Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА 10. — Надо все сделать правильно, — сказала Поппи, — как положено

Читайте также:
  1. Акцизы. (Глава 22).
  2. Вводная глава
  3. Водный налог (глава 25.2).
  4. Вопрос 14. Изменение и расторжение договора (глава 29, ст. 450— 453 ГК РФ).
  5. Вопрос 2.11 Глава государства. Президент РФ в системе государственного управления.
  6. Вопрос № 31. Глава муниципального образования: понятие, порядок замещения должности, основные полномочия, взаимоотношения с другими органами местного самоуправления.
  7. Вопрос. Глава местной администрации общая характеристика. Порядок замещения должности глава местной администрации.
  8. Вторая глава
  9. Глава ͺ1. ͺОбщественная ͺопасность ͺмошенничества
  10. Глава ͺ2. ͺРазвитие ͺзаконодательства ͺпо ͺборьбе ͺс ͺмошенничеством

 

— Надо все сделать правильно, — сказала Поппи, — как положено. Принеси свечи, Фил. Лицо Филиппа стало пепельно-серым.

— Свечи?

— Да, сколько сможешь найти. И подушки. Мне нуж­но много подушек.

Поппи опустилась на колени, склонившись над ки­пой дисков. Фил мельком взглянул на нее и вышел из комнаты.

— Нет. Это очень монотонно, — сказала Поппи, пе­ребирая диски. — А это уж слишком. Мне нужно что-нибудь убаюкивающее.

— Может, это?

Джеймс поднял диск. Поппи посмотрела на название.

Мелодия исчезновения.

Ну конечно. Это просто здорово. Поппи взяла диск и посмотрела на Джеймса. Обычно он пренебрежитель­но величал мягкую убаюкивающую музыку «помехами».

— Ты меня понимаешь, — тихо сказала она.

— Да. Но ты не умираешь по-настоящему, Поппи. Это не прощание с жизнью.

— Но я ухожу. Я должна измениться.

Поппи не могла выразить свою мысль точнее, но внутренний голос подсказывал ей, что она все делает правильно. Она умирала для своей прежней жизни, уходила из нее навсегда.

К тому же они оба знали, что она может не выдер­жать трансформации и умереть.

Фил принес свечи — свечи рождественские, свечи хозяйственные на случай отключения электричества, ароматические свечи. Поппи показала, куда их поста­вить, и попросила зажечь. Затем она пошла в ванную комнату и переоделась в лучшую ночную рубашку, фла­нелевую, с мелкими ягодками земляники.

«Подумать только, — размышляла она. — В послед­ний раз я спускаюсь в холл, в последний раз открываю дверь в свою спальню».

Спальня выглядела великолепно. Мягкое мерцание свечей превратило комнату в таинственное святилище. Звучала красивая величественная музыка. Поппи гото­ва была слушать ее вечно, погружаясь в прекрасные грезы.

Поппи открыла платяной шкаф и вешалкой сбила С верхней полки плюшевого льва. Она положила его в постель среди многочисленных подушек. Может, это и глупо, по-детски, но она хотела, чтобы в эти минуты он был рядом.

Поппи села на кровать, посмотрела на Джеймса и Фила. Они оба смотрели на нее. Фил был очень печа­лен, у него дрожали губы. Джеймс тоже был печален, но угадать это могла только Поппи, прекрасно изучившая его за долгие годы дружбы.

— Все в порядке, — сказала Поппи юношам, понуро стоявшим рядом с ее постелью. — Да поймите вы, со мной все в порядке, и я не вижу причин для грусти.



Странно, но она говорила правду. Она была абсо­лютно спокойна, в мыслях царила ясность, все вдруг ста­ло просто и понятно. Она поняла, через какие испыта­ния ей предстоит пройти, и приняла их как должное.

Фил подошел и взял ее за руку.

— Как все будет происходить? — хриплым шепотом спросил он Джеймса.

— Сначала мы обменяемся кровью, — заговорил Джеймс, обращаясь к Поппи. Он смотрел только на нее. — На этот раз понадобится не так много. Скоро ты должна измениться окончательно. Перерождение про­изойдет как результат битвы твоей и моей крови, что-то вроде последней битвы, ты понимаешь, что я имею в виду.

Джеймс рассеянно и печально улыбнулся. Поппи кив­нула ему в ответ.

— Ты почувствуешь слабость, а потом просто зас-нешь. Трансформация произойдет во время сна.

— А когда я проснусь? — спросила Поппи.

— Ты будешь под гипнозом. Я скажу тебе, когда ты должна проснуться, и в это время приду за тобой. Не волнуйся, я все продумал. А сейчас тебе нужно отдохнуть.

Дрожащими руками Фил взъерошил волосы. Толь­ко сейчас он вспомнил, с какого рода деталями им при­дется столкнуться.



— Подожди, — прохрипел он, — ты говоришь, что она будет спать. А она в это время будет выглядеть... как...

— Как мертвая... — закончила Поппи, когда его голос сорвался.

Джеймс смерил Фила холодным взглядом.

— Да. Мы ведь это уже обсуждали.

— Потом мы должны... А что произойдет с ней? Джеймс прожег его взглядом.

— Все в порядке, — мягко сказала Поппи, — объяс­ни ему.

— Ты же знаешь, что произойдет, — процедил Джеймс сквозь стиснутые зубы, — она не может просто так исчезнуть. Существует полиция, существует Царство Ночи, которые будут гнаться за ней по пятам. Поэтому все должны быть уверены, что она умерла от рака, и все должно выглядеть так, будто она действительно умерла от рака.

Отрешенное выражение лица Фила свидетельствова­ло о том, что на него не действуют доводы рассудка.

— Ты уверен, что другого выхода нет?

— Уверен, — ответил Джеймс. Фил вытер губы.

— О Господи!

Поппи не желала больше это обсуждать, она теряла терпение и раздраженно сказала брату:

— Смирись с этим, Фил. Тебе придется это сделать. Пойми, если это не случится сегодня, это произойдет через несколько недель, и тогда уже ты ничем не смо­жешь мне помочь.

Фил вцепился в спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели. Но он взял себя в руки, а уж в само­контроле ему не было равных.

— Ты права, — сказал он. Его голос лишь отдален­но напоминал голос того самоуверенного Фила, каким он был раньше. — Что ж, придется смириться.

— Тогда давайте начнем, — сказала Поппи, стара­ясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно.

Джеймс повернулся к Филу.

— Думаю, ты не захочешь наблюдать за этим, пойди вниз и посмотри несколько минут телевизор.

Немного поколебавшись, Фил кивнул и вышел из спальни. Поппи легла на середину кровати и смущенно посмотрела на Джеймса.

— Я еще кое о чем хотела тебя спросить. После по­хорон... ну, я ведь буду спать? — Она старалась, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. — Я не проснусь... ну, ты знаешь... в моем маленьком уют­ном гробике? — Она пристально смотрела на него. — А то, знаешь, у меня клаустрофобия...

— Нет, этого не случится, — твердо пообещал Джеймс. — Поппи, я не допущу, чтобы это с тобой слу­чилось. Доверься мне. Я все продумал.

Поппи кивнула. «Я доверяю тебе», — подумала она.

Поппи раскрыла руки ему навстречу и подняла подбо­родок. Джеймс коснулся ее шеи, через мгновение она почувствовала, как сливаются их мысли.

Не волнуйся, Поппи. Не бойся. Его мысли несли успокоение. И хотя Поппи находила в них подтверждение тому, что ей действительно грозит опасность, она все же таинственным образом успокаивалась. Она знала, что Джеймс ее любит, и это наполняло ее светом и на­деждой.

Пространство вокруг вдруг удивительно изменилось, Поппи ощущала, как расширяются его границы — вы­сота, глубина, протяженность. Как если бы горизонт в мгновение ока отодвинулся в бесконечность. И не было больше препятствий, которые они с Джеймсом не могли бы преодолеть.

Поппи почувствовала себя... свободной. «Голова ка­кая легкая», — подумала она. Она осознавала, что тело ее тяжелеет, она оседает в объятиях Джеймса и клонится к нему, как увядающий цветок.

Все, хватит, раздался у нее в мозгу его голос. Теп­лые губы оторвались от ее горла. Теперь твоя очередь.

На этот раз он не разрезал себе запястье, а быстрым движением снял футболку и ногтем вспорол кожу у ос­нования горла.

Поппи медленно, как во сне, наклонилась вперед. Рука Джеймса поддерживала ее затылок. Поппи обняла его и почувствовала прикосновение его обнаженной груди.

«Так гораздо лучше», — подумала Поппи. Но Джеймс был прав: теперь, в последний раз, все иначе. Им больше не придется обмениваться кровью.

Я не могу с этим смириться, сказала про себя Поп-пи, но больше уже не могла на чем-либо сосредото­читься. На этот раз кровь Джеймса не принесла ясности в ее мысли, напротив, эта дикая, отравляющая жидкость лишь усугубила ее слабость. Она отяжелела и впадала в беспамятство.

Джеймс!

Все хорошо. Ты начинаешь меняться...

Слабость, оцепенение, ощущение тепла. Она словно плавала в соленых океанских волнах. Она представляла себе, как кровь вампира бежит по ее сосудам, побеждая все, что ей мешает. Это была древняя кровь, кровь пра-человека. Она становилась древним существом, которое было всегда, с начала времен.

Каждая молекула ее тела претерпевала изменения...

Поппи, ты меня слышишь? Джеймс слегка потряс ее за плечи. Поппи была так потрясена обуревавшими ее новыми чувствами, что даже не понимала, что переста­ла пить кровь. Джеймс пытался разбудить ее.

Поппи!

Она с трудом открыла глаза.

— Мне хорошо... Просто я засыпаю.

Он сжал ее в своих объятиях и бережно уложил на гору подушек.

— Теперь ты можешь отдохнуть. А я позову Фила. Но перед тем как уйти, он нежно поцеловал ее в лоб. «Мой первый поцелуй, — подумала Поппи, закры­вая глаза. — А я в коме. Ну и дела».

Она почувствовала, как кровать прогнулась под тя­жестью чьего-то тела. Поппи открыла глаза и увидела Фила. Она был возбужден, нервно ерзал и пристально смотрел на Поппи.

— Ну, что происходит? — спросил он.

— Кровь вампиров побеждает, — просто ответил Джеймс.

— Я действительно хочу спать, — слабо откликну­лась Поппи.

Она не чувствовала боли, она просто исчезала, ра­створялась. Ей было тепло, как будто ее завернули в теп­лый непроницаемый туман.

— Фил, я забыла сказать тебе спасибо. За помощь. За все. Ты был хорошим братом, Фил.

— Тебе нет необходимости говорить это сейчас! — воскликнул Фил. — Ты сможешь сказать это позже. Я буду здесь, ты же знаешь.

«Но меня здесь может не быть, — подумала Поппи. — Это ведь лотерея. И я ни за что не стала бы в нее играть, если бы не знала, что иначе потеряю шанс остаться в живых. Я боролась. Я, по крайней мере, боролась за свою жизнь».

— Да, ты боролась, — сказал Фил дрожащим голо­сом. А она-то и не подозревала, что говорит вслух. — Ты настоящий борец, — продолжал Фил. — Я много­му у тебя научился.

Смешно, это она у него многому научилась, хотя учиться начала всего двадцать четыре часа назад. Поп-пи хотела рассказать ему об этом, но говорить нужно было долго, а она так устала. Язык еле ворочался во рту, а тело было слабым и беспомощным.

— Просто... возьми меня за руку, — сказала она и поняла, что голос ее не громче дыхания.

Филипп взял ее за руку, другую ладонь сжал Джеймс. Хорошо, так и надо было все это устроить. На подуш­ке — плюшевый лев, а по обе стороны кровати Джеймс и Фил. Они держат ее за руки. И она чувствует себя хо­рошо и спокойно.

Одна из свечей пахла ванилью. Хороший домашний запах. Он напоминает о детстве. О вафлях и послеобе­денном сне. Вот на что это похоже. Просто послеобе­денный сон в детском саду мисс Спуджен. Солнце разрисовывает пол в квадратики, а рядом, на соседней кровати, спит Джеймс.

Так спокойно, так сладко...

— Поппи, — прошептал Фил. Раздался голос Джеймса:

— Ты прекрасно справляешься, умница. Все в пол­ном порядке.

Именно это Поппи хотела услышать больше всего на свете. Она снова отдалась музыке, и это было прекрасно, похоже на сон и совсем не страшно. Словно кап­ля дождя возвращается в породивший ее океан.

В последнее мгновение она подумала: «Я не готова». Но тут же поняла: никому не удается уйти туда подго­товленным.

«Какая же я глупая, — подумала Поппи. — Я забы­ла о самом главном. Я так и не сказала Джеймсу, что люблю его. Даже когда он первым признался».

Она попыталась произнести хоть слово. Но было уже слишком поздно. Внешний мир исчез, и она больше не владела своим телом. Она лишь плыла во тьме по океа­ну чистых звуков, и ее властно и нежно обволакивал сон...

— Спи, — наклонившись к ней, сказал Джеймс. — Спи и не просыпайся до тех пор, пока я тебя не разбужу.

Нервы Фила были напряжены до предела, а Поппи казалась такой спокойной, ее волосы цвета меди разме­тались по подушке, ресницы чернели на бледной щеке, а губы слегка приоткрылись. Она походила на фарфо­ровую куклу. Но чем спокойнее она становилась, тем больший ужас охватывал Фила.

«Я справлюсь с этим, — твердил он себе. — Я дол­жен».

Поппи испустила короткий вздох и вдруг шевельну­лась. Ее грудь поднялась раз, другой, пальцы сжали руку Фила, глаза широко открылись, но она уже ничего не видела, она просто казалась удивленной.

— Поппи! — воскликнул Фил, хватаясь за рукав ее ночной рубашки. Рука под тонкой фланелью была та­кой хрупкой. — Поппи!

Судорожные вздохи затихли. Мгновение — Поппи чуть приподнялась, потом ее глаза закрылись, она упа­ла на подушки, и ее рука обмякла.

Фил потерял рассудок.

— Поппи! — закричал он, чувствуя, что впадает в истерику. — Проснись! Поппи! — Его голос звучал все громче и громче, переходя в крик.

Фил не осознавал, что трясет за плечи безвольно об­мякшее тело сестры.

Твердые руки уверенно оттолкнули его.

— Какого черта... Что ты делаешь? — тихо спросил Джеймс.

— Поппи, Поппи... — твердил Фил, глядя на сестру.

Она больше не дышала. На ее лице появилось выра­жение чистого покоя, какое бывает лишь у младенцев.

Она менялась, становясь далекой, призрачной. Ее лицо все сильнее походило на маску привидения, и даже Фил, который никогда не видел мертвых, понял: это смерть.

Душа Поппи отлетела. Ее тело стало плоским и бес­цветным, его больше не одушевляла жизненная энергия. Ее рука в руке Филиппа стала тяжелой, непохожей на руку спящей. Кожа потеряла блеск, как если бы кто-то на нее легонько дунул.

Фил запрокинул голову и издал нечеловеческий вопль, сродни вою раненого животного.

— Ты убил ее! — Он вскочил с кровати и набросил­ся на Джеймса. — Ты говорил, что она только заснет, но ты убил ее. Она умерла.

Джеймс не уклонился от броска, схватил Фила и вы­тащил его в холл.

— Последним засыпает слух, она может услышать тебя, — прошептал он ему прямо в ухо.

Но Фил вырвался и бросился в гостиную. Он не от­давал себе отчета в своих действиях, он знал лишь, что должен ломать и крушить все вокруг, что эти бездуш­ные вещи не имеют права на существование, когда Поп-пи больше нет. Она ушла навсегда! Фил схватил кресло и бросил его, ударом сваляв кофейный столик. Опро­кинул лампу, вырвал из розетки шнур и отбросил его к камину.

— Хватит! — послышался сквозь удары окрик Джеймса.

Услышав его голос, Фил бросился к нему. Джеймс не удержался на ногах и отлетел к стене. Сцепившись, они упали на пол.

— Ты убил ее, — прохрипел Филипп, стараясь схва­тить противника за горло.

В глазах Джеймса появился серебряный блеск. Он схватил Фила за запястья. Его хватка оказалась креп­кой и причиняла сильную боль.

— Прекрати сейчас же, Филипп, — сказал он тихо. Что-то в его голосе заставило Филиппа замереть.

Всхлипывая, он судорожно хватал ртом воздух.

— Я убью тебя, если ты будешь вредить Поппи, — сказал Джеймс угрожающим тоном. — Если ты прекра­тишь истерику и будешь делать то, что я скажу, с ней ничего не случится. Ты понял? — Он с силой встряхнул Фила, едва не впечатав его в стену.

Странно, но именно это привело Фила в чувство. Джеймс защищал Поппи, и Фил вдруг начал ему дове­рять. Его бешеная ярость утихла, он глубоко вздохнул.

— Да. Я понимаю, — хрипло сказал он.

Фил привык к чувству ответственности — за себя и за близких. Да, ему не нравилось, что Джеймс распоря­жается в его доме, но этого уже не изменишь.

— Она умерла, да?

— Это как посмотреть, — сказал Джеймс, отпуская запястье Фила и садясь на полу.

Он осмотрел гостиную и скривил губы.

— Ничего страшного не произошло, Фил. Все идет так, как и задумывалось. Просто я рассчитывал, что твои родители, когда вернутся домой, сами обнаружат Поп-пи мертвой, а теперь нужно придумать что-то другое. Этот беспорядок нельзя объяснить иначе, нежели ска­зав правду.

— Правду?

— Да, правду. Скажем, ты вошел в комнату Поп-пи, понял, что она умерла, и в отчаянии набросился на меня. А потом я позвонил твоим родителям, что-

бы сообщить им... Ты ведь знаешь, в какой ресторан они пошли?

— В «Валентине». Маме очень хотелось сходить именно туда.

— Хорошо. Так и сделаем. Но сначала нужно навес­ти порядок в комнате Поппи: убрать свечи и все осталь­ное. Все должно выглядеть так, будто она заснула и не проснулась. Как будто этот вечер ничем не отличается от любого другого.

Фил взглянул на стеклянную дверь. На улице только начинало смеркаться. Но Поппи много спала в послед­ние дни.

— Мы скажем, что она устала, и отправила нас смот­реть телевизор, — медленно сказал Фил, стараясь побо­роть слабость и рассуждать здраво. — Потом я пошел посмотреть, как она, и нашел ее...

— Верно, — ответил Джеймс, улыбнувшись краеш­ком губ.

Они быстро убрались в комнате Поппи. Труднее все­го Филу было отвести взгляд от Поппи. Каждый раз, когда он смотрел на нее, сердце его сжималось. Она ка­залась такой хрупкой... Как рождественский ангел, спу­стившийся в июньскую ночь.

Он боязливо убрал плюшевого льва, лежавшего ря-дом с ней.

— Она ведь проснется, правда? — спросил он, не глядя на Джеймса.

— Господи, я надеюсь, — устало пробормотал Джеймс. Его слова звучали скорее как молитва, нежели обещание. — Если этого не произойдет, тебе не надо будет приходить ко мне с осиновым колом, я сам об этом позабочусь.

Филипп был потрясен — потрясен... и разгневан.

— Не глупи, — резко ответил он, — превыше всего на свете Поппи ценила жизнь. Лишить тебя жизни все равно что надругаться над ее памятью. Кроме того, ты делаешь все, что от тебя зависит. Неразумно себя винить.

Джеймс удивленно посмотрел на него, и в эту мину­ту Фил почувствовал, что они наконец поняли друг дру­га, что между ними крепнет некая странная связь. Джеймс медленно кивнул.

— Спасибо.

Филипп отвернулся и коротко спросил:

— Уже пора звонить? Джеймс взглянул на часы.

— Через несколько минут.

— Они могут уехать домой, и мы не застанем их в ресторане.

— Это не имеет значения. Главное, чтобы рядом не оказалось врачей, которые попытаются реанимировать ее или забрать в больницу. То есть она должна быть хо­лодной к тому моменту, когда сюда войдут люди.

Фил почувствовал, как у него по спине пробежала дрожь.

— Как ты можешь так говорить, ты просто холод­ная змея!

— Вовсе нет, я реалист, — терпеливо ответил Джеймс, как если бы разговаривал с ребенком. Он кос­нулся мраморной руки Поппи, покоившейся на покры­вале. — Пожалуй, уже можно звонить. Я пойду позвоню, а ты можешь продолжать сходить с ума, если хочешь.

Филипп покачал головой. У него больше не было сил. Сейчас ему хотелось горько плакать, как может пла­кать только обиженное, потерявшееся дитя.

— Позвони маме, — хрипло сказал Фил, опустился на колени рядом с кроватью сестры и стал ждать.

Он не чувствовал, как бежит время. Любимая мело­дия Поппи уже отзвучала, и лишь из гостиной разда­вался звук работающего телевизора. Он потерял счет минутам и пришел в себя, лишь услышав шум подъез­жающего автомобиля. Тогда он прижался лбом к мат­расу. Его слезы были абсолютно искренни. В этот момент он был уверен, что потерял сестру навсегда.

— Держись, — предупредил его Джеймс, — они уже здесь.

 

 


Дата добавления: 2015-07-26; просмотров: 4; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
ГЛАВА 9. Поппи металась в постели. | ГЛАВА 11. Следующие четыре часа были самыми тяжелыми в жизни Фила.
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2018 год. (0.027 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты