Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



XI. Век самодовольных недорослей. В со­циальном плане психологическ




Читайте также:
  1. XI. Век самодовольных недорослей
  2. XI. ВЕК САМОДОВОЛЬНЫХ НЕДОРОСЛЕЙ
Итак, новая социальная реальность такова: европейская история впервые оказалась отданной на откуп заурядности. Или в действительном залоге: заурядность, прежде подвластная, решила властвовать. Решение выйти на авансцену возникло само собой, как только созрел новый человеческий тип, воплощенная посредственность.

В со­циальном плане психологический строй этого новичка определяется следующим: во-первых, подспудным и врож­денным ощущением легкости и обильности жизни, лишенной тяжких ограничений, и, во-вторых, вследствие этого – чувством собственного превосходства и всесилия, что естественно побуждает принимать себя таким, каков есть, и считать свой умственный и нравственный уровень более чем достаточным

Эта совокупность заставляет вспомнить такие ущерб­ные человеческие особи, как избалованный ребенок и взбе­сившийся дикарь, то есть варвар. (Нормальный дикарь, напротив, как никто другой, следует высшим установлени­ям – вере, табу, заветам и обычаям.)

Существо, которое в наши дни проникло всюду и всюду выказало свою варварскую суть, и в самом деле баловень человеческой истории. Баловень – это наследник, который держится исключительно как наследник. Наше наследст­во – цивилизация с ее удобствами, гарантиями и прочими благами. Как мы убедились, только жизнь на широкую но­гу и способна породить подобное существо со всем его вышеописанным содержимым

 

КОГДА Чехов выдавливал из себя раба, он имел в виду именно этого раба – массового человека с его стадным чувством. И рабский страх – это страх быть хуже других, чтоб чего не подумали.

 

Само по себе удивительно; однако достаточно беглого взгляда на британскую историю, чтобы увидеть, как этим исключением, при всей его исключительности, подтверждается правило. Вопреки ходя­чему мнению английская знать была наименее «благополучной» в Европе и свыклась с опасностью и риском, как никакая другая. Потому-то она, живя в постоянной опасности, научилась и научила уважать себя, что требует безустанной боевой готовности. Как-то забывается, что Англия, даже в XVIII веке, была беднейшей страной Европы. Это и спасло бри­танскую знать. Нужда заставила ее смириться с таким – в остальной Ев­ропе неблагородным – занятием, как торговля и промышленность, то есть жить созидательно, а не уповать на привилегии) и т. д. и т. п.)



И снова я с тяжелым сердцем вынужден повторить: этот новоявленный варвар с хамскими повадками – закон­ный плод нашей цивилизации, и в особенности тех ее форм, которые возникли в XIX веке. Он не вторгся в циви­лизованный мир извне, как «рослые рыжие варвары» пято­го века, и не проник в него изнутри, путем таинственного самозарождения, вроде того, что Аристотель приписывал головастикам. Он – естественное порождение упомянутого мира.

 

Можно сформулировать закон, подтвержденный палеонтологией и биогеографией: человеческая жизнь расцветала лишь тогда, когда ее растущие возможности уравновешивались теми трудностями, что она испытывала. Это справедливо и для духовного, и для физического суще­ствования. Касательно последнего напомню, что человек развивался в тех областях Земли, где жаркое время года уравновешивалось нестерпимо холодным. В тропиках первобытная жизнь вырождается, и, наоборот, ее низшие формы, как, например, пигмеи, вытеснены в тропики пле­менами, возникшими позже и на более высокой эволюци­онной ступени (См.: О 1 b r i с h t. Kiima und Entwicklung, 1923.).



 

Вина «недоросля» в том, что он почти целиком не самобытен.
«Самодовольный недоросль» дезертирует, изменяя себе по безалаберности, а всему остально­му – единственно из трусости и желания увильнуть при малейшем наме­ке на трагедию). Судьба проступает не в том, что нам хочет­ся, – напротив, ее строгие черты отчетливей, когда мы со­знаем, что должны вопреки хотению.

Шквал повального и беспросветного фиглярства катится по европейской земле.

Понять современность, при всей ее неповторимости, помогает то, что роднит ее с прошлым. Едва средиземно­морская цивилизация достигла своей полноты, как на сцену выходит циник. Грязными сандалиями Диоген топ­чет ковры Аристиппа. В III веке до Рождества Христова циники кишат – они на всех углах и на любых постах. И единственное, что делают, – саботируют цивилизацию. Циник был нигилистом эллинизма. Он никогда не созда­вал – и даже не пытался. Его работой было разрушение, верней, старание разрушить, поскольку он и в этом не пре­успел. Циник, паразит цивилизации, живет ее отрицанием именно потому, что уверен в ней. Чего стоил бы он и что, спрашивается, делал бы среди дикарей, где каждый безот­четно и всерьез действует так, как сам он действовал напо­каз и нарочно, видя в том личную заслугу?

 

Чего стоит фашист, если он не ополчается на свободу? И сюрреалист, если он не шельмует искусство?

 

XII. Варварство «специализма»

Я утверждал, что цивилизация XIX века автоматически произвела массового человека. Нельзя ограничиться общим утверждением, не проследив на отдельных примерах про­цесс этого производства. Конкретизированный, тезис вы­играет в убедительности.



Упомянутую цивилизацию, отмечал я, можно свести к двум основным величинам – либеральной демократии и технике. Остановимся сейчас на последней. Современная техника родилась от соития капитализма с эксперимен­тальной наукой. Не всякая техника научна. Творец камен­ного топора в четвертичном периоде не ведал о науке и, однако, создал технику. Китай достиг технических высот, не имея ни малейшего понятия о физике.

Лишь современ­ная европейская техника коренится в науке и ей обязана своим уникальным свойством – способностью бесконечно развиваться

Вспомним, с чего началось мое исследование и чем обусловлены все мои выводы. С пятого века по девятнадцатый европейское насе­ление не превышало 180 миллионов. А за период с 1800 по 1914 год вырастает до 460 миллионов. Небывалый скачок в истории человечества.

 

Не приходится сомневаться, что тех­ника наряду с либеральной демократией произвели на свет массу в количественном смысле. Но я в этой книге пытался показать, что они ответственны и за возникновение массового человека в качественном и наихудшем смысле слова.

 

Понятие «масса», как я уже предупреждал, не подразу­мевает рабочих и вообще обозначает не социальную при­надлежность, а тот человеческий склад или образ жизни, который сегодня преобладает и господствует во всех слоях общества, сверху донизу, и потому олицетворяет собой на­ше время. Сейчас мы в этом убедимся.
Кто сегодня правит? Кто навязывает эпохе свой духов­ный облик? Несомненно, буржуазия. Кто представляет ее высший слой, современную аристократию? Несомненно, специалисты: инженеры, врачи, финансисты, педагоги и т. д. Кто представляет этот высший слой в его наивысшей чистоте? Несомненно, человек науки. Если бы инопланетя­нин посетил Европу и, дабы составить о ней представле­ние, поинтересовался, кем именно она желает быть представленной, Европа с удовольствием и уверенностью указала бы на своих ученых. Разумеется, инопланетянин интересовался бы не отдельными исключениями, а общим правилом, общим типом «человека науки», венчающего ев­ропейское общество.
И что же выясняется? В итоге «человек науки» оказы­вается прототипом массового человека. И не эпизодически, не в силу какой-то сугубо личной ущербности, но потому, что сама наука – родник цивилизации – закономерно пре­вращает его в массового человека; иными словами, в вар­вара, в современного дикаря.

Это давно известно и тысячекратно подтверждено, но лишь в контексте моего исследования может быть осмысле­но во всей полноте и серьезности.

Для своего разви­тия науке необходимо, чтобы люди науки специализирова­лись. Люди, а не сама наука. Знание не специальность. Иначе оно ipso facto утратило бы достоверность. И даже эмпирическое знание в его совокупности тем ошибочней, чем дальше оно от математики, логики, философии. А вот участие в нем действительно – и неумолимо – требует специализации.

 

В политике, в искусстве, в общественных и других науках специалист способен выказать первобытное невежество, но выкажет он его веско, самоуверенно и — самое парадоксальное — ни во что не ставя специалистов. Обособив, цивилизация сде­лала его герметичным и самодовольным, но именно это сознание своей силы и значимости побуждает его первенст­вовать и за пределами своей профессии. А значит, и на этом уровне, предельно элитарном и полярном, казалось бы, массовому человеку, сознание остается примитивным и массовым.

***

Серж Московичи

Век толп. Исторический трактат по психологии масс. Пер. с фр. - М.: Изд. “Центр психологии и психотерапии”, 1996.

ВВЕДЕНИЕ

Соци­альные потрясения, всколыхнувшие поочередно почти все страны мира, открыли дорогу режимам, во главе которых встали вожди из числа авторитетов. Какой-нибудь Мао, Сталин, Муссолини, Тито, Неру или Кастро,а также изря­дное число их соперников осуществляли и осуществляют абсолютное господство над своим народом, и тот в свою очередь преданно им поклоняется.

Возникает вопрос:совместимо ли такое стре­мительное восхождение с принципом равенства (основой всякого правления в цивилизованных странах), со все­общим прогрессом военных сил и культуры, с распрост­ранением научных знаний?Неужели оно является неиз­бежным следствием всех тех особенностей современного общества, с которыми оно, казалось бы, несовместимо? Ведь поначалу, когда большинство захватывает власть, она временно переходит в руки меньшинства, но только до того момента, пока один человек не отнимет ее у всех остальных. Этот исключительный человек теперь воп­лощает собой закон. Он обладает властью направлять массы людей на героические сражения, на гигантские стройки. А они открыто приносят ему в жертву свои ин­тересы и нужды, вплоть до собственной жизни.

Введение

По приказу вождя толпа его приверженцев беспрекословно идет на преступления, потрясающие воображение, совершает бесчисленные разрушения.

 

Мы создали модель и превратили опытный образец в систему. Давайте приз­наем, что, пронизывая многообразие культур, обществ и групп, поддерживаемая ими, установилась однотипная система власти, в которой утверждает себя личность — власть вождей. Leader по—английски, Lider massimo, presidente или caudillo по-испански, duce по-итальянски, Fuhrer по-немецки: название вождя не так уж важно. Оно описывает всякий раз одну и ту же ре­альность, и каждое из этих слов точно соответствует предмету.

Век толп

Стоит нам пе­ревести взгляд с их книг на подмостки исторической драмы, мы увидим, что этот миф продолжает с успехом разыгрываться. Он возрождается из пепла в строгом ри­туале церемоний, в парадах и речах. Толпы участвуют в гигантских инсценировках на стадионах или около мав­золеев, которые оставляют далеко позади себя чествова­ния римских или китайских императоров.Эти спектак­ли, как подсказывает здравый смысл, суть иллюзии, даже если в них участвует весь мир, наблюдая за проис­ходящим на телевизионных или киноэкранах. Но так же, как и весь мир, я верю в то, что вижу.Этот захва­тывающий ритуал, эта грандиозная инсценировка, ста­вшие составной частью нашей цивилизации, как цирко­вые зрелища стали частью римской цивилизации, отвечают своему назначению. Они важны для ее психо­логии и для ее выживания.

В большинстве случаев то, что я только что привел, вещи отнюдь не исключительные, вожди наделяются чрез­вычайной миссией.Они слывут долгожданными мессиями, пришедшими вести свой народ к земле обетованной. И, не­смотря на предостережения некоторых светлых умов, мас­са видит себя в них, узнает и как бы обобщает в них себя.Она их боготворит и прославляет подобно сверхчеловекам, наделенным всемогуществом и всеведением, которые уме­ют служить людям, владычествуя над ними. Плененная и напуганная, масса превращает этих новоявленных Заратустр в полубогов, все суждения которых непреложны, все действия справедливы, все речи истинны.

Введение

Их могущество, родившееся поначалу под давлением обстоятельств, затем для удобства видоизмененное, принимает в конце концов вид системы. Эта система работает автоматически и униве­рсально. Таким образом, в недрах большого общества само собой формируется сообщество авторитетных (харизматических, если угодно) вождей, малое, но более энергичное и волевое. И ему не составляет никакого труда управлять миром без его ведома.

II

Из-за своего размаха этот феномен застал врасплох большинство теорий и наук об обществе.Мыслители не поверили своим глазам, когда он впервые обнаружил се­бя в Европе, а точнее, в Италии и в России.

За эту животрепещущую тему, тему власти вождей взялась одна - единственная наука, которая, собствен­но, с самого начала и была создана специально для изу­чения этого предмета, —психология масс или толп. Она предвидела их взлет, когда никто еще об этом и не по­мышлял. Сама того не желая, она обеспечила практиче­ским и интеллектуальным инструментарием подъем их могущества, а однажды победоносно противостояла ему. В этом могуществе и его проявлениях она увидела одну из черт современного общества, признак новой жизни человечества. Меня удивляет, что даже теперь считают возможным игнорировать ее теоретические построения и вообще без них обходиться. Между тем, они должны быть оценены, так как именно они позволили выявить и описать то, что другие науки упустили — некую реальность, которую они продолжают не замечать, считая ее непостижимой.

Век толп

С точки зрения этой психологии экономические или технические факторы, несомненно, содействуют обретению вождями их могущества. Но есть одно магическое слово, обозначающее ту самую единственную действительную причину: это слово "толпа", или еще лучше "масса". Его часто упоминают в разговорах еще со времен Французской революции.

Толпа, масса — это социальное животное, сорвавшееся с цепи. Моральные запреты сметаются вместе с подчине­нием рассудку. Социальная иерархия ослабляет свое влия­ние.Стираются различия между людьми, и люди выплес­кивают, зачастую в жестоких действиях, свои страсти и грезы: от низменных до героических, от исступленного во­сторга до мученичества. Беспрестанно кишащая людская масса в состоянии бурления — вот что такое толпа. Это неукротимая и слепая сила, которая в состоянии преодо­леть любые препятствия, сдвинуть горы или уничтожить творения столетий.

 

Это явление приобретает невиданный прежде раз­мах, из чего следует его принципиальная историческая но­визна.Именно поэтому в цивилизациях, где толпы играют ведущую роль, человек утрачивает смысл существования так же, как и чувство "Я". Он ощущает себя чуждым в скоплении других людей, с которыми он вступает лишь в механические и безличные отношения.

Введение

Отсюда и неуверенность, и тревога у каждого человека, чувствующего се­бя игрушкой враждебных и неведомых сил. Отсюда же его поиск идеала или веры, его потребность в каком-то образ­це, который бы ему позволил восстановить ту целостность, которой он жаждет. Эта, по выражению Фрейда, "психологическая нищета масс" достигает всемирных масштабов.Она и составляет фон, на котором авторитет­ные, или харизматические, вожди, обладая призванием объединять, заново творят мощные общественные связи. Они предлагают образец и идеал, ответ на вопрос: кто де­лает так, чтобы жизнь стоила того, чтобы жить? Вопрос в высшей степени политический в то время, когда уже ми­новало унитарное видение природы, время, когда ни одна модель ни в обществе, ни в исчезающих религиях не мо­жет обеспечить приемлемого смысла простого факта су­ществования.

 

Мы существуем в эпоху массовых обществ и человека-массы.С обычными качествами, присущими всем тем, кто руководит людьми и коорди­нирует их действия, вожди должны сочетать магические свойства пророка, заставляющие восхищаться каждым их шагом и пробуждать энтузиазм. Массы можно было бы сравнить с шаткой грудой кирпича, сложенной без специальной кладки и раствора, которая, будучи ли­шенной цементирующего вещества, может рухнуть от порыва ветра.

Выделяясь на фоне людской массы, которая расточает ему всяческие хвалы и курит фимиам, вождь зачаровывает ее своим образом, обольщает словом, подавляет, опутывая страхом.

Век толп

 

Превращение многочисленной толпы в единое существо придает вождю притягатель­ность сколь зримую, столь и необъяснимую.Результа­том этого особого сплава становится единое целое — обаятельный персонаж, который пленяет и увлекает, стоит только лидеру заговорить или начать действовать. Воплощенное искусство достижения таких целей затра­гивает прежде всего чувствительные струны сердца, за­тем моменты веры и, наконец, взывает к чаяниям.Во­зможности разума играют в этом лишь вспомогательную роль. И, если вглядеться, в наших массовых обществах такое искусство возбуждения толп политика есть не что иное, как религия, вновь обретшая почву под нога­ми.

III

Обычно полагают, что хаос там, где царит анархия в прямом смысле этого слова: в отсутствии всякого автори­тета, будь то авторитет личности или партии.

Введение

Это заблуждение, и под его прикрытием руководитель, каков бы он ни был, может укреплять свою власть за счет соперников, наводя порядок в учреждениях и на производстве. Эти успехи позволяют ему сплотить массы, втянуть их в борьбу и требовать от них необходимых жертв.

 

Исторические труды свидетельствуют что все, поначалу казавшееся лишь уступкой обстоятельствам, заканчивает­ся неизменно сдачей позиций — законодательными ассам­блеями при Наполеоне, советами при Сталине.

 

Не будем забывать, что даже Гитлер и Муссолини стали гла­вами государства в результате законных выборов, которые они впоследствии превратили в государственные переворо­ты. Короче говоря, во всех этих случаях социальная ана­рхия изгоняется для того, чтобы надежнее внедрить наси­лие и зависимость.

То, что на Востоке называется культом личности, а на Западе персонализацией власти, несмотря на их огромные различия, является всего лишь двумя крайними варианта­ми одного и того же.Народ каждодневно отказывается от бремени самостоятельности, подтверждая это при очеред­ном опросе и на проводимых выборах. Завоевание лидером права действовать самостоятельно не менее каждодневно и никогда не приобретается окончательно. "Вожди толп", как их называл Ле Бон, обычно проделывают такой обмен и побуждают принять эти отношения с энтузиазмом. В этом они буквально следуют принципу политического об­щества, а именно — масса царит, но не правит.

 

Век толп

IV

Существует какая-то мистерия масс.

Советский философ Зи­новьев еще недавно писал в своем труде "Без иллюзий": "В целом эти феномены психологии масс ускользают от историков, которые принимают их за вторичные элементы, не оставляющие никакого видимого следа. А на самом деле их роль огромна". Лучше и лаконичнее не скажешь. Психология толпы родилась, когда ее пионе­ры задались вопросами, которые в общем-то у всех на устах: каким образом вожди оказывают такое влияние на массы?

Неужели человек-масса вылеплен из другого теста, чем человек-индивидуум? Есть ли у индивидуума потребность в вожде? Почему, наконец, именно наш век — это век толп? Успех ответов на эти вопросы был оше­ломляющим настолько, что сегодня даже трудно себе представить. Влияние этой психологии широко распрос­транилось на политику, философию и даже литературу, и ее развитие продолжалось. Разумеется, она воспользо­валась уже известными фактами, идеями, ранее эксплу­атировавшимися поэтами, философами и мыслителями в сфере политики. Но она их преподнесла в новом свете, сняла тайный покров с удивительных сторон человечес­кой натуры. В ее наблюдениях очертания массового об­щества вырисовывались именно такими, какими мы их знаем сегодня, в завершенном виде. Именно в тот мо­мент, когда такое общество, быть может, уже клонится к закату.

V

Чем больше изучают психологию толп, тем более очевидным становится, что ее сила как раз в отказе от рассмотре­ния человека сквозь призму обычной морали, в ее нас­тойчивом повторении, с учетом того, каковы мы на са­мом деле, того, что наши идеалы еще очень долго останутся недостижимыми.

35

Век толп

Привлекательность психологии толп как раз и обусловлена ее непротиворе­чием здравому смыслу, так что она, по всей видимости, затрагивает неизменные тенденции человеческих об­ществ.

Итак, вот мой маршрут. В первой части я представ­ляю причины появления науки о массах и темы, кото­рые она рассматривает. Вторая и третья части посвяще­ны ее изобретению Ле Боном, вначале описанию толп, потом вождя и, наконец, приемам управления. Прие­мам, тиражируемым современной пропагандой и рекла­мой. В четвертой и пятой частях я показываю, как Тард распространил это описание на целую совокупность форм социальной жизни и проанализировал влияние вождей на массы. Решающим вкладом остается его неи­зменно актуальная теория массовой коммуникации. Продвижение на этом пути откроет неизвестную ранее грань наук о человеке во Франции. Наконец, в послед­них четырех частях, я, исходя из многих набросков, воссоздаю то объяснение, которое дал массовым феноме­нам Фрейд.

1.Причины восстания масс. Ортега

2.Основные характеристики, свойства массового человека.

3.Основная характеристика, через которую определяет массу Ортега.

4.Возможна ли борьба с массой, средства и методы? Ортега

5.Каковы основные характеристики психологии масс. Московичи

6.Каковы основные черты взаимоотношений вождя и массы?

7.Каковы основные черты отношений индивида и толпы? Как индивид становится человеком массы?

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.022 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты