Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Отношения, идеальные на данный момент




Читайте также:
  1. А) соответствие организационной структуры управления целям и задачам предприятия в данный момент
  2. Актуальная на текущий момент версия ПК ЗУМО размещена на официальном сайте ФГУП ГНИВЦ ФНС России.
  3. В рыночной экономике взаимодействующие решения конкурирующих покупателей и продавцов определяют систему цен на продукты и ресурсы в любой данный период времени.
  4. В этот момент вы все становитесь буддами. Аудитория Гаутамы Будды превратилась в озеро лотосов, озеро, наполненное тишиной.
  5. Важным моментом здесь является тот факт, что установление любой стоящей в полный рост модели начинается с фиксирования ее ступней, как показано на фото.
  6. Визначення порядку передачі крутного моменту до агрегатів трансмісії машини
  7. Вот мы с Вами и дошли до момента ЗАСВЕТКИ ПАМЯТИ при родах малого ДИТЯ ОСЛЕПИТЕЛЬНОЙ ВСПЫШКОЙ СВЕТА.
  8. Вы интересовались универсальными средствами, а данный продукт подходит для любых тканей, кроме шерсти и шелка, в том числе цветных.
  9. Глава 11. Цветы и другие приятные моменты.
  10. Данный подход позволяет достаточно объективно подвести итоги работы хозяйств с учетом их ресурсообеспеченности и определить реальные резервы улучшения использования ресурсов.

 

Руки массажиста замечательно разминали зажатые мышцы плеч, но, несмотря на негромкую классическую музыку, приглушенный свет и лавандовое ароматическое масло, Ли не могла успокоиться. Месяц, прошедший с тех пор, как она переспала с Джессом, стал пыткой, а для человека, подверженного навязчивым идеям и придерживающегося строго определенного поведения, ну, это говорило о многом. Не было ни единой секунды – буквально ни одной – чтобы Ли снова и снова не переживала произошедшее между нею и Джессом, их с Расселом будущее или какое-то извращенное сочетание первого и второго. Ли собиралась немедленно рассказать обо всем Расселу, но у нее было время подумать, пока она ехала домой из Хэмптонс, и Ли приняла другое решение. Было бы несправедливо по отношению к Расселу и к их родителям испортить всем День благодарения неким драматическим – и, вероятнее всего, ведущим к разрыву отношений – заявлением. Ей значительно помогло поступившее по голосовой почте сообщение от Джесса, в котором он говорил, что на следующий день уезжает на отдых в Индонезию и вернется только после Нового года. Он, так сказать, преподнес ей безболезненный выход из ситуации на блюдечке с голубой каемочкой, и хотя совесть молила о снисхождении, Ли решила, что выдержит эту вину и притворится, будто все прекрасно, пока они не пройдут через ужасные недели Дня благодарения, Рождества и Нового года.

Каким-то образом Ли удалось прожить последний месяц без окончательного нервного срыва, но психовала она больше обычного. Эмми находилась в Израиле, Адриана – в Бразилии, и у нее не было возможности поведать подругам о том, что натворила, хотя, если говорить честно, Ли испытывала и облегчение. Она даже выдержала мучительную новогоднюю вечеринку в квартире одного из коллег Рассела – почти полной копии его жилища, вот только находилась она в Сохо, – но когда второго января настал час выходить на работу, Ли поняла, что не в состоянии этого сделать. Она взяла отгул, сославшись на плохое самочувствие, а потом и следующий – событие столь редкое, что обоснованно вызвало звонок от Генри.

– Вы действительно больны, Эйзнер, или я чего знаю? – спросил он.

Она позвонила ему на голосовую почту в шесть утра бы оставить сообщение, но он снял трубку на втором гудке. Генри всю жизнь не спал воскресными ночами, поэтому взял за обычай по понедельникам приезжать в офис в четыре или пять утра, утверждая, будто эти несколько часов в одиночестве – единственное по-настоящему рабочее время за всю неделю. В своих страданиях Ли об этом позабыла.



– О чем вы говорите? – спросила Ли с довольно правдоподобным возмущением. – Конечно, я действительно больна. Почему вы должны думать иначе?

– О, не знаю, может, потому что за все годы вашей работы здесь вы ни дня не болели. Кроме того, Джесс Чэпмен – только что сошедший с борта самолета в Азии – оставил мне три сообщения вчера и два уже сегодня утром. Просто интуиция.

– И что же он сказал? – поинтересовалась Ли.

В душе она знала, что их профессиональные отношения, по сути, окончены, но ей хотелось лично сообщить об этом Генри, когда она будет готова.

Ли услышала, как Генри что-то отхлебнул, а затем прищелкнул языком.

– Да ничего он не сказал. Заверял, будто всего лишь «напоминает о себе», «поддерживает связь» и «хочет поздороваться», что в устах мистера Чэпмена с таким же успехом может означать: «Мы тут кое-что запороли, и я пытаюсь выяснить, знаете ли вы, в чем дело».



Ли вздохнула – на нее произвела впечатление проницательность Генри и разобрала злость на «прозрачность» Джесса.

– Ну, за Джесса я говорить не могу, но, насколько мне известно, докладывать не о чем. Рукопись еще не на том этапе, на котором мне бы хотелось, но поводов для беспокойства нет, – заверила она с самообладанием, которого не чувствовала.

Генри мгновение помолчал, хотел что-то сказать, но передумал.

– Значит, это ваша история и вы ее придерживаетесь? Хорошо. Я ей не верю, но приму – пока. Однако едва возникнет что-то, способное поставить под угрозу дату выхода книги, я хочу об этом знать. Мне все равно, в какое время дня или ночи я получу эту информацию и каким образом, хоть почтовым голубем, но я хочу знать. Договорились?

– Конечно! Генри, вам не нужно напоминать мне, насколько это важно, клянусь. Я обещаю, что справлюсь. И мне очень неприятно сворачивать разговор, но сейчас у меня такое ощущение, будто я глотаю стекло.

– Стекло, да что вы?

Ли кивнула, хотя никто ее не видел.

– Да, думаю, это стрептококк, поэтому и завтра, наверное, не выйду. Но ноутбук у меня дома, и, разумеется, я всегда на связи по сотовому.

– Что ж, поправляйтесь. Я рад этому нашему разговору.

Болезненный прострел в шее вернул Ли к массажу, на который она записалась, едва распрощавшись с Генри. Она дернулась.

– О, простите, – сказала массажистка. – Слишком сильно надавила?

– Нет, ничего, – солгала Ли.

Она знала, что ответная реакция во время массажа допускается, и глупо платить бешеные деньги, не получая от этого удовольствия, или, еще хуже, выдерживать час боли, но сколько Ли ни убеждала себя в этом, сказать ничего не смогла. Каждый раз она клялась себе, что заговорит, но, стиснув зубы, вновь и вновь терпела слишком сильный нажим, слишком громкую музыку или холод в комнате. Может быть, она боится ранить чувства массажистки? Вот это ирония! Никаких угрызений совести по поводу обманутого жениха, но ни единого слова чужому человеку, которому платишь деньги и от коего предпочитаешь получать более мягкие прикосновения! Ли с отвращением покачала головой.



– Я делаю вам больно? – спросила девушка в ответ движение Ли.

– Вообще-то это слабо сказано. Больше похоже на избиение профессиональным боксером, – не задумываясь ответила Ли.

Девушка рассыпалась в извинениях:

– Господи, я и понятия не имела. Простите, пожалуйста. Я, конечно, могу действовать гораздо мягче.

– Нет-нет, извините. Я… э… ничего такого в виду не имела. Просто… э… сорвалось. Все отлично, – поспешила заверить ее Ли. И почему она не может держать язык за зубами?

Этим утром массаж показался хорошей идеей – если ей когда и требовалось расслабиться, так это сейчас, а один из авторов прислал ей подарочный сертификат на Рождество, поэтому Ли не чувствовала себя виноватой, тратя деньги, – но массаж пока не дал ничего, кроме продолжительного отрезка времени в одиночестве и покое, в течение которого Ли могла только думать.

Сегодня вечером, за ужином, они с Расселом планировали обсудить свадьбу, и ничего более страшного в своей жизни Ли припомнить не могла.

– Мышцы шеи у вас здорово напряжены. У вас в последнее время было много стрессов? – спросила девушка, совершая ладонью все те же болезненные круговые движения.

Ли промычала в ответ что-то нечленораздельное, надеясь, что девушка уловит ее незаинтересованность в болтовне.

– Да, могу себе представить. Люди всегда удивляются, откуда мы знаем об их неприятностях, а я всегда отвечаю, мол, этому нас и учили, понимаете? Естественно, любой может размять вам спину, но только профессионал выявит особые болевые точки и сможет их расслабить. Так что это? – спросила она.

Говорила массажистка мягко и негромко, но так быстро, что и сама казалась озабоченной. – Что – что? – переспросила Ли, раздраженная необходимостью участвовать в разговоре.

– С чем связан ваш стресс?

Для человека, который перестал ходить к психоаналитику, посчитав, что это слишком разоблачающая процедура, подобные вопросы восторга у Ли не вызвали. Как и вообще любые расспросы о чем бы то ни было. И в то же время она была совершенно неспособна выдавить несколько простых слов, вроде: «У меня болит голова, вы не против, если я просто спокойно у вас тут полежу?» Вместо этого Ли сочинила какую-то невнятную историю о поджимающих на работе сроках и давлении в связи с планированием идеальной гринвичской свадьбы. Интересно, какую реакцию она вызвала бы, описав истинный источник своего напряжения, а именно тот факт, что переспала с одним из своих авторов (и под «переспала» на самом деле подразумевала: «имела лучший секс в своей жизни во всех мыслимых позах и вариантах в течение десяти часов, полностью отключивших ее мозги»), а сама тем временем продолжала играть роль любящей и взволнованной невесты по отношению к своему милому, поддерживающему ее и абсолютно ничего не ведающему жениху.

К концу массажа Ли чувствовала себя чуть более встревоженной и значительно менее расслабленной. Она оделась, не потрудившись даже смыть ароматические масла, и мысленно попыталась подготовить себя к расхлебыванию каши, которую сама же и заварила. На самом деле она хотела возвратиться в дом своего детства, свернуться калачиком под одеялом и погрузиться в какой-нибудь фильм. Ей так этого захотелось, что она уже готова была поехать в автомобиле Рассела к своим родителям, когда в мозгу вспыхнула другая картинка. Там тоже присутствовали мягкий плед и любимые романы, но, кроме этого, еще и ее родители, прибывшие домой и забрасывающие ее вопросами. «Почему ты здесь в середине рабочей недели? Где Рассел? Как продвигается работа? Когда мы составим меню для приема? Что происходит с книгой Джесса? Когда вы собираетесь зарегистрироваться? Почему у тебя такой несчастный вид? Почему? Где? Когда? Скажи нам, Ли, скажи нам!» Тупая боль в голове теперь превратилась в острую, и Ли вдруг почувствовала себя толстой из-за липкого слоя оставшегося на коже массажного масла.

Она быстро расплатилась и умудрилась устоять, когда ее попросили заполнить анкету о своих впечатлениях от посещения спа.

– Вы уверены? – спросила девушка на ресепшн, быстро, с раздражающим треском жуя резинку. – Вы получите купон на пятнадцатипроцентную скидку на следующую процедуру.

– Спасибо, но тороплюсь, – солгала Ли, почти улыбнувшись себе (почти), когда прикинула, что, вероятно, половина из сказанного ею в последние дни – ложь. Она поставила неразборчивую подпись на подарочном сертификате, дала больше двадцати пяти процентов чаевых наличными из чувства вины, что не поддержала разговор с массажисткой, и вылетела на улицу, пока очередной щелчок жевательной резинки не побудил ее к смертоносным действиям.

Даже в плотном движении часа пик поездка на такси от Верхнего Ист-Энда до Трайбека заняла всего тридцать секунд. Ли выходила из машины перед домом Рассела, когда зазвонил ее телефон и Рассел сказал:

– Привет.

Его голос прозвучал как-то отстраненно, но Ли убедила себя, что просто придумывает.

– Привет! Я как раз подъехала к твоему дому.

Ее собственный голос звучал наигранно весело, но Рассел, похоже, не заметил.

– Я буду занят еще по меньшей мере час, но надеюсь, меня дождешься. Поднимайся и, может, закажешь нам что-нибудь поесть? С нетерпением жду нашей встречи.

– Я тоже, – сказала Ли и с облегчением поняла, что это была не совсем ложь.

Она расплатилась с водителем и вышла из такси, когда ее телефон зазвонил снова. Ли ответила, не посмотрев, кто это:

– Я забыла спросить, ты хочешь суси или что-нибудь итальянское?

– Я – за итальянское, – со смехом ответил женский голос.

– Эмми! Ты звонишь из Израиля? Как ты?

Говорить Ли не хотелось, но она не могла просто так оборвать разговор с лучшей подругой, с которой не общалась больше недели.

– Нет, я только что приземлилась. Еду в такси из аэропорта. Чем занимаешься сегодня вечером? Может, поужинаем вместе?.. Я скучаю по своим подругам!

– Я расстаюсь с Расселом, – спокойно произнесла Ли. Ей понадобилась секунда, чтобы осознать – она действительно сказала эти слова.

– Что ты говоришь? Я не расслы…

– Все ты расслышала, – спокойно прервала ее Ли. – Я сказала, что разрываю отношения с Расселом.

– Ты где?!

– Эмми, я прекрасно себя чувствую. Я ценю твою…

– Где ты, черт бы тебя побрал? – заорала Эмми так громко, что Ли пришлось отвести телефон от уха.

– Вхожу в его квартиру. Его еще нет дома, но я закажу ужин на двоих и потом это сделаю. Эмми, я знаю, это словно гром среди ясного неба, но…

Голос ее прервался.

– Я сейчас приеду. Слушай меня, Ли Эйзнер. Я еду туда, ясно? – Ли услышала приглушенные звуки – Эмми водителю указание ехать к перекрестку, где стоял дом Рассела. – Ты здесь? Мы уже проехали туннель и двинемся на юг по Эф-дэ-эр[36]. Я буду на месте через десять – двенадцать минут. Ты меня слышишь?

Ли кивнула.

– Ли? Скажи что-нибудь.

– Я тебя слышу, – всхлипнула Ли.

– Хорошо, стой на месте. Стой. На. Месте. Поняла? Я сейчас буду.

Ли услышала, что Эмми отключилась, но не могла заставить себя закрыть телефон. Почему она сказала, что собирается порвать с Расселом? Совсем не об этом она думала последние пару дней, во время массажа, на обратном пути в город. Она лишь решила быть честной с ним – любой ценой – в том, что касается Джесса. И даже если это эгоистическая попытка успокоить свою совесть, начинать брак на обмане – не самая блестящая идея, и Рассел заслуживает того, чтобы знать правду. Короче говоря, она не сомневалась, что Рассел – при должном старании – может дать ей второй шанс. Ничего приятного или веселого для них не будет, но если она достаточно убедительно объяснит Расселу, что с Джессом у нее произошла чистой воды ошибка (чем она и была) и это никогда не повторится (и это не ложь), у них есть весьма приличный шанс преодолеть данную ситуацию. Она и подумать не могла, что может не захотеть пройти через все это… пока не выпалила минуту назад.

В крохотном угловом магазинчике Ли выпила чашку кофе – и где все эти проклятые пончики, когда они тебе так нужны? – и поплотнее закутала горло шарфом. Она уже собиралась войти в вестибюль, когда услышала позади себя крик Эмми. Ли обернулась и увидела с визгом притормозившее такси, из заднего окошка которого выглядывала загорелая и крайне встревоженная подруга.

Ли остановилась в дверях, терпеливо дожидаясь, пока та сунет три двадцатки шоферу, возьмет несколько долларов сдачи и вытащит свой чемодан на колесиках из багажника.

– Когда так жутко похолодало? – прошипела Эмми, дергая не желавшую выдвигаться ручку чемодана.

– Через две секунды после твоего отлета. – Ли понимала, что должна помочь подруге, но не чувствовала никакого желания это сделать.

Сейчас ей нужно именно это – стоять и смотреть, как собственное дыхание превращается в облачко пара в холодном воздухе. Она расстается с Расселом. Расстается с Расселом. Неужели она действительно возьмет и покончите этим – раз и все? Расторгнет помолвку, вернет кольцо, перестанет быть невестой? Да. Да, действительно.

– Боже мой, как неудобно! Как все не приспособлено! Почему мы выбираем себе такую жизнь? – Эмми поцеловала Ли в щеку. – Рассела дома нет, так? Значит, мы можем подняться наверх?

Ли придержала дверь и поманила Эмми. С помощью своего ключа она вызвала лифт, который поднимался непосредственно в апартаменты Рассела, занимавшие весь этаж, и девушки вдвоем загрузили в кабинку чемодан Эмми. Открывшейся панорамы из нержавеющей стали и черного лака оказалось достаточно, чтобы рывком вернуть Ли в реальность: при виде коллекции Рассела, состоящей из металлических скульптур и выбранных декоратором черно-белых гравюр, она немедленно почувствовала, как ее ногти впились в ладони.

– Добро пожаловать! – насмешливо проговорила Ли. – Есть что-то в этом месте, от чего на сердце теплеет, не правда ли?

Эмми оставила чемодан у двери, скинула дутое пальто на стул в столовой и неловко плюхнулась на диван Рассела – До невозможности шикарный, твердый как камень.

– Я с ходу назову тебе три дюжины женщин, которые отдали бы все за одну лишь ночь в этой квартире.

Ли бросила на нее предостерегающий взгляд.

– Я лишь говорю…

– Ты, разумеется, права. И это еще больше усиливало иронию того, что я к их числу не отношусь.

Ли говорила спокойно и серьезно и на мгновение удивилась, что уже не плачет.

Эмми похлопала рядом с собой по дивану.

– Боже, какой же твердый, – пробормотала она. – Иди сюда, сядь и расскажи, что происходит. А то я чувствую себя свалившейся с Луны.

Ли села напротив, на кушетку от «Линь Розе».

– Наверное, так и есть. Черт, у меня самой похожее чувство. Но если быть по-настоящему честной с собой…

Ли почувствовала спазмы в горле и почти обрадовалась, что наконец-то переживает нечто похожее на нормальную реакцию.

– Что происходит? Вы ссоритесь?

– Ссоримся? Нет, конечно, нет. Рассел все такой же милый и поддерживает меня. Не знаю, просто я, ну, не знаю…

– Господи Боже! – Эмми хлопнула себя по лбу. – Как я не догадалась? Он же мужчина, в конце-то концов. Рассел тебя обманывает, да?

Ли изумленно уставилась на нее.

– О Боже! Вот дерьмо! Мистер Само Совершенство обманывает тебя? Ли, милая моя, к несчастью для нас обеих, я точно знаю, что ты сейчас чувствуешь. Господи, не могу поверить, что он на самом деле…

– Не он обманывает меня, Эмми. Я его обманываю.

Это заставило Эмми замолчать на целых тридцать секунд. Вид у нее был такой, будто ее ударили, – лицо исказилось от удивления, пока она переваривала услышанное.

– Ты обманываешь Рассела?

– Да. В смысле – нет. Не в настоящее время. Но я это сделала.

– С кто? То есть с кем? Да говори же.

Ли вздохнула.

– Это не важно. Важно, что с этим покончено, но я вынуждена думать, что все случилось неспроста. Люди, у которых безумно счастливые отношения, не обманывают.

Эмми подняла руку, как бы прося тишины.

– Это не важно? – переспросила она. – Ли, дорогая, ты – одна из двух моих лучших подруг на этой планете. Дело вовсе не во мне, но посуди сама! Я и понятия не имела, что ты с кем-то спала, пока это длилось – и признаю, сейчас, вероятно, не самое лучшее время сердиться на тебя за это, – но даже предположение, что ты не расскажешь мне об этом постфактум, просто смехотворно! В смысле – ты действительно…

– Это был Джесс. Джесс Чэпмен.

Эмми всплеснула руками:

– Господи Боже, и как это у нее получается? У нее, видимо, шестое чувство на такие вещи. Или, может, переспав с достаточным количеством мужиков, сама начинаешь ощущать, когда кто-то другой занимается тем же. Невероятно. Невероятная девушка!

– О ком ты говоришь? Кто невероятная?

Звук голоса Ли, видимо, вернул Эмми к действительности.

– О, прости. Просто Адриана уже несколько недель… может, месяцев… считает, будто ты спишь с Джессом, а я настаиваю, что не спишь. Клялась всем чем можно, что это самое нелепое предположение. В смысле – ты же помолвлена с Расселом…

Эмми умолкла на полуслове и закрыла рот ладонью.

– Прости. Ли, извини, я не так выразилась.

Та пожала плечами:

– Ну, для сведения: я не «сплю» с Джессом и никогда не спала. Это случилось лишь однажды и никогда не повторится. Поэтому в следующий раз, общаясь с Адриапой, можешь сказать, что она ошибается.

– Зазвонил телефон Эмми. Выражение ее лица, когда она увидела, кто звонит, подтвердило, что это Адриана. Господи, она что, к тебе антенну прикрепила? – Ли покачала головой.

– Это все латинская интуиция, так она заявляет. – Эмми отключила телефон и сунула назад в сумочку. – Итак, рискуя показаться… э… настойчивой, могу я узнать, почему ты считаешь, что должна закончить свои отношения с Расселом? В смысле, если Джесс был на один раз – и ты хочешь, чтобы так и осталось, – не слишком ли ужасно с моей стороны предположить, что ты просто зарываешь голову в песок?

– Это не так просто.

– Значит, ты неравнодушна к Джессу?

– Нет! Ну да. Немного. Но вообще-то Джесс не имеет к этому никакого отношения. Дело в Расселе и во мне.

Эмми извлекла из сумки бутылку воды, отпила и предложила Ли. Та покачала головой.

– Я слышу, – осторожно произнесла Эмми. – Но уверена, что ты сознательно умалчиваешь неприятное только ради того, чтобы облегчить свою душу. Типа, если им это знание не на пользу, пусть лучше не знают?

Ли заставила себя расцепить руки и опустить плечи. Ей не хотелось раздражаться, но притворяться становилось все труднее. Очевидно, что она все обдумала и ситуация гораздо сложнее, чем предполагает Эмми. Разумеется, Ли не чувствует себя вынужденной – как там выразилась Эмми? – облегчить душу перед Расселом только потому, что напортачила и хочет получить прощение. Будь дело в этом, она приняла бы единственно возможное разумное решение и поступила бы в точности так, как рекомендует Эмми: чувствовала бы себя виноватой, что обманула жениха, поклялась бы себе, что это никогда не повторится, и пошла бы дальше. Проблема появилась, когда Ли позволила себе признать, что даже имея такую возможность, не хочет идти дальше.

– Я не люблю Рассела, – вздохнув, сказала она.

– О, Ли.

Эмми вскочила с дивана и бросилась к кушетке, но Ли подняла руку.

– Нет. Прошу, не надо.

Эмми попятилась и удовольствовалась тем, что сжала ее руку.

– Вот я говорю нечто совершенно нелепое и до смешного банальное, например: «Я люблю, но я не влюблена в Рассела», верно? – Ли засмеялась и размазала по виску большущую слезу, повисшую на нижних ресницах. – Боже мой, вся эта ситуация – полная неразбериха. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Идеальная особа – Марша, Марша, Марша! – соглашается выйти за парня, которого не любит, поскольку его любят все остальные, и думает, будто со временем тоже его полюбит. И вместо того чтобы, как зрелый человек, исправлять ею же самой созданную ситуацию, предпочитает переспать с человеком, с которым работает. И женатым к тому же! Враз загубив таким образом и свою карьеру, и любовную жизнь. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

– Это не грустно, – машинально откликнулась Эмми.

– Я говорю о себе в третьем лице. Что в этом веселого?

– О, милая, – вздохнула Эмми. – Прости меня. Я и понятия не имела, что все так плохо. Никто из нас. Но ты не можешь упрекать себя из-за того, чего не чувствуешь. Рассел – отличный парень, и – да, очень похож на идеального. Но все это не имеет значения, если он не идеален для тебя.

Ли кивнула:

Просто все произошло так быстро! Вот мы совершаем романтические прогулки по Юнион-сквер, а в следующий момент он уже надевает мне на палец бриллиант, Даже не сомневаясь, что я соглашусь. Я все гадаю, когда мы так разошлись. Мне казалось, мы просто встречаемся, Хорошо проводим время и у нас идеальные на данный момент отношения. Никакого конца в перспективе, но и необязательно грандиозный роман. Но помолвка? Замужество? Эмми, даже рискуя показаться самой большой на свете дурой – или самой бесчувственной, – я просто ничего такого не предвидела. Я каждую минуту ждала уверенности, понимания, что поступаю правильно, но не дождалась. Я никогда не чувствовала себя так с Расселом, и, думаю, настало время посмотреть правде в глаза – никогда не почувствую.

Подруги застыли при звуке поднимающегося лифта. Не успев произнести больше ни слова, они услышали, как открылась дверь, Рассел прошел из прихожей в кухню, заглянул в холодильник и стремительно направился в гостиную.

– О, привет, Эмми. Прости, не знал, что ты здесь, – рассеянно сказал он.

По единственному брошенному на нее взгляду Ли поняла, что сегодня вечером Рассел не расположен сидеть в компании. Что ж, значит, они оба чувствуют одинаково.

Надо отдать должное Эмми – других намеков ей не понадобилось. Она вскочила с дивана и, поцеловав сначала Рассела, а затем Ли, пробормотала что-то насчет обязательного делового ужина и бросилась к двери. Исчезла Эмми так быстро, что у Ли не осталось времени на подготовку к тому, что она скажет. Или когда. Или как.

– Привет, – смущенно произнесла она, гадая, слышал ли Рассел их разговор. Это было, конечно, невозможно – как только заработал лифт, они не проронили ни слова, – но Ли все же надеялась, что Рассел уловил обрывки разговора. Насколько облегчилась бы ее задача, если бы он хоть немного догадывался, что предстоит.

– Привет. Надеюсь, я вам не помешал. Эмми так стремительно умчалась.

Рассел ослабил галстук (который подарили ему на день рождения ее родители), а потом стянул его через голову и бросил на кофейный столик от «Люсайта».

– Ну, ты же знаешь Эмми, она постоянно куда-то бежит.

Рассел хмыкнул.

– Ты заказала еду?

– Прости, Эмми хотелось повидаться по пути домой из аэропорта, и мы разговаривали, всего несколько минут, но я забыла. Что ты хочешь? – спросила Ли, обрадовавшись возможности чем-то заняться. Она достала телефон и пролистала список номеров. – Суси? Вьетнамскую? В том заведении на Гринвич готовят отличные фаршированные блинчики.

– Ли.

– Мы можем пойти в закусочную, если хочешь. Омлет с сыром и отличный картофель по-домашнему? Сейчас это как раз кстати.

– Ли!

Он не повысил голос, но тон стал резче, настойчивее.

Ли в первый раз после прихода Рассела встретилась с ним взглядом. Рассел никогда не раздражался в разговорах с ней, ни по какому поводу. Неужели сегодня что-то случилось на работе? Может, он поругался с тем помощником продюсера, который всегда был такой сволочью? Или руководство Сети снова решило поменять время выхода его программы? Они как-то разговаривали об игрищах с сеткой вещания, и Рассел был в ужасе, что его собирались убрать из прайм-тайма. И ведь сегодня днем он сказал, что хочет о чем-то с ней поговорить. Что, если, упаси Боже, произошло что-то более страшное и по какой-то неизвестной, непредсказуемой, совершенно дикой причине Рассела уволили? Ведь нельзя же порвать с человеком в тот самый день, когда его уволили. Нельзя, если в тебе сохранились хоть какие-то остатки порядочности, ты не можешь… даже в этом же месяце. При одной мысли об этом Ли поежилась.

– Ли, что с тобой происходит? Уже несколько недель ты сама на себя не похожа, и я не представляю почему.

– Тебя уволили?

– Что? О чем ты говоришь?

– Я подумала, ты хочешь сообщить мне, что тебя уволили.

– Никто меня не увольнял. Я знаю, что сегодня должны были обговорить некоторые моменты, касающиеся нашей свадьбы, но мне кажется, гораздо важнее поговорить о тебе. В чем дело, Ли?

Что ж, лучшего случая не представится. Рассел буквально сделал ей подарок, дав идеальную возможность начать разговор. Она глубоко вдохнула, снова сжала кулаки так что ногти впились в ладони, и заговорила:

– Рассел, я знаю, это трудно… мне невыносимо даже думать об этом… но я хочу быть с тобой откровенна. – Она смотрела в пол, чувствуя, что Рассел наблюдает за ней. – Я считаю, что нам нужно на какое-то время расстаться.

Ну да, это не совсем правда – расставание на время подразумевает, что со временем все уладится, – но она хотя бы сумела что-то сказать.

– Что? – переспросил он.

Ли подняла глаза и увидела невозмутимого Рассела в полном недоумении, что еще больше вывело ее из равновесия.

– Я… мм-м… думаю, что нам нужно немного повременить. Чтобы все обдумать.

При этих словах Рассел вскочил с дивана и обнял ее.

– Ли, о чем ты говоришь – «повременить»? Мы обручены и должны пожениться, дорогая. Впереди у нас целая жизнь. Ты действительно хочешь отложить ее начало?

Объятия Рассела показались Ли наехавшим на нее автобусом. Кислород в легкие не поступал, и становилось все труднее не обращать внимания на давление и поплывшие перед глазами круги. Но она понимала, что должна перетерпеть.

– Рассел, я не уверена, что хочу, чтобы мы поженились, – мягко проговорила она, настолько мягко, насколько могла произнести такие жестокие слова.

Рассел молчал, и Ли могла бы подумать, будто он не рас слышал ее, если бы он не разжал руки и не вернулся на свое место.

Ли села рядом, достаточно близко для людей, тесно святых, но так, чтобы не соприкасаться:

– Расс, ты любишь меня? То есть – по-настоящему? Настолько, чтобы провести остаток жизни со мной и только со мной?

Он стоически молчал.

– Любишь? – настаивала Ли, думая – зная, – что ответ, конечно же, нет.

Если она так долго подозревала неладное, то и он, должно быть, тоже. Ей просто требовалось дать ему возможность сказать об этом.

Рассел сделал глубокий вдох, взял Ли за руку и улыбнулся.

– Разумеется, я люблю тебя, Ли. Поэтому и попросил стать моей женой. Ты моя невеста, моя любовь, мой друг. А я – твой. Я знаю, иногда делается страшно, когда понимаешь, что нашел такого хорошего человека, но, Ли, милая, это нормально. Не могу поверить, будто именно это беспокоило тебя последнее время. Всего лишь небольшой приступ малодушия. Бедняжка, мне жаль, что ты так долго носила это в себе.

Он остановился, чтобы снова обнять ее, но на этот раз Ли его оттолкнула. Его отказ слушать – действительно слушать – то, что она говорит, разозлил ее. Неужели так уж невозможно понять, что она не хочет выходить за него замуж?

– Рассел, ты меня не слушаешь. Ты знаешь, что я тебя люблю, но спрашиваю себя, не случайно ли все у нас совершилось так быстро, понимаешь? Ты начинаешь с кем-то встречаться в этом возрасте, и человек отвечает всем критериям – он красив, успешен и привлекателен, и все вокруг выходят замуж и спрашивают тебя, когда же ты обзаведешься семьей. И это постоянно тебя сопровождает. То, что может быть замечательными, приятными годичными отношениями в двадцать пять лет, внезапно приобретет совершенно иное значение в тридцать, тридцать два. Затем, не успел ты оглянуться, как уже обручаешься и посвящаешь свою жизнь кому-то, кого совсем не обязательно хорошо знаешь. Поскольку «самое время», что бы это ни значило. Боже, я плохо объясняю…

Взгляд Рассела, всего минуту назад источавший сочувствие и доброту, сделался стальным.

– Да нет, выражаешься ты вполне ясно.

– Значит, ты понимаешь, о чем я говорю?

– Ты говоришь, что, по-твоему, все неправильно и длится так уже некоторое время, но у тебя не хватало духу сказать мне об этом.

Теперь ей захотелось выложить Расселу всю правду, рассказать о Джессе, о том, какой счастливой и расслабленной она чувствовала себя с ним, о единственной ночи секса, оставившей в ее сознании более глубокий отпечаток, чем полтора года, проведенные с ним.

Ли уже готова была выложить ему все это, но, к счастью, удержалась. Какой смысл рассказывать о Джессе? Будет ли это великодушно? Рассел не воспримет отказ как нужно, если сконцентрируется на ненависти к Ли за ее нечестность. Это тоже казалось неправильным. Зачем ранить его без нужды? Но и скрывать ведь нельзя, принимая во внимание общепринятые ценности – благородство, абсолютную честность и откровенность. Растерянная и измученная, Ли решила промолчать. Судя по холодности последнего замечания и выражению глаз, Рассел не расположен к дальнейшим разговорам. Зачем осложнять то, что и так тяжело?

Внезапно Рассел изумил Ли, схватив ее лицо в ладони и посмотрев прямо в глаза.

– Послушай, я знаю, ты переживаешь всего лишь обычный естественный приступ малодушия. Почему бы тебе не пожить некоторое время одной, понимаешь, как ты предложила, и все обдумать? Все продумать.

Ли мысленно вздохнула. Его умоляющий взгляд был невыносимее злости.

– Расс, я… э-э… я… – «Скажи же это, – приказала она себе, – сорви пластырь». – Боюсь, это лишь на время отодвинет неизбежное. Думаю, нам нужно покончить с этим сейчас.

Очевидно, это было правдой. Она поняла, что нет смысла – никакого смысла – затягивать разрыв, и не важно, что легче оттянуть неприятное решение. У Ли не осталось никаких сомнений – все кончено навсегда, но тем не менее собственные слова оказались настоящим шоком.

Рассел встал и подошел к двери.

– Что ж, – спокойно произнес он своим ровным тоном, который так хорошо звучал в эфире. – Полагаю, говорить больше не о чем. Я люблю тебя, Ли, и всегда буду любить, но сейчас хочу, чтобы ты ушла.

Эти слова она повторяла про себя всю дорогу домой, сидя на заднем сиденье такси, которое в первый раз ловила самостоятельно, уезжая от Рассела. Почти так же быстро, как начались, ее отношения с Расселом закончились, и вместе с ними ушла тревога, гнездившаяся в ней не один месяц. Ли глубоко вдохнула и, пока такси мчалось вверх по Шестой авеню к ее дому, наконец призналась себе, что глубоко опечалена произошедшим, но чувство облегчения все же сильнее.

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.046 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты