Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



IX. Одичание и техника

Читайте также:
  1. I. Криминалистическое и специальное лабораторное оборудование и техника для подготовки специалистов в области расследования и исследования пожаров
  2. IX. Примитивизм и техника
  3. IX. Примитивизм и техника.
  4. X. Одичание и история
  5. X. Одичание и история
  6. X. ОДИЧАНИЕ И ИСТОРИЯ
  7. Агротехникалық факторлар
  8. АРМ техника по расшифровке скоростемерных лент
  9. Бап. Техникалық және кәсiптiк бiлiм берудiң бiлiм беретiн оқу бағдарламалары

Крайне важно помнить, что положение дел в современ­ном мире само по себе двусмысленно. Именно поэтому я изначально внушал, что любое явление современности – и особенно восстание масс – подобно водоразделу. Каждое из них не только может, но и должно толковаться двояко, в хорошем и плохом смысле. Эта двойственность коренится не в нашей оценке, а в самой действительности. Причина не в том, что под разным углом зрения современная обста­новка может казаться хорошей или плохой, а в том, что сама она таит двоякую возможность победы или гибели.

 

Восстание масс в итоге может открыть путь к новой и небывалой организации человечества, но может привести и к катастрофе. Нет оснований отрицать достигнутый про­гресс, но следует оспаривать веру в его надежность. Реали­стичней думать, что не бывает надежного прогресса, нет такого развития, которому не грозили бы упадок и вырож­дение.

 

В истории все осуществимо, все что угодно, – и не­прерывный подъем, и постоянные откаты. Ибо жизнь, оди­ночная или общественная, частная или историческая,– это единственное в мире, что нерасторжимо с опасностью. Она складывается из превратностей.

С наибольшей силой эта общая истина проступает в та­кие «критические моменты», как наш.

Но следует избегать тяжелейшего греха корифеев XIX века – притупленного чувства ответственности, которое вело их к утрате тревоги и бдительности.

в мире сегодня господствует дикарь Naturmensch, внезапно всплывший со дна цивилизации. Цивилизован мир, но не его обитатель – он даже не заме­чает этой цивилизованности и просто пользуется ею, как дарами природы. Ему хочется автомобиль, и он утоляет желание, полагая, что автомобиль этот свалился с райского древа.

 

В душе он не догадывается об искусственной, почти неправдоподобной природе цивилизации, и его восхищение техникой отнюдь не простирается на те основы, которым он обязан этой техникой.

 

Глубокий и проница­тельный, при всей его маниакальности, Шпенглер – и тот представляется мне чрезмерным оптимистом. Он убежден, что на смену «культуре» приходит «цивилизация», под ко­торой он понимает, прежде всего, технику. Представления Шпенглера о «культуре» и вообще об истории настолько далеки от моих, что мне трудно даже опровергать его вы­воды. Лишь перескочив эту пропасть, можно привести оба воззрения к общему знаменателю и тем установить расхождение: Шпенглер верит, что техника способна суще­ствовать и после того, как угаснет интерес к основам культуры, – я же в это поверить не решаюсь. В основе техники – знание, а знание существует, пока оно захваты­вает само по себе, в чистом виде, и неспособно захватить, если люди не захвачены существом культуры.

 



С техникой сжился, но не техникой жив человек.

Словом, надо помнить, что современный интерес к тех­нике еще не гарантирует – или уже не гарантирует – ни ее развития, ни даже сохранения. Техницизм не зря счита­ется одним из атрибутов «современной культуры», то есть культуры, которая вбирает лишь те знания, что приносят материальную пользу. Потому-то, рисуя новые черты, обретенные жизнью в XIX веке, я сосредоточился на двух – либеральной демократии и технике(Строго говоря, либеральная демократия и техника так тесно связаны и переплетены, что немыслимы одна без другой, и хотелось бы найти ка­кое-то третье, всеобъемлющее понятие, которое стало бы наименованием XIX века, его именем нарицательным). Но меня, по­вторяю, пугает та легкость, с которой забывают, что душа техники – чистая наукаи что их развитие обусловлено од­ним и тем же. Никто не задумывался, чем должна жить душа, чтобы в мире жили подлинные «люди науки»? Или вы всерьез верите, что, пока есть доллары, будет и наука?Это соображение, для многих успокоительное, – лишний признак одичания.



Философия не нуждается ни в покровительстве, ни в симпатиях массы. Она заботится, чтобы в ее облике не возникло ничего утилитарного (См.: Аристотель. Метафизика, 893 а, 10), и тем полностью осво­бождается от власти массового мышления. Она по сути своей проблематична, сама для себя загадочна и рада своей вольной участи птиц небесных. Нет нужды, чтобы с ней считались, ей незачем навязывать или отстаивать себя. И если кто-то извлекает из нее пользу, она по-человечески рада за него, но живет не за счет чьей-то выгоды и не в расчете на нее. Да и как ей претендовать на серьезное от­ношение, если начинает она с сомнений в собственном су­ществовании и живет лишь тем, что борется с собой не на жизнь, а на смерть?Однако оставим философию, это раз­говор особый.


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 8; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
VIII. Почему массы вторгаются всюду, во все и всегда не иначе как насилием | X. Одичание и история
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.03 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты