к этому прикосновению, а он повернул руку так, чтобы я могла положить лицо в теплую чашу его ладони.

 

— Мы оба были, — тихо проговорил он, и я поняла, что другая его рука потянулась мимо меня. Я повернула голову, но его рука была достаточно большой, чтобы мое лицо все еще покоилось в ней, когда я смотрела, как он касается волос Жан-Клода.

 

Ричард привлек нас к себе, пока наши лица не оказались близко друг к другу. Им пришлось нагнуться, чтобы коснуться своими лицами моего лица. Волосы Жан-Клода и мои смешались, создавая путаницу черных локонов, так что трудно было сказать, где были чьи волосы. Руки Ричарда были на наших головах, пальцы пропущены сквозь пряди волос, так что я могла чувствовать их на затылке. Его пальцы прошлись по моей коже, как бы массируя. Я знала, что то же самое он делает с Жан-Клодом. Я могла бы проследить все по тактильной памяти, по-настоящему почувствовать, что ощущает Жан-Клод, но он знал, что это испугает меня, поэтому мы работали над простым знанием без видения. Я просто знала, что делает Ричард.

 

Он сжал наши лица вместе и прошептал: — Если бы мы знали, что случится, мы бы сбежали друг от друга?

 

Я не знала, что сказать, но Жан-Клод знал.

— Спроси лучше, mon ami, были бы мы все сейчас живы, если бы у нас не было возможности обратиться друг к другу в беде? Спроси, сколько из наших вампиров и волков были бы мертвы, либо захвачены мастерами-садистами?

 

— Не только мои волки, — сказал Ричард. — Анита и Мика помогли многим оборотням в городе, — я услышала его долгий выдох. Он повернул голову, чтобы коснуться губами моего лба. Слишком мягко, чтобы назвать поцелуем. — Если вы хотите сохранить Ашера в качестве второго, своего заместителя и удержать вергиен в городе, мы должны приручить его.

 

— Oui, — сказал Жан-Клод.

 

— Что ты подразумеваешь под словом приручить? — спросила я.

 

Ричард усмехнулся, отклонившись, чтобы взглянуть на нас обоих, но больше на меня.

— Эти подозрительные нотки в твоем голосе, в этом вся ты, Анита, полностью вся ты.

 

Я нахмурилась, одна рука на бедре, другая — по-прежнему на руке Жан-Клода.

— Я - все еще я, Ричард. Как же еще я могу звучать?

 

— Как я могу любить тебя и по-прежнему хотеть таких ужасных вещей тебе и с тобой? Как вы можете мириться с тем, что мне нравится, с тем, какой я есть?

 

Жан-Клод стоял неподвижно рядом со мной.

— Я не хочу снова говорить об этом, Ричард, — сказала я.

 

— Я тоже, — он посмотрел на Жан-Клода. — Я хочу секса с Анитой. Я готов вас трогать и к тому, чтобы трогали меня. Я хочу истязать Ашера при условии, что он не получит меня. Взгляд прошел через эти шоколадно-карие глаза, и они вдруг показались темнее.

— Я хочу видеть его лицо, когда Анита сядет на меня, а я войду в Аниту. Я хочу, чтобы он смотрел, как ты трахаешь Аниту, и думал, что он не получит вас. Также я хочу причинять ему боль, в то время как вы будете это делать, и знать, что он получает от нее удовольствие. Темный взгляд его глаз стал ожесточенным: не гнев, но ярость.

— Эта мысль возбуждает меня.

 

Его слова заставили меня взглянуть вниз, и его тело соответствовало мыслям. Я перевела взгляд снова на его лицо и обнаружила, что он смотрит на меня. Он заметил, что я сделала, или, может быть, он почувствовал это так же, как чувствовала я, когда он гладил волосы Жан-Клода.

 

— Ты хочешь меня?

 

— Что? — спросила я.

 

— Ты хочешь меня, Анита?

 

Я не знала, что сказать. Я открыла рот и снова закрыла. Жан-Клод сказал:

— Правду, ma petite, правду.

 

Я сказала единственную правду, которая у меня была, чуть ли не с первого раза, как я увидела Ричарда.

— Да.

 

Он улыбнулся, но в его улыбке была та самая ярость, которую я едва ли понимала. — Хорошо, — сказал он, — потому что я скучал по тебе.

Он двигался так быстро, что я по-девичьи взвизгнула. Просто вдруг оказалось, что он держит меня за талию. Мой пульс подскочил к горлу, забившись под кожей. Ноги висели над землей, а сама я смотрела ему в глаза на расстоянии в несколько дюймов. Мои руки были у него на плечах, но в не слишком удобном положении.

 

— Я напугал тебя. — Он приблизил свое лицо к моему, почти касаясь, и потянул воздух над моей кожей. Этот жест заставил подняться волосы на моем затылке.

— Твоя кожа пахнет так хорошо, потому что ты боишься меня, Анита. Мне это нравится, ты это понимаешь?

 

Мне пришлось сглотнуть, чтобы прошептать: — Да.

 

— Я хочу, чтобы ты боялась, ты понимаешь?

 

— Это одна из этих штучек «догони-жертву», я понимаю, — и снова голос мой был шепотом.

 

Низкий рык вырвался из его мягких человеческих губ. Мой пульс ускорился снова, словно я им подавилась.

— Ты доверяешь мне? — прошептал он, но в голосе звучал все тот же намек на рычание, как будто его голос стал глубже.

 

Я дважды сглотнула. Я не доверяла своему голосу и знала, что настоящий ответ был "может быть", но там был Жан-Клод, и я доверяла ему: он проследит, чтобы дело не вышло из-под контроля. Я утвердительно кивнула головой.

 

— Хорошо, — сказал он снова. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, а затем я взлетела в воздух и упала на кровать.


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.017 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты