Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Развернутый схематизм идей разума 2 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

Потом идет "во-вторых" (космологическое "если бы...") и "в-третьих" (теологическое "если бы"), И вывод: все эти идеи "должны быть положены в основу только как аналог действительным вещам, а не как действительные вещи в себе" (3, 573).

Конечно, ни категорическое умозаключение, ни разделительное умозаключение не теряет окончательно своего смысла (детальнее см. ниже), но все они ведут к идеям разума только в форме умозаключения гипотетического, только взятые в условном наклонении.

Итак, "гипотетическое умозаключение" имеет у Канта некое двойное значение: это и особый вид умозаключений, ведущий "при восхождении" к особым идеям, но это и всеобщая форма для всех умозаключений разума, для формирования всех идей. Но Кант не говорит об этой двойной функции "гипотетических умозаключений" прямо, он их рассматривает — во всяком случае на словах — только как особый вид умозаключений наряду с... (см. выше). Мы увидим дальше, что это не простая неряшливость, что здесь зарыто много секретов Кантовой логики; точнее — исторически определенной логики рефлективного осмысления Галилеевско-Ньютоновой исследовательской программы. Но уже сейчас ясно, что "всеобщность" (для идей разума) гипотетических умозаключений не может быть безобидной. Я уже сказал, что в восхождении по линии гипотетических умозаключений — к идее "предпосылки, не нуждающейся в предпосылках" — возникают такие определения вне-теоретического предмета, которые сразу же, в самом акте возникновения, переходят в движение нисходящее; возникают определения, не могущие существовать вне-антиномически. Казалось бы, это должно относиться только к идеям "космологическим". Но теперь возникает подозрение — хотя на это раньше внимания не обращалось, — что, поскольку все идеи разума есть понятия проблематические и получены в гипотетическом применении разума, на них как-то должны распространяться указанные особенности идей космологических, они не могут возникнуть без одновременного (с возникновением) "обращения", без вхождения в их состав некоей антиномической "приправы" (приправы или самой сути?).

Сейчас мы поймем, к чему ведет такое уточнение, как оно существенно для понимания "эксперимента чистого разума" в целом, но пока обращу внимание еще на один не выговоренный ранее момент, определяющий всеобщность гипотетического образования идей разума.



До сих пор я обращал внимание на то, что восхождение по линии "гипотетических умозаключений" есть в какой-то мере (в какой — еще необходимо выяснить) всеобщий путь возникновения "идей paзума" и что поэтому одновременность "восхождения и нисхождения" (а следовательно, антиномичность) должна быть как-то (?) присуща всей логике разума в целом. Сейчас зайду к проблеме с другой стороны и обращу внимание читателя на само исходное (формальное) определение Кантом коренной "идеи разума" — do ее расщепления на отдельные особенные идеи и до обнаружения ее вне-теоретической закраины.

Мы (с читателем) помним, что это — понятие "безусловного".

Простое понятие "безусловного" (а не "субъекта без предикатов" и не "системы, в самой себе содержащей основание своего подразделения") есть синоним "идеи разума" как таковой, сформулированной накануне всякого подразделения на восходящие линии "категорического", "гипотетического" и "разделительного" умозаключений. Это — общее определение разумного отношения к рассудочной деятельности. Но с другой стороны, — теперь мы это знаем — "безусловное" — это идея только гипотетического умозаключения ("предпосылка, не нуждающаяся в предпосылках"). Так как же, "безусловное" — это особая, космологическая идея (точнее, основание космологических идей) или это исходная, единственная, далее только расчленяемая идея разума? Но, может быть, здесь неприменимо "или — или", неприменимо разделительное умозаключение? Может быть, и этот вопрос должно решить все то же вездесущее гипотетическое умозаключение: "если... в одном смысле, то — особая идея; если — в другом, то — всеобщая"? Причем, возможно, само это "если... то, а если... то..." дано опять-таки не разделительно, но антиномически: если полностью осуществить одно "если", то становится необходимым противоположное, и — обратно...?



Но пока это все риторические вопросы. Чтобы разобраться в них, вспомним, как формулировал Кант необходимость исходного — для всей системы трансцендентальных идей — понятия безусловного.

"...Разум в своем логическом применении ищет общее условие своего суждения (вывода), и само умозаключение есть не что иное, как суждение, построенное путем подведения его условия под общее правило (большая посылка). Так как это правило в свою очередь становится предметом такой же деятельности разума и потому должно искать условия для условия (посредством просиллогизма), восходя настолько, насколько это возможно, то отсюда ясно, что собственное основоположение разума вообще (в его логическом применении) состоит в подыскивании безусловного для обусловленного рассудочного знания, чтобы завершить единство этого знания" (J, 346).



Еще одна выдержка, которая очень будет нужна позже, но и сейчас — к делу: "...в выводе умозаключения мы ограничиваем предикат определенным предметом, после того как мыслили его сначала в большей посылке во всем его объеме при определенном условии. Эта полнота объема в отношении к такому условию называется всеобщностью (universalitas). В синтезе созерцаний ей соответствует целокупность (universitas), или тотальность, условий. Следовательно, трансцендентальное понятие разума (любое понятие разума, а не только "космологическая идея". — В.Б.) есть не что иное, как понятие целокупности условий для данного обусловленного....Чистое понятие разума... содержит в себе основание синтеза обусловленного" (3, 355).

Весь этот ход мыслей нам уже знаком. И генезис идеи "безусловного" как единственной, далее не расчленяемой идеи разума. И необходимое для этой идеи раздвоенное требование "всеобщности" и — "целокупности", формального обобщения (требование, идущее от рассудка) и — замкнутости, "образности", завершенности (требование, идущее от синтеза созерцаний). Но сейчас мы обращаем внимание на детали, не выявленные раньше. Идея безусловного, сказали мы только что, — это и всеобщая (единственная, коренная) идея разума, и особая идея, возникающая только при восхождении по линии "гипотетических умозаключений". Но, сказав так, мы начинаем замечать странную и ранее не замеченную двойственность, несфокусированность самой идеи "безусловного".

Кант впервые обнаруживает необходимость этой идеи (и неразрывно связанный с ней выход за пределы теоретического отношения к миру) в своем общем рассуждении об отношении между рассудком и разумом. Здесь "безусловное" жестко связано, с одной стороны, с быть принята как) безусловная, абсолютная. Иначе никакой логики не будет вообще.

Правда, в этой точке начинается существеннейшее — для Канта — переопределение этой теоретически неопределяемой предпосылки в качестве особой "идеи" о предполагаемом понятии, в котором было бы возможно и все же немыслимо помыслить "вещь в себе". И первым таким определением, первым радикальным изменением идеи "безусловного" — в ее формальном статуте — является идея "субъекта вне предикатов", "субъекта, определяемого по отношению к самому себе", субъекта, определяющего свое бытие как субъекта... Ни у Гёделя, ни у кого из современных математических логиков не хватало мужества на такое радикальное переформулирование всех оснований и определений логического движения. Но об этом речь уже шла и еще пойдет ниже.

Сейчас важно другое.

"Безусловное", понятое через гипотетическое умозаключение, проговаривается о некоторых скрытых всеобщих определениях — как всеобщего выводного движения, так и своей собственной безусловности. Прежде всего можно утверждать, что без "если — то", без некоего неявного гипотетического предположения не существует вообще никакого силлогизма. Когда я умозаключаю, что "Петр — человек. Все люди смертны. Следовательно, смертей Петр", то — неявно — я предполагаю логическую правомерность гипотезы, что "если смертны все (остальные) люди, то можно сказать, что смертей Петр". Вообще-то это довольно сильное предположение, носящее чисто гипотетический характер, поскольку связь между большой и малой посылками здесь опосредуется скачком в бесконечной индукции. Ведь — вне гипотезы о логической оправданности такого "скачка" — вывод о смертности Петра на основании смертности Ивана, и Сидора, и Федора, и... (то есть вывод индуктивный) является отнюдь не логикой, но просто гаданием на кофейной гуще. Или же грубой тавтологией в том случае, если я уже включил Петра в определение "все люди". Тогда мне и доказывать нечего, тогда я просто жульничаю, а не рассуждаю. Положение не исправляется — оно раскрывается особенно резко, — если мы переформулируем наш силлогизм примерно так: "Петр — человек. Человек (по своей природе, по законам своего бытия) смертей. Вывод — Петр смертен". Тогда "гипотетичность", лежащая в основе "категоричности", выступит строго логически. Здесь по меньшей мере три "если — то", радикально перестраивающие всю силлогистику. Во-первых, здесь скрыто чисто регулятивное предположение о тождестве "особенного и всеобщего": "Если особенное (Петр) есть всеобщее (человека), то..." Весь риск этого предположения раскрыл Гегель. Кант показал неискоренимую (Гегель пытался ее искоренить) гипотетичность, проблемность выхода из особенного во всеобщее. Во-вторых, здесь выявляется гипотетичность как необходимая форма включения логики (всеобщего) в прерывную, узорную ткань размышлений. Только через "если..." мы переходим от эмпирического изучения к утверждению: если "это" — человек, то... Мы никогда не можем быть твердо уверенными, что Петр — человек (может быть, это — хорошо имитирующий человеческое поведение робот). Но для нас — логиков — это совершенно несущественно. Стоит сказать: "Если — то...", и всеобщее включено с чудесной, абсолютной, внеэмпирической необходимостью.

Наконец, в-третьих. В логике вывода обязателен подспудный, неявный принципиально гипотетический ход мыслей, дающий как бы собственно логический подтекст всем нашим явным категорическим умозаключениям. Я имею в виду следующее. В суждении "Человек смертей" есть не только (явное) подведение "логического субъекта" (человека) под более общий "предикат" (смертность присуща всем живым существам), но и неявное предположение, что "целостный логический субъект" может быть отождествлен (в некотором отношении) с одним из его частичных признаков (тем признаком, по которому я далее буду отождествлять общее с особенным, "человека" с Петром). В распространенной форме эта гипотеза может быть выражена так:

если рассмотреть жизнь человека в одном, скажем чисто физиологическом, отношении, то его жизнь может быть понята как "умирание". Если, скажем, понимать под "человеком" и его жизнью нечто иное, то... Только после того, как мы — мысленно, неявно — осуществили "гипотетическое разделительное умозаключение", только после этого начинает работать "умозаключение категорическое", в основе которого лежит гипотеза об отождествлении — на определенных условиях — "субъекта" с "предикатом".

Конечно, эти неявные "гипотезы" и "разделения" можно выявить, проработать явно и дать им категорическое определение, но тогда возникнет необходимость бесконечных дальнейших уточнений (устранения последующих неявных гипотез). Тогда категорическое умозаключение не состоится вовсе, будет отодвинуто до бесконечности. Тогда нельзя будет вести однолинейную цепочку силлогизмов, необходимую для последовательного логического выводного движения. Получится не линия, но бесконечно разветвляющийся куст, никуда не ведущий. Только введение (обязательно неявное) гипотетических умозаключений, только это неявное силовое поле гипотез делает логику логикой, а "категорическое умозаключение" — реальным, актуальным (потому что только возможным) умозаключением.

Если учесть, что силовое (потенциально бесконечное) поле невыговариваемых гипотез и разделений окружает каждое суждение, то отсюда — мораль: до предельного "безусловного" и взбираться не нужно, оно — это "безусловное" — заключено в этом самом "каждом суждении" как в потенциальном понятии, потенциальной идее разума. Каждое категорическое умозаключение, понятое как "точка" в силовом поле потенциальных "гипотетических" и "разделительных" умозаключений, и есть идея "безусловного". Рассудок осмысливает себя в разуме, не восходя. Но тогда и "выход во вне-теоретическое" должен быть понят не обязательно на "высшем пределе", но в любом пункте (в средоточии поля гипотез...) бесконечной цепочки рассуждений, внутри каждой точки теоретического разумения.

(4). "Безусловное" в восходящем и нисходящем рядах умозаключений. Логический схематизм эксперимента чистого разума. Теперь можно разобраться в двусмысленности логического движения к "безусловному" (идее разума) как — одновременно — "всеобуч-рассудочного" движения и движения собственно "гипотетического". Тоща будет более отчетливо определена и (логическая, формальная) двусмысленность самой идеи "безусловного".

С этой целью спроецируем вверх, в "идею разума", элементарный (каждый) сдвиг рассудочного движения. Этот сдвиг есть (теперь мы это хорошо знаем) — одновременно — сдвиг на восходящей линии, в движении к идеям разума, и сдвиг на нисходящей линии, в движении "эписиллогизмов", в бесконечном движении ко все более частным следствиям. Рассмотренный в движении "вверх", этот элементарный (неделимый далее) логический сдвиг, сдвиг "обоснования", будет звучать так; "Это (следствие), если то (основание)". Рассмотренный в движении вниз, этот сдвиг будет звучать: "Это (основание), если то (следствие)". В том и другом определении сама "условность" (если) имеет различный смысл.

В движении "вверх" под вопрос поставлена сама возможность осуществления сдвига: следствие осуществимо, только если будет основание (а оно может и не быть, и тоща не будет вывода). Здесь проблемно само логическое следование, здесь гипотетичность исходна и действительно неопределенна. Поэтому для прочности, аподиктичности вывода необходимо взбираться до самого верха, на полпути остановиться невозможно, все находится под сомнением до тех пор, пока — на самой вершине — мы не сформулируем "безусловное", хотя бы в форме некоей регулятивной идеи: есть некое "это", которое само себе — основание, которое принимается без дополнительного обоснования, которое и есть "предпосылка, не нуждающаяся в предпосылках".

В этой высшей точке восхождения рискованное "если" элементарного логического "сдвига" ("это, если то") сразу же становится совершенно безопасным, чисто договорным "если", не мешающим выводу быть совершенно железным: "Если то (основание, принятое без обоснования), тоща совершенно необходимо — это (следствие)". Но для такой "железности" вывода само движение вверх должно, как мы сказали, идти до самого "конца" (?) и быть подчинено поиску беспричинной причины, абсолютно самопроизвольного начала, выходящего за пределы собственно теоретического восхождения. Онтологическим (практическим) эквивалентом такого безначального начала является идея силы, которая рассчитывается по своим действиям, которая сама не требует обоснования. Ее обоснование — в том, что она обосновывает иное, что в ней все определения условий оборачиваются как безусловные, весь смысл самостоятельного бытия "вещей в себе" сводится к провоцированию движения в сфере явлений. А в логическом плане весь внутренний логический "объем" интеллекта, его диалогический "микросоциум", его внутреннее строение1 оборачивается вне-объемной "точечной" силой, убедительностью линейного логического вывода.

 

1 См.: Библер B.C. Мышление как творчество.

 

К этому определению безусловного (в восходящем ряду) мы еще вернемся, сейчас важно лишь отметить, что в самом движении вверх идеей обоснования является поиск абсолютной причины, совершенного основания (а не постановка проблемы), хотя эта необходимая причина все время ставится под вопрос. Проблемность здесь постоянная, разъедающая, но — не искомая, а невольная, от (долгой-долгой) невозможности найти категоричность. Это — во-первых. Во-вторых, в возникающем здесь "безусловном" ряд (оснований) должен обратиться первым звеном ряда, началом пути, точкой "перелома" от восхождения к нисхождению. Мы идем вверх, чтобы найти безусловную точку нисхождения, движения вниз.

Но обратимся теперь к элементарному сдвигу "нисхождения", нисходящего ряда. В утверждении "если (предположить) это, тоща (необходимо) то...", в движении к следствиям, существует — сразу же — полная удовлетворенность выводом, он — внепроблемен. Поэтому здесь не требуется (для вывода) никакого дальнейшего обоснования. Здесь элементарный сдвиг (вниз) самодостаточен, он независим и от регрессивного отступления вверх (существенно лишь, что из данного основания безусловно следует данное следствие, а обосновывать основание нет никакой нужды), и от дальнейшего продвижения вниз (зачем? данный короткий сдвиг возможен без привлечения к логической ответственности всего дальнейшего пути). И последней, нижней точки здесь (для убедительности нисхождения) не требуется, двигайся хоть до бесконечности. Именно на этом различении основано все кантовское рассуждение об опасности отождествления логических требований "движения к условиям" и "движения к обусловленному", к следствиям. Мы уже приводили некоторые выдержки из Канта на этот счет, приведем еще один фрагмент: "Абсолютная целокупность требуется разумом лишь постольку, поскольку она касается восходящего ряда условий для данного обусловленного, стало быть, не тоща, когда речь идет о нисходящей линии следствий или об агрегате координированных условий для этих следствий. В самом деле, условия для данного обусловленного уже предполагаются и вместе с ним должны рассматриваться как данные; следствия же не создают своих условий, а скорее предполагают их, и потому, продвигаясь [от условий] к следствиям (или нисходя от данного условия к обусловленному), можно не беспокоиться о том, прекратится ли этот ряд или нет, и вообще вопрос о его целокупности не ставится разумом. Так, время, полностью прошедшее до данного момента, необходимо мыслится и как данное (хотя и неопределимое нами). Что же касается будущего времени, оно не служит условием для достижения настоящего времени, и потому для понимания настоящего совершенно безразлично, как мы будем рассматривать будущее время..." (3, 392 — 393).

"Согласно идее разума, все протекшее время необходимо мыслится как данное в качестве условия данного мгновения" (3, 394).

"Безусловное" здесь не проблемно, оно дано с самого начала (вывод безусловен), условно только предположение некоего основания, но для логики это несущественно, о нем я могу просто договориться, но тоща уже, будь добр, следствия прими как неотвратимые. Если взять пример, предложенный Кантом, я могу сказать: "Если есть родители, то есть дети", это будет почти тавтологией, и мне для правильности этого вывода вовсе не нужно искать родителей родителей и двигаться до проблемного (а есть ли оно?) начала рода человеческого. Для такого (в нисходящем ряду) "безусловного" вовсе не нужно совершать трансцензус за пределы теоретического отношения к миру — в отношение практическое, вовсе не следует искать "идеи разума".

Но так ли это?

А может быть, и для такого "безусловного" (когда "если" выведено из логической связки в предположение "основания") трансцензус, в каком-то ином смысле, необходим? Необходима "идея разума"? Вдумаемся получше. В утверждении "Если есть родители, то..." мы можем быть безразличны к "движению вверх", мы можем относиться к восхождению легкомысленно (предположили — и ладно!), потому что в бытии "родителей" уже положено все это восхождение, но не как "поиск причин", а как наличная целокупность ряда. Если есть родители, то весь бесконечный путь их порождения уже дан, уже налицо. В их бытии воплощено все бытие этого ряда (рода), и его начала искать не следует: если бы его, начала, не было, не было бы родителей. Абсолютная необходимость (логическая всеобщность) ряда здесь, собственно говоря, не на веру взята, она также дана (хотя и не для сознания) в самом бытии "родителей".

Здесь уже не "ряд" упирается в "причину" (абсолютное начало, выходящее за пределы теоретического движения), как в логике восхождения, но "причиной" оказывается ряд, целокупность всего движения "оснований — следствий", данная в бытии "ближайшего основания". Именно это и выражает Кант в своем утверждении, что "время, полностью прошедшее до данного момента, необходимо мыслится как данное...". Конечно, странно, что до данного момента протекла бесконечность (это ведь невозможно...), но она все же протекла, истекла, завершилась этим мгновением, она — вся! — присутствует и действует — вызывает следствие — в данном ближайшем основании, в его, я повторяю, бытии. Но ведь каждый момент (коль скоро он мыслится как наступивший) есть "последний" момент (до которого протекла вечность). Но тогда и будущее время — если представить любой момент в нем как наступивший — подчиняется этому же закону "целокупности", входит в целокупность этого ряда.

Тогда будущего нет. То есть момент будущего в нашей договоренности "если то, тогда необходимо это..." взят как момент настоящего, неподвижной вечности, как элемент "пространственного агрегата". Собственно, здесь логика следования уступает (неявно) логике системности: нечто утверждается как логически необходимое не "по причине", но потому, что понято как "элемент статичной системы".

Итак, в нисходящем ряду "безусловное" все же дано не только условно (предположим, что...), но и как некое "трансцендентальное безусловное" — безусловное ряда, понятого как "агрегат", как "целокупность", как — в данном частном основании присутствующее — "целое бесконечного ряда".

Но ведь такая завершенность и целостность бесконечного ряда может быть дана только в воображении, в построении, в представлении "бесконечного регресса" как "квазипредмета", как целостного, замкнутого, "закругленного на себя" образа. Теоретически это исчислить невозможно, хотя для теории необходимо. Это "только идея". И вот мы снова на грани трансцензуса, снова нуждаемся в "идее разума", хотя, казалось бы, в нисходящем движении, в опускающемся — к следствиям — выводе, разум нам уже совершенно не нужен. Но здесь ситуация особая, здесь "идея разума", идея выхода за пределы теоретического разумения, необходима нам не "на вершине", а где-то в середке, необходимо ее (этой идеи) представительство внутри теории как представление ее — теории — целостности. Здесь выход в "практическое" должен быть понят как вне-логическое, вне-теоретическое определение самого теоретического в его целостности, в его системности.

Да, теперь можно сказать твердо: "безусловное" как идея разума (пока я не касаюсь содержательных определений, а учитываю только логическую форму) действительно двойственно.

Это — безусловность (и трансцензус) безначального начала (ряд переламывается сверху в особой силовой "точке"),

Или это — безусловность как "целокупность ряда", данная в каждой точке логического следования.

Тем самым в отношении идеи "безусловного" здесь получено (все еще не обсуждаемое нами специально) разделительное умозаключение:

"...Безусловное можно представлять себе или как заключающееся только в целом ряде, в котором, следовательно, все члены без исключения обусловлены и лишь как целое они абсолютно безусловны (и тогда регресс называется бесконечным), или же абсолютно безусловное есть только часть ряда, которой остальные члены ряда подчинены, а сама она не зависит ни от какого условия. В первом случае ряд безграничен (не имеет начала) a parte priori, т.е. бесконечен, и, хотя он дан полностью (в воображении. — В.Б.), тем не менее регресс в нем никогда не закончен (для теоретического познания. — В.Б.) и может быть назван бесконечным только в возможности (в возможности исчисления, хотя он должен быть предположен разумом как законченный. — 5.5.). Во втором случае существует первый [член] ряда, который в отношении к прошедшему времени называется началом... в отношении пространства — границей... в отношении частей данного в своих границах целого — простым, в отношении причин — абсолютной самодеятельностью (свободой), в отношении существования изменчивых вещей — абсолютной естественной необходимостью" (3, 397 — 398).

Сразу же после этих слов идет тезис Канта о двойном определении космологически "безусловного" (то есть содержательно безусловного):

как "мира" и (или) как "природы". Но мы до содержательных определений пока не дошли. В нашем изложении между предыдущим абзацем и последующим абзацем кантовского текста будет вставлено еще много промежуточных замечаний, касающихся логической формы. Переход к содержательному тезису Канта и содержательное заполнение многоточий (начало... чего?, граница... чего?) ждет еще впереди.

Сейчас существенно только само логическое подразделение "безусловного" по принципу "или — или". Причем в логике Канта два этих определения "безусловного как идеи разума" отнюдь не симметричны. Напомню, почему.

Непосредственным импульсом логического движения идея "безусловного" выступает только как "причина — сила" — в точке безначального начала дедукции (в точке перелома восходящего ряда в нисходящий, перелома "причины" — в "условие"). В этой точке перелома осуществляется переработка итогов восхождения (вырывания за пределы теории) — в строгую рассудочную логику нисхождения, в логику вывода.

Здесь "умозаключение реальное" — практическое, экспериментальное (то есть заключение от предмета возможного опыта к вещи в себе и обратно — от вещи в себе к предмету возможного опыта, от практического отношения — к отношению теоретическому) — перерастает в умозаключение формальное, обычное, рассудочное.

Идея "безусловного" как целокупности таким непосредственным логическим импульсом не обладает. Как "целокупность" безусловное имеет скорее предметно-чувственное значение, форму "схематизма созерцания", который не может быть переведен на строгий (в контексте логики Канта) логический язык.

Мы помним резкое разграничение Канта, приведенное выше:

"...Полнота объема (большой посылки. — В.Б.) в отношении к... условию называется всеобщностью... В синтезе созерцаний ей соответствует целокупность...* (3, 355).

Здесь обнажается еще одно значение этой асимметрии двух определений "безусловного". Я уже сказал, что идея "причины — силы" рефлектирует идею "завершенного бесконечного ряда" куда-то вовне, в верхнюю точку ряда — последнюю при подъеме, первую при нисхождении. Трансцензус во вне-теоретическое и обратный трансцензус в теорию, в логику здесь даны обнаженно, бесспорно, наглядно. Иное — с безусловным "целокупности". В этой идее "безусловное" выявляется где-то в глуби теории, в каждом ничем не выделенном, не привилегированном суждении, в любом элементарном сдвиге умозаключения. Причем обращенного вниз, в бесконечность вывода. Выход в сферу вне-теоретического здесь особенно затруднен, кажется невозможным, бессмысленным, даже как идея, — ненужным. Между тем именно в этой второй рефлексии, в понимании целостного ряда как "причины" (здесь уже и другой смысл понятия "причина"), действующей в каждой точке вывода, именно в таком понимании безусловное, хотя особенно странно, но и особенно необходимо. Конечно, и "идея силы" действует логически только в процессе нисхождения к обусловленному. Но "целокупность — системность" и обнаруживается-то только в самом процессе нисхождения, в движении "эписиллогизмов", где безусловного — по правилам Канта — и быть-то не должно. Обнаруживается за счет того, что в этом выводном движении каждое частное условие должно быть представлено, сконструировано как бесконечный (целокупный) ряд, как безусловное. А ряд должен быть представлен (сконструирован) как каждое частное условие.


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.021 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты