Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Считай его латиноамериканцем




Читайте также:
  1. НЕ СЧИТАЙТЕ ЛЮДЕЙ – СЧИТАЙТЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

 

Эмми вынула противень из духовки тостера и осторожно потрогала кусочки подсушенной питы, радуясь, какие они нежно-хрустящие, и одновременно раздражаясь, что не может приготовить партию побольше в нормальной духовке. Ее подруги должны были прийти к ней с визитом, который наносили дважды в год, и вместо того чтобы устроить для них пир (лучше итальянский – хорошие эскалопы с гарниром из идеальной, al dente[30], пасты), она готовит чипсы из питы в духовке тостера, занимающей все «рабочее пространство», и толчет турецкий горох в миске на коленях. Эмми всегда успокаивала себя, что в один прекрасный день у них с Дунканом будет новая общая квартира с огромной плитой «Викинг», холодильником «Сабзеро» и шкафчиками, полными кастрюль из настоящей нержавеющей стали, но мечта испарилась вместе с Дунканом.

Эмми с трудом верилось, что они расстались целых пять месяцев назад. Еще более странно, насколько решительно они – о, если быть до конца честной, Дункан – разорвали все контакты. Хотя Эмми не говорила Иззи или девочкам, первые два месяца она регулярно звонила и даже приезжала к нему домой, пока он не сменил замки. После такого унижения ей удалось немного успокоиться, и к середине лета Эмми практически перестала звонить Дункану, за исключением одного маленького рецидива – после того, как в Париже ее отверг Пол. О, и еще был тот е-мейл. Стыдно, конечно, но Эмми убедила себя, что такое случается. Она не собиралась ему писать, но как-то вечером, незадолго до поездки во Флориду, вернулась домой слегка под хмельком после работы, связанной с дегустацией вин, и села побродить в сети перед сном. Вспомнив, что у приятельницы Полли день рождения, тридцать лет, Эмми вошла в почту и набрала «П» в строчке адреса, и само собой выскочил адрес Дункана, который она сохранила в адресной книге под кличкой «Пупсик». Она мгновение поразмыслила, а потом составила письмо как бы Полу из «Костеса», категорически отвергшему ее парню, адреса почты которого она, конечно же, не знала.

 

Привет, милый!

Рада была узнать, что ты отлично отдохнул в Сен-Тропезе, хотя я так здесь по тебе скучаю. Дел сейчас полно, но мне кажется, на подходе новая работа, связанная с путешествиями. Как тяжело в разлуке с тобой! Большущее спасибо за роскошное французское неглиже, которое ты прислал. Оно такое кружевное, милое и с-е-к-с-у-а-л-ь-н-о-е. ЖДУ НЕ ДОЖДУСЬ продемонстрировать его тебе. Осталась всего неделя до моего приезда туда…



хохо Э.

 

Она нажала на значок «Отправить» и почувствовала дрожь возбуждения, когда увидела в «Отправленных» имя Дункана: если это не заставит его ответить, значит уже ничто не заставит. Ему потребовалось для ответа целых два дня, и даже тогда Эмми ждало разочарование. Он просто написал: «Ты, наверное, по ошибке послала это не тому человеку» и поставил в конце улыбающуюся рожицу. Смайлик! Это было так оскорбительно, что не выразить словами, и Эмми мгновенно пожалела о своей затее. Ни ревнивых вопросов об имени тайного возлюбленного, ни упоминаний о ее новой работе, ни даже ироничного замечания насчет сексуального белья или (скажем) предстоящего путешествия на юг Франции. Это стало последней каплей. Прошло почти два месяца с того унизительного обмена письмами, и Эмми ни разу не пошла с ним на контакт. Более того, она с удовольствием обнаружила, что даже не думала о нем в течение двух недель после неистового случайного секса с Джорджем. Что, безусловно, означало только одно: требовалось больше неистового случайного секса.



Звонок домофона раздался ровно в восемь, и Эмми приготовилась к неминуемым воплям Отиса. И точно, он пробудился и закричал:

– Кто там? Скорей! Кто там? Скорей!

Эмми вздохнула, сунула ноги в шлепанцы и пошла к лестнице. Кнопка, позволяющая открывать входную дверь из квартиры, была сломана, и хотя в здании имелся лифт, построенный примерно в 1925 году, Эмми достаточно было застрять в нем на полдня три года назад, чтобы убедить себя в несомненных преимуществах лестницы. Она ценила готовность Адрианы и Ли прийти к ней два раза в год – особенно учитывая, что обе они живут в одном доме и имеют квартиры значительно более комфортабельные, чем ее жилище, – но уже перестала комплексовать насчет размера своей студии и чувствовать себя виноватой, заставляя всех подниматься на пятый этаж, а затем сидеть на полу и целый вечер терпеть отвратительные оскорбления попугая.

– Привет! – весело воскликнула она, забывая о своих сомнениях, когда открыла дверь на улицу и увидела подруг, сидящих на крыльце. Воздух для октября был теплый, но полный смога.

– Ничего себе! Что я вижу?

Адриана толкнула Эмми локтем в бок и, ухмыляясь, кивнула в сторону Ли.

– Возьми на заметку.

Ли затаптывала сигарету, выпустив последнее облако дыма.

– Ли! Что случилось? Ты же так хорошо держалась! – вскричала Эмми.

– Именно что «держалась».

– И что же?

– Джесс Чэпмен, – с явным удовольствием протянула Адриана.

Девушки гуськом потянулись наверх.

– Почему в твоем срыве виноват Джесс Чэпмен? – обернулась Эмми.

Ли театрально вздохнула.



– Я всегда подозревала, что вы не слушаете, когда я вам рассказываю.

– О, избавь нас от драматизма, – отмахнулась Адриана. – Мы ничего не упустили из твоей производственной мелодрамы. Нам просто повезло, что Джесс Чэпмен оказался немного интереснее твоих обычных чокнутых авторов.

– Постой! Что все-таки случилось? – спросила Эмми. Они наконец-то добрались до ее квартирки, и Эмми с удовольствием отметила, что в отличие от тяжело дышавших подруг чувствует себя просто прекрасно.

– Ничего не случилось. Послушать тебя, можно подумать будто происходит что-то скандальное, уверяю – это не так. С ним просто полно хлопот.

Адриана самодовольно ухмыльнулась:

– Кто бы спорил.

Эмми знаком предложила девушкам располагаться на подушках, а сама стала разливать красное вино, которое открыла перед их приходом.

– Говоря о сексе с незнакомыми мужчинами…

Адриана взвизгнула так громко, что Отис разразился серией криков, и Ли заткнула уши.

– Эмми! Не может быть! – не поверила Адриана.

– О, еще как может. Было так приятно произнести эти слова, наблюдая за реакцией подруг. Пока они ездили в Хэмптоне и Лос-Анджелес, сентябрь промелькнул, не дав возможности поделиться впечатлениями, но Эмми порадовалась, что подождала до сего момента.

– Не-е-е-ет, – выдохнула Ли, потрясенно глядя поверх бокала.

– Да-а-а-а-а-а, – ликующе протянула Эмми.

– Жирная! Жирная! Толстуха! – заверещал Отис. Адриана хлопнула по клетке ладонью, которую Отис немедленно попытался укусить.

– Расскажи нам все! Кто он? Где? Когда? Как? Хорошо было? Он отец твоих будущих детей?

Эмми села на пол и сделала долгий глоток, наслаждаясь вниманием.

– Зовут его Джордж. Он учится в юридической школе в Майами. Познакомилась я с ним, когда навещала Иззи и Кевина. И это случилось, – сказала Эмми, разглядывая свои руки.

Адриана игриво толкнула ее в плечо:

– Ты все сочиняешь. Как по-твоему, Ли?

– Считаю, что она на самом деле это сделала, – задумчиво произнесла Ли, – но что-то тут не складывается. Мне кажется, это не настоящая история. Ты влюбилась, да? – спросила она, наклоняясь вперед. – Вот оно! Ты по уши влюбилась в этого парня и уже представляешь его своим мужем.

Адриана согласно кивнула.

– Сто процентов. Юрист, друг твоей сестры, вероятно самый приятный парень на земле. Что ж, я счастлива за тебя, дорогая. Не удивлена, должна сказать, но счастлива.

Однако, – Адриана погрозила пальцем, – требую признать, что я, как и обещала, установила отношения, которые приведут к помолвке в ближайшие полгода, и, значит, официально выиграла наше пари.

– Я свидетель, – подтвердила Ли. – Я тоже счастлива, что ты встретила парня своей мечты, Эмми, но ты проигрываешь Адриане.

Адриана взяла с кофейного столика пачку меню доставляемой на дом еды и принялась их перебирать.

– Давайте закажем сейчас, чтобы доставили к началу «Анатомии Грейс». Суси?

– Подождите минутку, – попросила Эмми.

– Подождите! Толстуха! Подождите! Толстуха! – закричал Отис.

– Не знаю, как ты живешь с этим отвратительным созданием, – заметила Адриана.

Эмми отобрала у нее листки, а затем выхватила у Ли из рук пульт дистанционного управления. Выключила телевизор и сказала:

– Пожалуйста, мне бы хотелось вашего полного внимания.

Ли вздохнула.

– Ты помолвлена? Только не говори, что вы с этим парнем уже поженились.

Они с Адрианой рассмеялись.

– Хочу, чтобы вы обе знали, – Эмми подняла палец, – Первое, у меня был совершенно случайный, без обязательств секс с человеком, которого я никогда в жизни больше не увижу. – Довольная, что завладела вниманием подруг, она продолжила: – И второе, мне это понравилось.

Заявление было встречено молчанием, которое в конце-концов нарушила Адриана:

– Правда?

Эмми кивнула.

– И говоря, что парень был неподходящим, я нисколько не шучу.

Эмми сама поняла, что наделала, только на следующее утро, когда небрежно упомянула имя Джорджа в разговоре с сестрой.

– Кто? – переспросила готовившая яичницу-болтунью Иззи.

– Парень по имени Джордж. Вчера вечером я спустилась к бассейну, чтобы позвонить Ли, и он был там. Мы немного поговорили. – Пауза. – Он показался мне довольно милым.

– Джордж, Джордж… не знаю я никакого Джорджа, – сказала Иззи.

– Может, он новенький? Да ладно, не важно.

Никогда раньше Эмми ничего от Иззи не скрывала, но просто не могла заставить себя поведать о том, что случилось между ней и Джорджем. На фоне беременности сестры это почему-то казалось таким… таким мелким. Глупым.

В кухню вошел Кевин и налил себе кофе.

– О ком мы говорим?

– Вчера вечером у бассейна Эмми познакомилась с одним из наших соседей. С Джорджем. Но я не знаю, кто это.

Кевин повернулся к Эмми и спросил:

– Студент-юрист?

Та кивнула.

– Да, он сказал, что учится в юридической школе в Майами.

– Высокий мальчик, приличного вида, всегда в шортах?

– Точно, – согласилась Эмми.

– Хорхе! Я все ждал, когда же он начнет называть себя Джорджем. Этот мальчик – местная легенда.

Что-то в том, как Кевин повторял «мальчик», заставило Эмми насторожиться, да и слова о «легенде» не обнадеживали.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эмми, хотя на самом деле знать этого не хотела.

– Невероятный бабник. В буквальном смысле слова новая девушка каждый вечер, иногда две. В двадцать три года у того парня перебывало больше девушек, чем у большинства мужчин за всю жизнь.

Эмми застыла, не донеся до рта стакан с апельсиновым соком:

– Двадцать три?

Иззи тоже села за стол и откусила кусочек тоста.

– Да, он совсем ребенок. Но девушкам нравится. – Она странно посмотрела на Эмми.

– А что? Что-то случилось?

Эмми постаралась не подавиться и сказала:

– Не смеши меня! Конечно, нет. Ты же меня знаешь…

Кевин допил кофе и завязал шнурки на кроссовках.

– Иззи, дорогая, хоть Эмми и красавица, но, думаю, Хорхе интересует возраст от восемнадцати до двадцати пяти.

Опа!

Эмми пересказала содержание этого разговора подругам, которые к его окончанию смеялись до слез.

– Ты шутишь! – выдавила Ли. Схватившись за живот, она каталась по полу.

– Ему двадцать три, querida? Правда?

– Я же не знала! И уж конечно, не подозревала, что у чего такое хобби – заниматься любовью у бассейна с ничего не подозревающими женщинами…

– Ничего не подозревающими женщинами старше его, – добавила Адриана.

– Смейтесь сколько хотите. – Эмми набросила на клетку Отиса полотенце. – Но это был лучший секс в моей жизни пожилой леди.

Ли подняла руку:

– Подожди-ка секунду. Мы забыли о самом главном, сколько я поняла, этот Хорхе – кубинец?

Эмми пожала плечами:

– Вероятно. Вообще-то Кевин, кажется, упомянул, что его семья – известные активисты антикастровского движения.

– Значит…

Ли наклонила голову и выставила руку.

– Значит? – недоумевающе переспросила Эмми.

– Значит, мы только что засчитываем тебе твоего первого иностранца! – воскликнула Адриана. – Понятно, что он, вероятно, родился в Штатах, и даже если нет, Карибский бассейн не считается. Но я голосую – жестом доброй воли и поощрения – что он засчитывается.

– Поддерживаю. Считай латиноамериканцем. Но определенно засчитывай.

Адриана, дотянувшись, ущипнула Эмми за щеку:

– Поздравляю, querida. Один долой… два, если посчитаем Дункана за североамериканца… осталось пять.

Эмми почувствовала в воздухе вибрацию при упоминании Дункана и могла бы поклясться, что Адриана и Ли обменялись взглядами, но проигнорировала это. Эмми знала, подруги не верят, что она действительно с ним покончила, и устала постоянно убеждать их.

– Да, таким образом я излечилась от своего пристрастия к моногамии. И ценю, что вы поддержали меня на пути к распутству.

Девушки чокнулись. Эмми позвонила в их любимую доставку суси (три супа мисо, две порции суси, одну – сасими и очень острый соус). Полчаса спустя, после того как Эмми еще раз сбегала вниз, чтобы впустить парня из доставки, а возвратившись, увидела, что Адриана выставила клетку с Отисом за окно ее квартиры на пятом этаже, девушки весело расправились с едой и уговорили вторую бутылку любимого гевюрцтраминера[31] Эмми.

– Как Рассел? – спросила у Ли Эмми, надеясь вызвать подругу на откровенность.

Они знали друг друга достаточно давно, чтобы Эмми примирилась с тем, как жестко Ли ограждала свою личную жизнь, но попыток не оставляла.

– Что? – переспросила Ли, явно погруженная в свои мысли. – Рассел? О, у него все хорошо. Отлично. На этой неделе он берет интервью у Тони Ромо, поэтому сильно занят. Адриана макнула суси в соевый соус и отправила в рот. – Эмми сказала, что вы уже почти договорились о дате свадьбы?

Ли кивнула:

– В апреле.

– В апреле? Правда? Это же так скоро!

Эмми удивилась. Если учесть, что до помолвки они были знакомы всего год, могли бы подождать по крайней мере до следующего лета, но Ли, кажется, проявляет к свадьбе интерес. Уже хорошо.

– Да, это уж точно не мой выбор, но ничего.

– А что так?

– Не знаю. Думаю, мне всегда нравилась идея осенней свадьбы. Кроме того, апрель кажется немного преждевременным. И книга Джесса запланирована к изданию примерно на это время, поэтому будет сумасшедший дом. Но мои родители настаивают, что это единственные свободные выходные в клубе в ближайшие два года, поскольку кто-то отменил заказ, к тому же они совпадают с расписанием поездок семьи Рассела, а посему мы на том и порешили. Да какая, в сущности, разница.

Она пожала плечами.

– Восторженная невеста, ничего не скажешь, – заметила Адриана.

Ли снова пожала плечами.

– А чего мне так переживать из-за даты? В какой-то момент мы должны пожениться, поэтому не важно, когда именно.

– Слушая, Ли, я просто в обморок падаю от романтичности всего этого, – сказала Эмми, пытаясь сгладить неловкость, но вышло еще хуже. И она быстро сменила тему. – Как у тебя дела с мистером Чэпменом? Ты познакомилась с его женой?

Ли положила палочки и подобрала под себя ноги, словно готовясь к длинному разговору.

– Я с ней не встречалась. Даже не знаю наверняка существует ли она… я ни разу не читала о ней в газетах или журналах… и ни за что этому не поверила бы, если бы тогда за ленчем он сам не сказал, что женат. Странно, поскольку он никогда о ней не упоминает… я, например, даже не знаю, как ее зовут.

– Он к тебе еще не приставал? – спросила Эмми.

Ей было интересно, когда же Ли очнется и поймет, что происходит. Совершенно очевидно, что она увлеклась этим человеком, который, кстати, по ее рассказам, первостатейный козел, и Эмми не видела в этом ничего хорошего. Кроме того, раздражало, что Ли нашла такого потрясающего парня, как Рассел, и, судя по всему, не ценит его должным образом.

Ли подняла глаза.

– Приставал ко мне? Эмми, он же мой автор. Конечно, нет.

– И ты помолвлена, – добавила Эмми.

– Естественно! Мне казалось, об этом и говорить не надо.

Адриана налила всем вина и сказала:

– Девушки, девушки, успокойтесь. Я уверена, что мистер Джесс Чэпмен уже наложил свои грязные лапы на Ли везде, где только можно. В конце концов, он известен не своим целомудрием, а наша Ли – красавица. Но это, разумеется, не ее вина. А теперь мы можем поговорить обо мне? Я хочу вам что-то показать.

Она открыла стеганую сумку от Шанель и достала бархатную коробочку.

– Посмотрите-ка на них. Они от Тоби. Или лучше сказать, от Гарри Уинстона.

Подруги склонились над изумительными серьгами.

– Они потрясающие! – объявила Ли, с благоговением касаясь их рукой.

Эмми не могла не заметить оказавшихся рядом искрящегося кольца Ли и сапфировых серег Адрианы. Подруги казались без ума от своих побрякушек, и Эмми спрашивала себя осознают ли они, насколько им повезло? Ведь за этими украшениями стоят любящие мужчины. Она с радостью отказалась бы от всех алмазов мира, если бы нашла предназначенного ей человека. Или, уточним, смогла удержать предназначенного ей человека. Если бы все пошло как надо, то сейчас они с Дунканом планировали бы свою свадьбу.

– Тоби запомнил, как они понравились мне на старой фотографии Сальмы Хайек на вручении «Оскара». Именно эти и были на ней.

Эмми присвистнула.

– А он – стоящее приобретение, Ади. Мне очень жаль, что Ли с ним знакома, а я – нет. Когда я с ним познакомлюсь?

– В ближайшие несколько недель он будет на съемках в Торонто, но в следующем месяце собирается устроить роскошный ужин в честь моего дня рождения. Я сказала ему, что трид… что этот возраст не повод для праздника, но он настаивает.

Девушки проболтали всю серию «Анатомии Грейс», повторный показ «Окружения» и урывками посмотрели «Поймать хищника». Они уже готовы были погрузиться в «Ноттинг-Хилл» на канале «Оксиджен нетуорк», когда Эмми заявила, что устала, а завтра ей рано вставать, и хотя она очень ценит их приход, пора закругляться. Ли и Адриана удивились, но не слишком встревожились, и через несколько минут, после сборов и прощальных объятий, Эмми осталась в блаженном одиночестве.

Этим вечером у нее не было настроения для обычной болтовни. Без особых на то причин она испытывала раздражение и легкую грусть. «Это полная ложь», – сказала себе Эмми, закалывая волосы и кое-как умываясь пару часов до прихода подруг позвонила Иззи и сообщила, что у них с Кевином будет мальчик. Когда Эмми ахнула от возбуждения (искренне) и спросила, по-прежнему ли они думают назвать его Эзрой, Иззи засмеялась и сказала, что Кевин, похоже, запал на Дилана. Дилан на «Д», как Дункан. Дункан, который – если его вообще можно было навести на разговор о детях – настаивал, что у него будут только мальчики, и мальчики, названные в его честь. Она так долго так хорошо себя вела, сопротивлялась любому искушению, но сегодня почувствовала, что сила воли иссякает. Сообщение о ребенке Иззи и тот взгляд, которым обменялись Ли и Адриана при упоминании Дункана, вернули воспоминания. Она представила, что он уже мог жениться на инструкторше или, еще хуже, она могла забеременеть от него, а ей ничего об этом не известно. Как так получилось? Почему в тридцать лет она осталась одна, а Адриана и Ли – которым как будто все равно – в любой момент могут выйти замуж? Это так несправедливо! Может, Дункан и не знаменитый режиссер или телевизионная суперзвезда, но он хорошо к ней относился. Идиоткой Эмми не была, знала, что он любит флиртовать, и слышала все эти годы его заверения о неготовности к семейной жизни, но кто мог предвидеть такое?

Она переместилась поближе к компьютеру.

Разум призывал не включать ноутбук, кричал: «Нет! Нет! Нет! Ты об этом пожалеешь. Плохая мысль! Плохая мысль!», и на мгновение это прозвучало так реально, что Эмми удивилась: не Отис ли верещит? Но уже через мгновение ее пальцы летали по клавиатуре. Еще через десять секунд перед ней оказалась интернет-страничка Брианны.

С фотографиями Дункана и тренерши во весь семнадцатидюймовый экран. На отдыхе. В купальных костюмах. Совершенно потрясающими.

Эмми быстро просмотрела снимки счастливой пары, загорающей на белоснежном песке пляжа, нежащейся, похоже в бассейне в личном патио и улыбающейся над грудой опустошенных крабовых клешней и бокалов из коктейлей. Однако никаких подписей не было, и это просто бесило. Где? Когда? Медовый ли это месяц? Она пробежала письма в правой части страницы, веселые послания от друзей Брианны, переполненные эмоциями, сокращениями и бессчетным количеством восклицательных знаков. В одной из этих скучных писулек дана была ссылка на веб-сайт «Кодак гэллери», и Эмми поняла, что ее пытка только начинается.

– О Боже, нет, – простонала она, откидываясь на стуле и испуганно глядя на компьютер, как будто тот мог взорваться.

Она понимала, что не должна переходить на эту ссылку, но обратного пути не было. Эмми села прямо, расправила плечи, выпятила грудь, глубоко вдохнула и перевела курсор на ссылку. Она уже готова была щелкнуть, когда, слава Богу, вспомнила о страшной гостевой книге. Если она щелкнет ссылку, «Кодак гэллери» автоматически сохранит ее имя в гостевой книге Брианны, наряду с такой удобной фиксацией даты и времени. Кошмар! Испытывая облегчение оттого, что избежала катастрофы, Эмми быстро перешла на главную страницу и зарегистрировалась под псевдонимом, указав вымышленный е-мейл, которым пользовалась в подобных случаях. Когда она на этот раз перешла по ссылке, приветствие в альбоме гласило: «Добро пожаловать, Люси! Щелкните здесь, чтобы посмотреть фотографии мексиканского приключения Брианны и Дункана».

Мексиканского приключения? Я вас умоляю. Они лежат на проклятом пляже, а не карабкаются на Килиманджаро. Сделав еще один глубокий вдох, ничуть ее не успокоивший, Эмми щелкнула «мышью».

Прежде чем экран перешел к показу в режиме слайд-шоу, Эмми увидела десятки, возможно, сотни снимков размером с ноготь. И поняла, что это очень плохая мысль, глупая с точки зрения разума и вредная для психики идея, но теперь она уже все это не контролировала. Снимки с первого по шестой промелькнули в мгновение ока, только на седьмом Эмми в достаточной мере взяла себя в руки чтобы отрегулировать скорость. Более медленный темп удовлетворял ее в течение еще полудюжины фотографий, но, увлеченная непреодолимым стремлением изучить, рассмотреть каждый квадратный дюйм всех фотографий, Эмми через несколько секунд вообще отключила автоматический просмотр. Теперь она сможет сделать это как следует, с той скоростью, которая ее устраивает.

К несчастью, первый же снимок, застывший на экране, сделал, вероятно, Дункан. На нем была запечатлена Брианна, играющая в доходящих до колен волнах прибоя, наклонившаяся вперед, чтобы плеснуть водой на зрителя, и одновременно смотрящая вверх – это движение заставило ее почти порнографически отставить зад. Эмми приблизилась к экрану. Неужели зад может так отстоять сам по себе? А эти груди! Даже несмотря на то что девушка наклонялась вперед в бикини-стрингах, имея при этом полноценный размер «С», груди едва отвисали! Эмми пялилась на них целую минуту и пришла к печальному выводу, что нет – они не искусственные, просто молодые. И потом, двадцатидвухлетние девственницы не накачивают себе грудь, не так ли?

Щелк.

Экран заполонил Дункан. Он лежал на плавучей платформе в бассейне, загорелый, заслоняясь от солнца рукой. На нем были незнакомые плавки с гавайским рисунком (Эмми умоляла Дункана расстаться со стариковским купальным костюмом, вышитым аллигаторами, но безуспешно) и, постойте-ка… неужели это шестибаночная упаковка пива? Эмми прищурилась. Точно! В прошлом рыхлый, бледный, весь день сидящий за столом Дункан превратился у нее на глазах в проклятущего пляжного Адониса. Эмми зажмурилась и протерла глаза, но Дункан по-прежнему выглядел подтянутым – чертовски подтянутым, – когда она снова их открыла.

Щелк.

Опять счастливая пара… на катере для дайвинга! Сидят вместе на деревянной скамье, положив руки друг другу на колени, вид спортивный и очаровательный в костюмах для погружения, расстегнутых до талии. Вокруг свидетельства недавнего погружения – стойки с кислородными баллонами и регуляторами, брошенные маски и ласты, а стоящий неподалеку мексиканец в белых форменных шортах собирается подать им свежие фрукты и сок. Как-то во время рождественских каникул на Багамах Эмми умоляла Дункана в прямом смысле слова умоляла, вспомнила она теперь с нарастающим гневом – попробовать вместе с ней скуба-дайвинг. Он наотрез отказался, напомнив, что ни за что не станет тратить свое драгоценное время отдыха на такое активное и опасное дело, как ныряние со скубой. Он даже с маской не пожелал поплавать, ублюдок, поскольку «не любит всю эту подводную охоту».

Щелк.

Брианна сидит на кровати под балдахином, читая журнал, на ней крохотные, совсем не для девственниц, шорты и едва заметный топик. Щелк. Оба в спортивных костюмах, с айподами, вспотевшие и разрумянившиеся после пробежки. Щелк. Дункан глупо складывает губы для поцелуя перед камерой, хотя раньше никогда не складывал глупо губы для поцелуя, а на нем корнеллская футболка, которую Эмми купила ему, когда ездила на встречу однокурсников через пять лет после выпуска. Щелк. Разодетые для ужина при свечах на песке, где они, похоже, наслаждаются целой зажаренной на гриле рыбой, грудой свежих овощей и белым вином. Щелк. Щелк. Щелк. Эмми закончила просмотр альбома, коротко оцепила свое состояние и снова перешла к началу.

Ночь предстояла долгая.

 

«Дружелюбная» – значит «одинокая и несчастная»

 

– Ади, только что позвонил консьерж – пришла твоя машина, – объявила миссис де Соза, стоя на пороге комнаты дочери.

– Хорошо, – буркнула та, изо всех сил стараясь не сорваться на мать.

– Что ты сказала, дорогая? Ты меня слышала? Я говорю, что консьерж…

– Я тебя слышала! – резче, чем хотела, ответила Адриана.

Ее мать испустила глубокий драматический вздох, почти всегда предшествовавший продолжительной беседе на повышенных тонах.

– Адриана, я пыталась проявлять понимание… правда пыталась… но ситуация стала неприемлемой.

Адриана почувствовала, как все ее тело напряглось, но прежде чем она отреагировала, из руки выскользнули щипцы для завивки и упали на пол, сделав по пути краткую, но болезненную остановку на ее бедре.

Адриана громко выругалась и вскочила, потирая обожженное место.

– Адриана! Что за выражения! Я не потерплю подобных слов в этом доме. – Миссис де Соза понизила голос и заговорила успокаивающе: – Подойди сюда. Все в порядке?

– Я обожглась. Будет волдырь!

– Через минуту я принесу тебе неоспорин, но сначала хочу кое-что с тобой обсудить. Я понимаю, что ты…

– Мама, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, мы можем поговорить об этом, когда я вернусь? Я уже опаздываю и, как видишь, далеко еще не готова. Извини меня за это выражение. Я действительно сожалею. Но это не может подождать?

– Дело не только в языке, Ади, а в тоне, которым ты в последнее время разговариваешь с отцом и со мной. Я не напоминать тебе, что это наша квартира и мы можем пользоваться ею, когда захотим. Ты же совершенно ясно дала понять, что не рада нашему присутствию, но подумала ли ты, как мы себя при этом чувствуем?

– Мама…

– И разумеется, твои траты. Уверяю тебя, я устала от этих разговоров ничуть не меньше твоего, но ничего не меняется. Это просто неприемлемо.

Адриана почувствовала, как нарастает комок в горле. Преисполненная решимости не заплакать и не испортить сорок пять минут тщательных приготовлений, она глубоко вздохнула.

Она собиралась взять свою мать за руки и спокойно объяснить, почему это время не годится для разговора – действительно собиралась, – но гнев и досада взяли верх. Ничто на земле не могло вызвать в ней такой ярости, как это снисходительное выражение на лице матери. Поэтому она сделала то, что делала всю жизнь, когда мать загоняла ее в угол, – заорала.

– Почему ты пытаешься погубить мою жизнь? Я спокойно спросила тебя, нельзя ли перенести наш разговор на другое время, а ты отказалась слушать! – Она шла к матери, которая медленно пятилась в коридор. – Я собираюсь закончить свои сборы и уехать, и тебе придется с этим примириться. А теперь оставь меня в покое!

Закончила она свой монолог, от души хлопнув дверью сразу же испытав облегчение. Конечно, смешно в ее возрасте орать и хлопать дверью – так ведут себя только студентки-первокурсницы. Но эта женщина может быть такой невероятно раздражающей, а с чувством времени у нее вообще беда. Невыносимо, что родители свалились ей вчера на голову, уведомив о своем приезде уже из аэропорта Кеннеди, и планируют остаться на День благодарения, на праздник, который даже не отмечают! Единственное утешение, что Тоби не приехал вчера, как планировалось (ужас при мысли, что все они могли встретиться в вестибюле, не поддавался описанию), поэтому имел достаточно времени, чтобы найти отель.

– В отеле? Ты серьезно? – удивленно переспросил он когда Адриана поинтересовалась, ей ли бронировать но мер или он сделает это сам.

– Ну да, querido, конечно, в отеле.

– В сущности, можно понять, почему им будет неуютно, если я поселюсь с тобой в твоей комнате, но неужели ты действительно…

– Тоби, прошу тебя! – в отчаянии перебила Адриана. – О твоем пребывании здесь с ними не может быть и речи.

Он, естественно, подчинился и поселился в «Карлайле». Адриана не могла заставить себя объяснить, что ее прекрасная квартира на самом деле принадлежит им, что непременно бы вскрылось, поселись все они под одной крышей. Нет, это просто неприемлемо!

Преисполненная решимости успокоиться ради цвета лица, Адриана села к туалетному столику и провела по щекам и лбу кисточкой. Аккуратно обвела губы карандашом телесного цвета, внутри контура наложила чуть более темную матовую помаду, а сверху нанесла слой прозрачного блеска. Разок промокнуть губы салфеткой – и она готова.

Выбор наряда представлял собой отдельную историю. Что надевают на деловой ужин? О, как же она его боялась! Для ноябрьского субботнего вечера необычно тепло, рестораны наверняка выставят столики на улицу, и все будут радоваться неожиданному бабьему лету и бросятся в танцевальные клубы и на вечеринки, а она отправится в какую- то душную квартиру в Верхнем Ист-Сайде. Та, без сомнения, окажется битком набита замшелым антиквариатом и ценными коллекционными штучками – при одной мысли об этом мутило. От антиквариата на нее нападает чих. лиможский фарфор? При одном взгляде на эти расписные табакерки у нее появляется рвотный позыв. Адриана чуть-чуть покапризничала, когда Тоби объявил планы на вечер, но настаивать на своем не собиралась; Тоби бывает немного нудным в добавление к легкой чудаковатости, но он ее бойфренд, и она намеревалась выстоять до конца, как подобает преданной и обожающей подруге, даже если это ее убьет.

Адриана на удивление быстро выбрала облегающий, с коротким рукавом кашемировый свитер с запахом и к нему узкую юбку. Чулки со швом – их вневременную сексуальность миссис де Соза отстаивала с детских лет Адрианы и туфли на четырехдюймовых каблуках довершили картину.

Она чувствовала себя монахиней.

– Я ухожу! – крикнула она в пространство.

Мать материализовалась словно из воздуха и опытным глазом оценила внешний вид Адрианы. Последовал едва уловимый одобрительный кивок, прежде чем она сказала:

– Он за тобой не приехал?

– Его отель в Верхнем Ист-Сайде, там же и вечеринка. Он прислал машину.

Никто не настаивал на соблюдении всех условностей больше Адрианы, но даже она понимала абсурдность того, чтобы мужчина проехал восемьдесят кварталов в центр, а затем, развернувшись, отправился назад.

Миссис де Соза не понимала.

– О! – пробормотала она, без слов демонстрируя свое неодобрение.

– Не ждите меня.

Адриана накинула тренч от Бербери – свой самый скромный плащ – и поцеловала мать в щеку.

– Когда ты думаешь вернуться?

– Мама…

Миссис де Соза подняла руки:

– Ты права, прошу прощения. Поезжай, развлекись. Просто мы с отцом хотели бы в скором времени познакомиться с мистером Бэроном. Я правильно говорю, Ренато?

Мистер де Соза оторвался от газеты ровно настолько, чтобы кивнуть, сказать Адриане, что она прекрасно выглядит, и пожелать хорошо провести время.

Адриана покинула квартиру без дальнейших вопросов и, затаив дыхание, ждала лифта. Все это уже слишком. Она взрослая женщина, а по-прежнему, как подросток, вынуждена терпеть вопросы родителей и их вмешательство.

В элегантный, отделанный мрамором вестибюль она шагнула настолько переполненная злостью, что поначалу никого не заметила.

– Ади, я здесь, – окликнули ее.

Адриана обернулась и увидела Ли, стоявшую в маленькой почтовой комнатке рядом с вестибюлем и разбиравшую стопку корреспонденции.

– Привет.

Адриана театрально вздохнула.

Ли не подняла глаз, только бросила в мусорную корзину каталог компании «Тайна Виктории».

– Ничто с такой быстротой не заставляет почувствовать себя дерьмом, как эта макулатура, – сказала она. – Ну, не тебя, ясное дело, но всех нас остальных.

– Ой, не надо, ты чудесно выглядишь, – машинально отозвалась Адриана, хотя была довольна оценкой Ли и полностью с ней согласна.

– Куда направляешься?

Новый вздох.

– С Тоби на какой-то ужасный ужин с его коллегами. Бывшие студийные деятели, или продюсеры, или кто-то в этом роде, а почему в городе, я не помню.

– Может, будет не так уж плохо. Где это?

– В жилом районе.

Ли наморщила нос:

– О, неприятно.

– А ты чем займешься?

Адриана уже знала ответ, но чувствовала, что должна у Ли было много замечательных качеств, но веселиться она не умела.

– Я? – Ли посмотрела на свои фланелевые пижамные брюки и засмеялась. – У меня свидание с моим теликом и пинтой мороженого. Знаю, ты в шоке.

Адриана покачала головой:

– А где же твой жених? Нет, постой… дай угадаю. Он, как все нормальные люди, куда-то поехал, развлекается и общается, а ты отказалась его сопровождать?

– Я не отказалась, просто выбрала другое. Кроме того, у меня полно работы.

– Хорошо, хорошо, querida, я должна идти. Если задержусь еще на секунду, очень расстроюсь из-за тебя. И совсем как твоя мать, спрошу, почему такая молодая, красивая и очаровательная женщина, как ты, настаивает на зимней спячке вместо процветания.

– Процветания?

Ли посмотрела на обложку каталога компании «Шарпер имидж» и выбросила и его.

– Ах! – Адриана досадливо воздела руки. Невозможная девушка. И какое пренебрежение идеальным бойфрендом. Бедный Рассел, вероятно, просто хотел выйти, так сказать, в свет, немного расслабиться, повеселиться, а его подруга не знает даже значения этого слова. – Это тебе следовало бы ехать на скучный ужин, а мне – веселиться с Расселом.

Ли закатила глаза:

– Поезжай! Передай от меня привет Тоби. И веди себя хорошо, ладно? Никаких выходок на вечеринке.

– Ли, ты волнуешься, не займемся ли мы сексом в ванной комнате? – ухмыльнулась Адриана. А меня больше волнует, что ты займешься сексом в ванной комнате с кем-то другим, а не с Тоби.

Адриана сделала вид, что обдумывает ее слова, и хмыкнула.

– А мне это и в голову не пришло. Очень интересно…

Поездка по Семьдесят четвертой улице и Парк-авеню была нескончаемой. Адриана слишком молода для званых ужинов в этом районе Нью-Йорка! Слишком молода чтобы прятать свою прекрасную фигуру под юбками до коде на и плащами! Слишком молода, чтобы всю оставшуюся жизнь прожить с одним мужчиной! Все это так глупо – этот лихорадочный поиск мужа только потому, что тебе скоро тридцать. Какое давление! Со стороны родителей, но и со стороны подруг тоже. Почему они так уверены, будто их путь правильный? С каждым кварталом злость Адрианы нарастала; к тому моменту, когда они миновали здание «Метлайф», она решила раз и навсегда покончить с этим фарсом. Проиграет пари – подумаешь, важность!

Лимузин промчался мимо банка «Вер Стирнз», и Адриана невольно подумала о Дункане Эмми, как и всегда, проезжая мимо здания, где он, по собственному меткому (во всяком случае, на ее взгляд выражению, «командовал парадом». Он никогда ей не нравился, но Адриана вынуждена была признать, что Дункан достаточно привлекателен и уверен в себе – типичный нью-йоркский банкир, слишком привередливый, когда дело доходит до девушек. Если Дункан бросил Эмми ради другой, на восемь лет моложе, значит, его друзья и коллеги поступили бы так же? Разумеется, поступили бы. И всегда оставался Яни. Последние несколько месяцев она усиленно с ним заигрывала, привлекая к себе внимание, пока все не закончилось одним ужасным утром, когда она увидела, как он целует после занятия другую девушку. Нельзя сказать, что она была красивее Адрианы, но она обладала одним явным и неоспоримым преимуществом – ей было не больше двадцати. И наконец, Тоби. Может, мать и сказала это первой, но Адриана с ней согласилась: не достатка в успешных, красивых и богатых мужчинах, конечно, нет, однако лишь немногие из них являются натуралами и холостыми. И сколько из оставшихся предпочли бы жениться на женщине за тридцать вместо двадцатидвухлетней девушки со свежим личиком, которая ли на них большими, полными обожания глазами, словно говоря: «Я перед тобой преклоняюсь и считаю каждый звук, вылетевший из твоих уст, гласом Божьим»? Адриана, естественно, тоже могла бы это изобразить поначалу, но дни, когда она боготворила мужчин, давно прошли – мужчины, стоящие ее внимания, боготворили ее.

Тоби ждал на улице. Адриана едва не сказала ему, что к этому блейзеру следовало бы надеть брюки, а не джинсы – дресс-коды Парк-авеню и Голливудских Холмов не совсем совпадают, – но предпочла флирт замечанию. Она наклонилась к Тоби и прошептала ему на ухо:

– Ты так классно выглядишь сегодня. Не могу дождаться окончания вечера.

Лицо его осветилось беззастенчивой улыбкой.

– Правда?

Господи, это слишком легко. Мистер Суперзвездный Режиссер, возможно, и источает дерзость и уверенность, когда речь идет о съемках фильмов, но совершенно не привык к подобным комплиментам. Адриана прикинула и решила, что, вероятно, только что сэкономила целый месяц в погоне за кольцом-2008.

– Правда, – промурлыкала она.

Консьерж приветствовал их по именам, проводил до лифта с богатой обивкой и без тени иронии сказал:

– На самый верх.

Адриана закатила глаза, а Тоби засмеялся[32].

«Не так уж и плохо, – подумала она, позволив ему обнять себя за талию, когда двери лифта закрылись. – Он ласковый, милый и любит меня. Я смогу привыкнуть к этому».

Это длилось еще десять секунд, пока лифт доставил в апартаменты пентхауса, и Адриана встретилась взглядом с первым же человеком, оказавшимся перед ней.

– Кого мы видим! – воскликнул Тоби, отпуская Адриану и шагнув вперед, чтобы пожать мужчине руку. – Дорогая, хочу тебе кое-кого представить. Дин Декер, это Адриана де Соза. Адриана, Дин.

Мозги Адрианы заработали быстрее. Откуда Дин и Тоби знают друг друга? Неужели она в самолете упомянула в разговоре с Дином о Тоби? Неужели ее сейчас разоблачат или накажут? Нет, быстро заключила Адриана поскольку на данный момент не сделала ничего плохого но все же пребывала в шоке, чтобы должным образом отреагировать. Спасибо, Дин проявил больше невозмутимости. Его это даже позабавило.

– Адриана? Красивое имя. Что ж, привет, приятно познакомиться.

Он протянул руку.

– Мне тоже, – выдавила Адриана и почувствовала, как при соприкосновении у нее по спине побежали мурашки.

Его сногсшибательная красота бесспорна, а если учесть, что одет он был точно как Тоби… Всего минуту назад Тоби казался вполне привлекательным, но сейчас, при сравнении с Дином, выглядел просто мерзким троллем. В голове Адрианы промелькнула тревожная картинка: фотографии Тоби и Дина на странице «На ком это выглядит лучше» в «Ю-эс уикли» и сто процентов голосов, отданных за Дина при опросе в Рокфеллеровском центре. Она раньше не видела стопроцентного голосования, даже когда сравнивали Рози О'Доннел и Петру Немкову, но на ее воображаемой странице результаты были кристально ясны.

Не осознавая, похоже, ни одинаковости их одежды, ни своего сокрушительного поражения, Тоби жестом собственника обнял Адриану за плечи и подвел ближе к Дину, так что головы всех троих почти соприкоснулись.

– Мы только что подписали контракт с Дином на главную роль в «Вокруг нее», – объявил он тоном заговорщика.

Адриана метнула взгляд на актера.

– Это правда?

Тот кивнул и улыбнулся.

У Адрианы от удивления голова пошла кругом.

– Правда? – пискнула она и тут же приказала себе: «Соберись!»

Она глубоко вдохнула и нацепила ослепительнейшую улыбку, обычно приберегаемую для особых случаев (встреча с женой нынешнего любовника, обращение к папе с просьбой о новом автомобиле и тому подобное).

– Как чудесно! Поздравляю вас обоих.

Вот. Уже лучше.

К ним подошла высокая, поразительно красивая женщина в костюме на все времена – от Шанель.

– Добро пожаловать на наш маленький праздник, – мелодично проговорила она, посылая воздушный поцелуй в сторону их группы. – Мы так рады, что вы, калифорнийские парни, смогли прийти.

– Кэтрин, – сказал Тоби, беря ее руки в свои и целуя в обе щеки.

Адриану затошнило. Я вас умоляю! Хуже европейцев, ведущих себя как европейцы, только американцы, косящие под европейцев!

– Хотел бы я познакомить тебя с моей подругой, Адрианой де Соза. – При слове «подруга» Адриана украдкой взглянула на Дина, который насмешливо смотрел на нее, подняв брови. – А также с Дином Декером. Адриана, Дин, сия очаровательная леди – хозяйка этого вечера.

Адриана повернулась к женщине, которая при ближайшем рассмотрении оказалась старше, чем она вначале подумала, лет шестидесяти. Адриана через силу сыпала обычными банальностями насчет красивой квартиры и удовольствия здесь находиться, восхищалась ожерельем хозяйки но женщина лишь пристально смотрела на нее.

Позволив гостье поболтать еще некоторое время, Кэтрин взяла Адриану за подбородок и медленно повернула ее лицо вправо и влево.

– Так-так, а вы милы, – сказала она, разглядывая новую знакомую. – Великолепные скулы и красивые большие глаза. А ваша кожа! Ангельский цвет лица.

Что ж, это больше похоже на правду. Адриана поймала себя на том, что выдает вторую за этот вечер торжествующую улыбку.

– Спасибо! Очень мило с вашей стороны.

Она попыталась изобразить смущение или хотя бы скромность, но, кажется, не преуспела.

– Кэтрин… – раздался предостерегающий голос Тоби.

– Прости, я знаю… никакой работы на вечеринке. Обещаю не беспокоить ее сегодня, хотя все пари оставлены до понедельника. – Женщина увидела двух новых гостей, появившихся в холле, указала на внушительные застекленные двери. – Бар там, в гостиной. Прошу меня извинить на минутку.

– Я, пожалуй, выпью, – заявил Дин, когда Кэтрин направилась встречать новых гостей. – Увидимся позже?

– Позже, старик, – сказал Тоби, стараясь, чтобы получилось непринужденно, но получилось, увы, по-стариковски.

Адриана просто не знала, с чего начать. О ком первом пытать Тоби – о Дине или Кэтрин?

– Ты должна соблюдать осторожность, а не то окажешься на страницах «Мари Клер», – сказал Тоби, взяв два бокала шампанского с подноса прохаживавшегося поблизости официанта и протянув один Адриане.

– Кэтрин работает в «Мари Клер»? – спросила та.

– Кэтрин работала в «Мари Клер». И не одно десятилетие ведала портфелем заказов.

Считается, что она открыла массу ныне знаменитых моделей. Поэтому комплимент в твой адрес дорогого стоит. Хотя я и так это знаю…

Он наклонился достаточно близко, и Адриана почувствовала его дыхание, отдававшее шампанским.

– Интересно, – произнесла она. – Очень, очень интересно.

Надо будет спросить мать про Кэтрин; если эта женщина действительно гуру по отбору моделей в «Мари Клер», тогда миссис де Соза наверняка ее знает.

– Идем, дорогая. Я тебе все здесь покажу.

Когда подошло время ужина, Адриана нашла на столе карточку со своим именем и обнаружила, что сидит между женщиной-редактором из «Мари Клер» и Дином. Кэтрин – как поступают все хорошие хозяйки, за что их ненавидят гости – разбила все пары и рассадила по разным местам, поощряя разговоры между незнакомыми людьми. Не идеально, но и не полная катастрофа. Она могла оказаться между Дином и Тоби, вот тогда было бы не до веселья. Адриана оценила место действия, выработала план игры и заняла свое место. Кивнула Дину, а затем, по плану, быстро повернулась налево и, наклонившись к женщине, сказала:

– Вы знаете, как вам повезло? Вы сидите рядом с самым красивым мужчиной в этой комнате.

Женщина, которую ранее Тоби представил как Макензи Майклз, ту самую, из «Мари Клер», мгновение тупо смотрела на Адриану, не зная, на что решиться. Но та лишь кивнула, как бы говоря: «Это правда», и Макензи украдкой посмотрела влево от себя. Адриана наблюдала, как ее глаза расширились и женщина беззвучно ахнула. По другую сторону от Макензи сидел парень еще более роскошный, чем Дин. На нем был отличный костюм в тончайшую полоску в духе Тома Брауна, без галстука. Волосы на затылке и по бокам коротко подстрижены, но на макушке лены немного длиннее, чтобы стояли торчком: стильно, но не слишком нарочито. И весь он сиял. Кожу словно отполировали, а загар явно настоящий, а не из солярия; ногти коротко подстрижены и чуть тронуты блеском, который ни в малейшей степени не выглядел женственным; даже его кожаные мокасины сверкали в свете ламп.

Макензи со стоном повернулась к Адриане и прошептала:

– Вы правы. Он – постельный бог.

Адриана посмотрела на ее руки и, не увидев колец, сказала:

– Вперед, querida. Сделай его своим.

Макензи засмеялась, однако смешок получился далеко не таким нежным и женственным, как у Адрианы.

– Да, конечно. Хотя я скорей вернусь сегодня домой с Мэттом Деймоном.

– Он здесь? – спросила Адриана, забывая о данном себе обещании не смотреть в сторону Дина. И окинула взглядом стол, внимательно пройдясь по лицам всех двенадцати гостей.

– Нет, здесь его нет, – засмеялась Макензи. – Я только хотела подчеркнуть – нет ни шанса, чтобы этот эффектный парень достался мне.

И снова Адриана оценивающе посмотрела на свою новую подругу. Средний рост. Симпатичный вздернутый носик и приятная улыбка. Сносная фигура, хотя невозможно сказать, что таится под этим кукольным платьем.

Как же она ненавидит кукольные платья! Любая женщина на планете, включая ее саму, выглядит в подобном наряде или устрашающе тучной, или на восьмом месяце беременности, и все равно они пользуются невероятной популярностью. Адриана подозревала, что под платьем Макензи вполне может скрываться очень даже приличное тело… а если так, это преступление. Спасибо, ее до некоторой степени спасала безупречная ухоженность. Адриана обратила внимание на блестящие, хорошо уложенные волосы, на профессиональный макияж и комплект из туфель и сумки, за который большинство женщин пошли на преступление. Ее внешность в сочетании с успехом одного из самых востребованных журнальных редакторов в Нью-Йорке, как позже узнала Адриана, должны были вознести Макензи в стратосферу сильных женщин, так что ее неуверенность в себе была совершенно непонятна.

Не успела Адриана остановить Макензи, как та повернулась к красавчику, настойчиво постучала по его руке и кашлянула. Она, похоже, не замечала, что перебивает разговор с женщиной, сидевшей слева от него, не уловила и удивленного и слегка раздраженного выражения его лица. Мужчина повернулся к Макензи.

– Здравствуйте, – нейтральным тоном произнес он, но Адриана видела, что на самом деле за этим подразумевается: «Да? Могу я чем-нибудь помочь?»

Макензи приклеила широкую фальшивую улыбку и протянула руку довольно неуклюжим жестом, поскольку вокруг стола все сидели очень плотно. В итоге вид получился слегка глуповатый, что не укрылось от парня.

– Привет. Я хотела представиться. Я – Макензи Майклз, художественный редактор в «Мари Клер». Не ваше чтение, вероятно, поскольку это женский журнал… но вообще-то у нас довольно много читателей мужчин. И, на удивление, не все они геи…

– Макензи, querida? У тебя, случайно, нет мятной пастилки или жевательной резинки? – спросила Адриана, хватая соседку за руку.

Не блестяще, но ничего лучше для едва знакомой женщины она придумать не смогла. Кроме того, ей на самом деле было наплевать, что говорить, лишь бы заставить Макензи замолчать. На это больно было смотреть, словно сидеть в первом ряду, когда сбился актер или шафер провалил свой тост. Ей было неловко, и по одной этой причине Адриана вмешалась.

Она посмотрела на красивого парня, и на мгновение ей пришло в голову, что он подходящая кандидатура в мужья. Если Макензи отпадет… Но нет! Ей уже повезло с будущим мужем, и она не позволит этому дешевому бою искушать себя. Данная миссия предпринималась исключительно по необходимости, а не ради удовольствия.

– Алло! – Она подбавила в голос бразильского акцента. – Я Адриана. Ничего, если на минутку отвлеку свою подругу?

Макензи открыла рот, чтобы возразить, но Адриана взяла на себя смелость и ущипнула ее за предплечье.

Красавчик улыбнулся, кивнул и вернулся к прерванной беседе.

Адриана чувствовала ледяной холод, исходивший от Макензи, но еще более остро ощущала присутствие Дина справа от себя. Он наблюдал за этой сценой, и краем глаза Адриана видела его улыбку. Кроме того, Тоби на другом конце стола упомянул ее имя в разговоре, достаточно громко, чтобы она слышала каждое слово. Она могла бы лежать дома на кушетке с кампари и парнем, а вместо этого попадает в одну за другой неловкие ситуации.

– Если ты хотела его для себя, зачем побуждала меня охотиться на него? Чтобы выставить дурой? – не поворачивая головы, прошипела Макензи. Обе женщины улыбнулись официантке, поставившей перед ними салат из эндивия.

Адриана убедилась, что Дин занят разговором с другой соседкой, и сказала:

– Я не хотела… не хочу… его для себя, querida. Просто не могла на это смотреть. Это выглядело так…

Она попыталась подобрать слово помягче, но уже чувствовала себя в полном изнеможении.

– Так как? – настаивала Макензи.

Адриана ответила спокойным взглядом:

– Ты была такой несчастной.

Макензи резко втянула воздух, и Адриана ощутила острое сочувствие, прежде чем вспомнила, что сделала одолжение. Придется открыть бедняжке глаза. Она, конечно, ее возненавидит. Но Адриане больше не о чем волноваться, кроме как о чувствах случайной знакомой.

– Я не ощущала себя несчастной, – прошептала Макензи. – Просто вела себя дружелюбно.

А, разыгрывалась карта дружбы. Адриана мгновенно неслась в свои подростковые годы, когда мать пытаюсь преподать ей эти важные уроки, а она приводила те самые аргументы. Воспоминание едва не вызвало у нее улыбку.

– Дружелюбная, общительная, обворожительная, обаятельная, называй как хочешь, но все равно это означает «одинокая и несчастная», когда инициатива исходит от тебя.

Макензи открыла было рот, собравшись возразить, но передумала.

– Ты считаешь? – наконец спросила она.

Адриана кивнула. Это скучно, абсолютно очевидно. Почему американки этого не понимают? Почему их этому не учат? «Правила»[33] немного помогли, но лишь отчасти, они учат женщин, как отказывать мужчинам, а не как их соблазнять. Если бы за последние десять лет она лично не была этому свидетелем, то никогда не поверила бы, что существуют взрослые женщины, полагающие, будто мужчину можно завоевать, преследуя. Именно это она наблюдала у своих подруг – у Ли в несколько меньшей степени из-за ее большей сдержанности, но Эмми вела себя просто унизительно – лезла с разговорами, звонила первой, строила планы и летела по первому зову.

– Значит, мне не следовало представляться?

– Да.

Адриана отпила вина.

– А как же иначе мы могли познакомиться?

Адриана посмотрела на Макензи, стараясь не впасть в уныние, ведь она ни в чем не виновата.

– Вы познакомились бы, вероятно, через несколько минут, когда он представился бы тебе.

– О, конечно! Но какая разница, кто…

Адриана продолжала как ни в чем не бывало:

– И тогда ты с улыбкой и томным взглядом вознаградила бы его за вежливость, а потом немедленно уклонилась от любого прямого вопроса, отвернулась и с головой ушла в разговор с кем-то другим.

– Даже если…

– Даже если бы оборвала его на полуслове, даже если бы он задал тебе вопрос, даже если бы казался увлеченным тобой. Особенно если бы казался увлеченным. Единственный вариант, когда можно продолжать, если мужчина – урод, поскольку тогда мы не заинтересованы в конечном результате, не так ли?

Макензи кивнула: Адриана скорее завораживала ее, чем раздражала своим покровительственным тоном. Это были основополагающие вещи, элементарные. Как получилось, что эта во всех остальных отношениях привлекательная, успешная женщина их не знает?

– Значит, ты считаешь, что нам нужно быть живым воплощением «Правил»? Но это же совершенно нереально!

– Согласна, – сказала Адриана. – Это совершенно нереально. «Правила» хороши для начала, для подростков. Но взрослой женщине они ничего не дадут. В смысле, любая книга, в которой тебе предлагают воздерживаться от секса, далека от реальности.

И Адриана, с удовольствием отметив ошеломление Макензи, продолжила:

– Какой вообще смысл в мужчинах, если ты не можешь должным образом ими насладиться?

Макензи энергично закивала в знак согласия. Адриана давно уже не помогала кому-то просто по доброте душевной, настало время преподать несколько уроков человеку, не столь удачливому.

– Это полный миф, что как только мужчина переспит с тобой, так сразу же потеряет к тебе интерес. По правде говоря, должно быть как раз наоборот: если ты все сделаешь правильно, это заставит его еще больше тебя хотеть. Главное, чтобы найти верное сочетание таинственности, недоступности и вызова с чувственностью, соблазнительностью и сексуальностью. Ты заставляешь их трудиться ради этого… не в самый первый раз, но снова и снова, и они полюбят тебя навсегда.

– Ты говоришь так уверенно… – Макензи умолкла, но Адриана поняла, что женщина поверила.

– А я и уверена. Я бразильянка. Мы знаем мужчин и знаем, что такое секс.

Адриана принялась за салат под прикованным к ней взглядом соседки. Почти в тот же самый момент роскошный парень закончил свой разговор и повернулся к Макензи.

– Простите? – обратился он к ней.

Макензи выждала мгновение, прежде чем повернуться к нему с сияющей улыбкой.

– Да?

– Боюсь, я так и не представился. Меня зовут Джек. Приятно познакомиться.

Словно настоящий профессионал, Макензи пристально смотрела на него некоторое время, потом снова улыбнулась… только на этот раз чуть более дразнящей улыбкой.

– Приятно познакомиться с вами, Джек, – промурлыкала она.

– Так откуда вы знаете Кэтрин? – спросил он.

– О, кто же не знает Кэтрин? – Женщина рассмеялась и отвернулась. – Адриана, милочка, ты рассказывала мне смешную историю о катастрофе с покупками на прошлой неделе. И чем же все кончилось?

«Господи, – подумала Адриана, – да у этой красотки врожденный талант». И, подыгрывая ей, придумала какую-то историю, поддерживая беседу до тех пор, пока Джек, извинившись, не встал и не удалился в мужскую комнату.

– Т ы была идеальна, – тут же объявила Адриана.

– Правда? У меня такое чувство, будто я его оскорбила. Я так грубо себя вела, что он ушел!

– Абсолютно идеальна. Ты его не оскорбила и вела себя не грубо… ты была таинственна. Продолжай в том же духе до конца вечера, и сегодня он поедет к тебе. Немножко уступи, а затем игнорируй. Кокетничай, затем проявляй сдержанность. Он с ума сойдет, пытаясь в тебе разобраться.

И точно: вернувшись, Джек, потратил остаток ужина десерт и солидную часть времени, проведенного за напитками, пытаясь удержать блуждающее внимание Макензи Мужчина трудился, и Макензи наслаждалась каждой минутой. Адриана видела, как ее уверенность в себе растет от раунда к раунду, и поздравила себя с хорошо проделанной работой. Приятно было наблюдать, а тем более заниматься тем, чему она только что научила Макензи: жонглировать равнодушием и невинностью перед двумя совершенно разными мужчинами.

Немного за полночь Тоби наконец собрался уйти. Дин убежал раньше, без конца извиняясь, что торопится на вечеринку к другу, которую просто не может пропустить (черт бы его побрал!), Макензи теперь разыгрывала равнодушие к Джеку на двухместном диванчике в темном уголке, а Адриана – в очередной раз – умирала от скуки. Она уже перепробовала все уловки, чтобы заставить Тоби потанцевать, но он ни на одну из них не поддался. Он устал от работы и перелета, собирался отправиться прямиком в отель и ожидал, что подруга поедет с ним.

Помогая Адриане надеть плащ, Тоби что-то говорил, но она с легкостью отключилась от него. Гораздо труднее было вспомнить, что ей всего только тридцать – практически совсем еще девчонка! – а не пятьдесят, на которые она себя чувствовала. По крайней мере вечер не пропал совсем уж зря: похоже, Макензи, вся такая чувствительная и смеющаяся с Джеком, стала новой женщиной. Адриана поймала ее взгляд и легонько помахала на прощание рукой.

Макензи знаком попросила ее подождать, как законченный профессионал, легонько мазнула пальцем по губам Джека и плавной походкой приблизилась к Адриане.

– Ты уже уходишь?

– Перевалило за полночь. Я без сил, – солгала Адриана. «А самом деле просто умираю со скуки», – подумала она. – А ты, по-моему, проделала отличную работу.

– Ты богиня! – прошептала Макензи, наклоняясь к Адриане и сжимая ее руку. – Он уже пригласил меня к себе выпить. Я сказала, что подумаю.

Это произвело на Адриану впечатление. Ничто не работает эффективнее, чем уклончивый ответ. Это не категоричный отказ, но явное послание, что нужно приложить еще немного старания.

– Только помни, если ты с ним переспишь, не оставайся у него. Пусть будет даже пять утра: именно ты должна встать и уйти. Оставайся, пока вы занимаетесь сексом. Как только настанет время спать, ты уходишь, – напутствовала Адриана свою новую ученицу, пытаясь не думать, насколько похожа на собственную мать.

Макензи кивнула, впитывая каждое слово.

– А если он…

– Исключений не существует. Еще один кивок.

– Желаю повеселиться! – мелодично проговорила Адриана и легонько потянула Тоби за руку, вытаскивая из круга обступивших его людей. – Дорогой, нам действительно пора…

– О, и еще одно, – прошептала Макензи. – Я хочу посвятить тебе центральный материал нашего следующего номера. Еще точно не знаю, под каким углом подам, но у тебя настоящий дар, и, думаю, нашим читателям будет интересно о нем узнать.

Что ж, интересный – и неожиданный – поворот. Адриана привыкла, что ее, случалось, упрашивали сфотографироваться туристы, находя экзотически красивой, и этим вечером редактор журнала не в первый раз посчитал ее достаточно эффектной, чтобы включить в очередной номер. Но материал, посвященный ее врожденным способностям обращаться с мужчинами и таланту учить других женщин правилам охоты? Такое не каждый день случается.

Она изобразила равнодушие, хотя у нее даже голос слегка задрожал от всего этого, и вежливо ответила:

– О, что ж, может мило получиться.

– Надеюсь, ты подумаешь и согласишься. Я так и вижу разворот с подробным интервью и множеством великолепных глянцевых фотографий. Мы сделаем его необыкновенным, обещаю, – торопливо щебетала Макензи.

Еще совсем недавно она не походила на человека, готового к подобным излияниям, но, с другой стороны, не казалась и способной так ловко подцепить парня.

Адриана едва удержалась, чтобы не завизжать от радости.

– Ну… э… Кэтрин знает, как со мной связаться… или по крайней мере, как связаться с Тоби… это, вероятно, лучше всего…

Но Макензи уже бросилась обратно к Джеку:

– Я позвоню тебе на следующей неделе! Была крайне рада познакомиться. И спасибо… за все.

Она помахала и продолжила движение в затемненный угол с диванчиком для двоих.

– Надеюсь, ты хорошо провела время, милая? – спросил Тоби, останавливая на улице такси.

– Гораздо лучше, чем хорошо, Тоби. Я чудесно провела время, – ответила Адриана с большей, чем до предложения Макензи честностью. – Поразительно, великолепно, чудесно.

 

Стук пробудил Ли от глубокого сна, редкого у нее по ночам, не говоря уж о середине дня, когда она даже не собиралась спать. Было здесь что-то такое в воздухе или каждый раз, когда ее взятый напрокат автомобиль прибывал в Сэг-Харбор, Ли расслаблялась.

– Войдите! – крикнула она, убедившись, что одета и не пустила слюни. Невероятно, но на улице уже стемнело.

Джесс открыл дверь и просунул в комнату голову.

– Я вас разбудил? Простите, но я подумал, что вы без устали работали круглые сутки.

Ли фыркнула.

– Ага. Первым делом я узнала, что две «Кровавые Мэри» до обеда совсем не способствуют продуктивности.

– Совершенно справедливо. Но вы хорошо себя чувствуете?

– Очень хорошо, – призналась Ли.

Несмотря на всплывающие в памяти обрывки сна – как она идет к алтарю голая и дрожащая, – Ли чувствовала себя отдохнувшей и умиротворенной.

– Подождите минуту, – сказал Джесс, пересекая комнату тремя быстрыми шагами и садясь на край кровати рядом с полностью одетой Ли среди полудюжины подушек, поверх покрывала. – Что я вижу?

Ли проследила за его взглядом, устремленным на книжку в мягкой обложке, лежавшую открытой поперек ее живота. Джесс рассматривал небесно-голубую обложку с фотографией красиво упакованного подарка – роман-продолжение книги «Жених напрокат»[34], которую она недавно прочитала с большим удовольствием.

– Это? – Ли расправила страницу и подала книгу Джессу. – Называется «Грусть не для тебя». Первый роман был про девушку, которая влюбилась в жениха своей лучшей подруги и не знала, что делать. В итоге они сошлись, а здесь мы видим историю глазами лучшей подруги, потерявшей жениха. Она тоже не так уж невинна, поскольку спала с одним из шаферов бывшего жениха.

Джесс, качая головой, прочел аннотацию на обложке и пробормотал:

– Невероятно.

– Что именно?

– То, что вы читаете это.

– И что это, по-вашему, значит?

– О, будет вам, Ли. Вы не находите забавным что мисс Английский-с-отличием-в-Корнелле-я-редактирую-только-серьезные-литературные-произведения в свободное время читает «Грусть не для тебя»?

Ли вырвала у него книгу и прижала к груди.

– Она действительно неплохая!

– Уверен в этом.

Ли едва удержалась от замечания, что «Грусть не для тебя» написана гораздо лучше последнего варианта романа Джесса. Обладает разумной структурой и связным языком. Может, в ней и не освещается так много возвышенных интеллектуальных тем, так что с того? Она остроумна, неглупа, и ее приятно читать – как раз сейчас все это отнюдь не помешало бы мистеру Литературному Зазнайке.

Но разумеется, ничего этого Ли не сказала, лишь заметила:

– Я не собираюсь защищать перед вами свой выбор развлекательного чтения.

Джесс поднял руки, сдаваясь:

– Совершенно справедливо. Но вы понимаете, что это все меняет, а? Теперь у меня есть подлинное доказательство, что редактор-фашист на самом деле человек.

– Только потому что я читаю такую литературу?

– Точно. Насколько суровым может быть человек, если он читает и пересказывает «Дневник Бриджит Джонс»?

Ли вздохнула.

– Эта книга мне понравилась.

– А как называлась та, другая… – улыбнулся Джесс. – «Дневники няни»?

– Определенно классика.


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.09 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты