Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Если ты считаешь его слишком большим, значит, вообще не заслуживаешь 3 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

Целую неделю Эмми предвкушала свое пребывание в «Костесе». Через час после приезда она благоговела перед его стильностью, через два он начал ее пугать, три часа спустя она была готова отсюда съехать. Может, «Костес» и лучшее в городе место, пригодное для осмотра, но как-то с трудом верится, что кто-то здесь действительно останавливался. Или она отстала от жизни, или у «Костеса» большие проблемы с подходом к клиентам. В коридорах было так темно, что Эмми приходилось пробираться на ощупь, чтобы не налететь на стену. Музыка из бара слышалась во всех номерах, а от галдежа моделей, попивающих кофе-латте с обезжиренным молоком, и модельеров различных национальностей, потягивающих бордо, дрожали стекла в окнах. К очаровательной ванне на львиных лапах не полагалось шторки, поэтому после душа на полу случился настоящий потоп. Розетки в ванной комнате не имелось (видимо, все приезжали с личными стилистами), и Эмми пришлось сушить волосы без зеркала, у письменного стола. До сих пор персонал отеля относился к ней снисходительно, игнорировал ее и насмехался. Однако при всем раздражении Эмми не могла освободиться от ощущения, что ей оказывают честь, позволяя здесь жить.

Посему она скромно сидела в холле с ноутбуком, читала почту и прихлебывала эспрессо, неохотно признав его безупречным. Сестра писала, что вместе с Кевином планирует приехать в Нью-Йорк на Четвертое июля, и спрашивала, будет ли она в городе. Эмми как раз отвечала, что они могут остановиться в ее студии, а она поживет у Адрианы, когда зазвонил ее новый, предоставленный компанией телефон для международных разговоров.

– Эмми Сэломон, – значительно произнесла она.

– Эмми? Ты?

– Ли? Откуда у тебя этот номер?

– Я позвонила в твою контору и сказала, что это срочно. Надеюсь, ты не против?

– Дорогая, все в порядке? У вас там сейчас два часа ночи.

– Да, все отлично. Просто я хотела, чтобы ты услышала от меня, а не по почте. Я обручена!

– Обручена? Господи! Ли, поздравляю! Даже не предполагала, что вы об этом думали. Я так взволнована! Расскажи все.

Эмми заметила брошенный на нее служителем в униформе неприязненный взгляд и ответила ему тем же.

– Думаю, я… э… не ожидала, – сказала Ли. – Грянуло как гром среди ясного неба.



– Ну и как он это сделал?

Ли во всех подробностях описала ужин, первоначально посвященный годовщине их знакомства: как безобразно она выглядела и чувствовала себя и что каждый из них заказал в «Дэниэле». К тому моменту, когда она добралась До предложения во время десерта, Эмми начала перебивать, отчаявшись услышать самое главное.

– Мне не важно, как ты выглядела – как выглядит кольцо? И позволь напомнить тебе, что сейчас не время для скромности.

– Оно огромное.

– Насколько огромное?

– Громадное.

– Ли!

– Около четырех.

– Около четырех! Карат? Четыре карата?

– Меня беспокоит, что оно слишком большое. На работу такое не наденешь. Я же работаю в книгоизданий.

Ли вздохнула, а Эмми едва сдержалась.

– Я даже отвечать на это не стану! Ты, часом, не сказала Адриане, что, по-твоему, оно… Я не могу себя заставить произнести это!

– Она ответила, что если я считаю его слишком большим, значит, вообще не заслуживаю.

– Поддерживаю! А теперь прекрати разыгрывать из себя идиотку и рассказывай дальше. Дату вы еще не назначили? Когда ты думаешь к нему переехать?

Последовало такое глубокое молчание, что Эмми испугалась, не разъединили ли их.



– Ли? Ты меня слышишь?

– Да, извини. К выбору даты мы еще не подходили… не знаю, может, следующим летом? Или через год?

– Ли? Тебе тридцать лет, и ты не молодеешь. Считаешь, мы позволим тебе два года ходить обрученной? На твоем месте я повела бы этого парня к алтарю через пять месяцев. Чего ты ждешь?

– Я ничего не жду, – раздраженно ответила Ли. – Просто не понимаю, к чему такая спешка. Бога ради, мы же только познакомились.

– Вы познакомились год назад, Ли, и, как ты сама много раз говорила, он отвечает всем требованиям, которые ты предъявляешь к мужчине. Более того! Ты будешь идиоткой, если не закрепишь это в ближайший же день. Самое меньшее, тебе нужно к нему переселиться. Застолбить территорию.

– Эмми, ты говоришь глупости. «Застолбить территорию»? Ты шутишь? Ты же знаешь, как я отношусь к совместной жизни до брака.

Эмми тихонько взвизгнула, но, вспомнив, где находится, зажала рот рукой.

– Только не говори, что действительно собираешься придерживаться этой абсурдной идеи! Боже мой, Ли, ты словно какая-то религиозная фанатичка!

– О Эмми, не распаляйся. Ты знаешь, что это не имеет никакого отношения ни к религии, ни к морали. Просто я так хочу. Немного старомодно. Ну и что?

– А Рассел знает?

– Конечно, он в общих чертах знает о моих чувствах.

– Но не подозревает, что сейчас, даже несмотря на помолвку, ты не собираешься к нему переезжать?

– До этого мы еще не добрались. Я уверена, он все поймет.

– Господи, Ли. Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется с ним жить, не так ли? Несмотря на то что он мальчик, занимается глупостями в ванной и иногда может включить телевизор, когда тебе этого не хочется? Ты что, об этом не думала?



– Да думала, – вздохнула Ли. – В теории все выглядит нормально, но в реальности… Просто я привыкла жить одна. Мне нравится жить одной. Шум, вещи по всей квартире, и постоянно приходится общаться, даже когда просто хочется сесть на диван и отключиться… это ужасно.

Успокоенная, что Ли хоть немного поделилась своими страхами, Эмми слегка ослабила нажим.

– Я понимаю, милая. Это всех пугает. Черт, мы с Дунканом встречались пять лет, но так официально и не зарегистрировались. Но ты-то его любишь, и он любит тебя, и вы оба это поняли. Если хочешь подождать до официальной церемонии, что ж, кто я такая, чтобы учить тебя, как…

– Я не люблю его, Эмми.

Голос Ли не дрожал и слышимость была идеальной, но Эмми не сомневалась, что ослышалась.

– Что ты сказала? Тут ничего не слышно.

Ли молчала.

– Ли? Ты здесь? Что ты только что сказала?

– Не заставляй меня повторять это, – прошептала Ли и голос ее дрогнул.

– Милая, что ты имеешь в виду? Вы казались такими счастливыми вместе! Ты не сказала о Расселе ни одного дурного слова, только без конца повторяла нам, какой он милый, добрый и заботливый, – убеждала Эмми.

– И тем не менее иногда мне до слез скучно рядом с ним. Я знаю, так не должно быть, но ничего не попишешь. У нас нет ничего общего! Он любит спорт, я люблю чтение.

Он хочет выходить в свет, вести программу и встречать людьми, а я хочу сидеть дома. Его ни в малейшей степени не интересуют текущие события или искусство, только футбол, силовая подготовка, питание, статистика. Травма, полученная в колледже. Я не отрицаю, он потрясающий парень, Эм, но не уверена, что он потрясающ для меня.

Эмми нравилось считать себя человеком с интуицией, но такого она и предположить не могла. «Нервы, – подумала она. – Просто Ли не может поверить, что заслуживает отличного парня и уже нашла себе такого». Всем известно: романы, возникшие на почве безумной страсти или большой любви, угасали порой через несколько месяцев, может, через год. Важно найти хорошего спутника на длительный срок. Который будет рядом с тобой, станет отличным мужем и отцом. И если Рассел не тот парень, тогда кто же тот? Она начала объяснять все это Ли, но ее перебил рассерженный сотрудник отеля, грубо постучав Эмми по плечу.

– Мадам? Прошу вас, не кладите ноги в обуви на мебель.

– Кто это? – спросила Ли..

– Простите?

Эмми взглянула на мужчину; на мгновение ее охватила робость, быстро сменившаяся раздражением.

– Я попросил вас убрать обутые ноги со стула. Мы здесь так не сидим.

Мужчина словно прирос к месту и не сводил взгляда Эмми.

– Эмми, что происходит? Кто это?

Эмми, обычно тушевавшаяся при подобных стычках, почувствовала, как ее захлестывает злая волна. Она прочь забыла про Ли и сердито посмотрела на мужчину.

– Мы здесь так не сидим? Это вы мне сказали?

Ли засмеялась:

– Объясни ему, как должно быть.

Эмми устроила целое представление из громкого разбора по телефону.

– Я сижу в холле, потому что в номере у меня чертовски темно для чтения… просто сижу, заметь… и одну ногу подобрала под себя. А хочешь знать, что у меня на ногах? Балетки. В смысле, не туфли без каблуков, а настоящие шлепки без задников. Я – гостья, а он выговаривает мне, как ребенку!

Эмми подняла взгляд на мужчину. Тот покачал головой, словно говоря: «невежественная американка», и отвернулся, точнее, сделал пируэт.

– Придется полюбить французское гостеприимство, – заметила Ли. – И, полагаю, ты еще не начала искать себе любовника?

– Отличный ход. Не думай, что тебе удастся так легко сменить тему.

– Эм, я действительно ценю твое внимание, но не хочу больше об этом говорить, ладно? Уверена, все образуется.

«Вот это выдержка!» – подумала Эмми. Ли просто требовалось немного времени, чтобы разобраться со своими мыслями, осознать, что действительно важно. Нужно все- то лишь подумать, и Ли поймет, что говорит глупости.

– Ладно. Возвратимся к кольцу.

– Оно без преувеличения красиво, – тихо сказала Ли. – В классическом стиле. И как он только узнал, что мне понравится такое… я и сама не догадывалась. Мы никогда не ходили вместе по магазинам, не рассматривали витрины, мы даже никогда об этом не говорили.

– Это к вопросу об отношении к тебе Рассела. Какой оно формы?

– Большой камень «изумрудной» огранки в окружении камней поменьше, на тонком платиновом ободке.

Эмми присвистнула.

– Звучит потрясающе. Ты действительно не подозревала?

Последовала долгая пауза. На мгновение Эмми о показалось, что их разъединили, но затем она услышала тяжелый вздох Ли.

– Ты хорошо себя чувствуешь, милая?

– О, со мной все в порядке. Просто небольшое сердцебиение. Знаешь, наверное, переволновалась.

Эмми прижала мобильник к уху, отчаянно желая услышать смех и девчоночий энтузиазм человека, который только что обручился, но понимала, что не услышит. Ли не собиралась веселиться и вести себя по-девчоночьи. Она была забавной, разумной, преданной и подверженной неврозам, но не хохотушкой. Может, Ли чувствовала себя неловко, описывая кольцо, поскольку все ожидали, что первой будет Эмми. Эмми вспомнила тот ужин несколько месяцев назад, когда возбужденно сообщила Ли и Адриане, что Дункан спросил, какого размера кольца она носит. Не самый романтический в мире жест, думала сейчас Эмми, но определенно указывавший на приятные события. Она покраснела при воспоминании о своем волнении и решила избавить Ли от дальнейшей жалости.

– А что ты подарила ему на годовщину? – излишне бодро спросила Эмми.

Новая длительная пауза. Как будто Ли пыталась успокоить дыхание.

– Ли?

– Прости, со мной… э… все в порядке. Просто немного… э… я подарила ему сумку для ноутбука. Оранжевую. – Она снова глубоко вдохнула и кашлянула. – От «Барниз».

Эмми попыталась скрыть изумление.

– Рассел наконец-то обзавелся ноутбуком? Никогда не думала, что доживу до этого дня. Как тебе удалось его убедить?

– У него по-прежнему нет ноутбука, – вздохнула Ли. – О, Эмми, хуже меня нет человека!

– Дорогая, что случилось? Я не понимаю. Ты собираешься купить ему ноутбук? Круто! Ты же не могла знать, что в тот вечер он сделает тебе предложение. Не переживай. Рассел последний, кто расстраивается из-за подобных вещей.

Новая долгая пауза, а когда Ли все же заговорила, Эмми поняла, что та плачет.

– Я подарила ему оранжевую сумку для ноутбука, не хватило терпения выбрать что-то особенное, – покаялась она. – Я позвонила в магазин и продиктовала номер своей кредитной карты, и вот что мне прислали. Сумку для ноутбука! Для человека, у которого и ноутбука-то нет. Оранжевую. – Она шмыгнула носом. – Рассел терпеть не может яркие цвета.

– Ли, хорошая моя, не надо себя терзать. Рассел так тебя любит, что попросил провести с ним остаток жизни. Не позволяй какому-то глупому подарку становиться на пути. Спорим, он не обратил на это внимания, ну?

– Он посмеялся, но я видела, что он обиделся.

– Он большой мальчик, Ли. И справится с маленькой неувязочкой, получившейся с подарком. – Обе они знали, что это не так, но уточнять не стали. – Поэтому скажи мне, остальные хоть рады?

Ли послушно описала реакцию матери, Адрианы, родных Рассела, в нужных местах вворачивая шутку или забавное наблюдение. И только когда они распрощались, пообещав более основательно поговорить па следующий день, Эмми почувствовала тревогу. Может ли в отношениях Ли и Рассела Действительно возникнуть проблема? Неужели у Ли и впрямь есть серьезные сомнения? «Категорически нет, – Решила Эмми. – Просто нервы. Волнение, шок и ничего более серьезного». Она не сомневалась, что все сгладится, как только немного уляжется волнение. Возвращаясь к своему компьютеру, Эмми собралась с духом, чтобы попросить у враждебного официанта еще кофе.

– Pardon?

Мужской голос раздался над ее правым плечом, но э не сомневаясь, что очередной работник отеля готовится карать ее за новые прегрешения, проигнорировала его.

– Простите? – настаивал человек. – Извините, что вам мешаю.

Эмми подняла глаза, не забыв в последний момент напустить на себя немыслимую скуку и неудовольствие, что ее отвлекают. Но едва ответив: «Да» самым раздраженным тоном, на какой только была способна, немедленно об этом пожалела. На нее смотрел классически красивый парень: густые темные волосы, симпатичные морщинки в углах глаз, непринужденная улыбка, ровные белоснежные зубы – все это делало его чрезвычайно притягательным. Его внешность не разила наповал, и он не обладал сексуальностью кинозвезды, но приятные черты лица в сочетании с явной доброжелательностью породили у Эмми мысль, что ни одна здравомыслящая женщина не сочтет его некрасивым.

– Привет, – пробормотала Эмми и подумала: «В точку. Претендент номер один».

Он послал ей еще одну улыбку и вопросительно посмотрел на соседний стул. Эмми лишь кивнула, наблюдая, как он садится. Мужчина оказался моложе, чем ей изначально показалось, возможно, нет еще и тридцати. Молниеносно произведенная оценка – отточенная настолько, что стала почти инстинктивной – выдала все положительные моменты. Прекрасного фасона, однако непарадный хлопчатобумажный пуловер темно-синего цвета поверх белой рубашки. Хорошие джинсы, по счастью, без специально сделанных прорех, чрезмерной потертости, логотипов, заклепок, вышивки или карманов с клапанами. Простые, но элегантные коричневые туфли. Средний рост, накачан, но без фанатизма, ухожен, мужественен. Ну разве что джинсы чуточку тесноваты.

Вдохновленная его обращением и не забывая, что единственные мужчины, с которыми она до сих пор разговаривала во Франции, работают в «Костесе», Эмми улыбнулась:

– Меня зовут Эмми.

Он тоже улыбнулся и протянул руку. Ни колец, ни обгрызенных ногтей, ни полированных – все добрые знаки.

– Пол Уайкофф. Я невольно слышал, что сказал вам этот придурок…

Проклятие! Очевидное отрицать не станешь: несмотря на качественные джинсы, хорошие манеры и прочие достоинства, Пол говорил по-английски с американским акцентом. Он, без сомнения, родился и вырос в Штатах или, возможно – в самом экзотическом случае, – в Канаде. Эмми была горько разочарована.

–…просто невероятно, правда? Не устаю удивляться, сколько людей готовы платить за плохое обращение.

– Значит, не только я страдаю? – спросила Эмми, испытывая легкое облегчение при мысли, что в отеле для нее не сделали исключение.

– Определенно, нет, – заверил ее Пол. – Они ведут себя грубо по отношению решительно ко всем гостям. Это единственное, в чем они действительно последовательны.

– Что ж, спасибо вам за эту новость. А то у меня уже начал развиваться комплекс.

– Рад, что сумел помочь. Впервые приехав сюда, я превратился в законченного параноика. Родители таскали нас по всему свету – я практически вырос в отелях, – но всего один день здесь заставил меня почувствовать себя неуклюжим идиотом.

Эмми засмеялась, забыв о недостатке Пола – разумеется, только с позиции нынешней охоты. Понадобилось менее четырех минут светской болтовни, чтобы прийти к выводу – из него получился бы идеальный муж. Но нет! Нет, черт возьми, она не попадется снова в ту же ловушку. Секс – хорошо, привязанность – плохо. Эти четыре слова она повторяла, едва перед ее мысленным взором возникало свадебное платье ее мечты от Моник Лульер (без рукавов, на бретельках, длиной до пола и с пепельно-розовым поясом, обвивающим талию) и идеальное меню (их фамильный салат из цитрусовых с помидорами на закуску, а на горячее – на выбор – тунец «Ахи», жаренный на гриле, или говяжья вырезка «Мацудзака»).

– Рада слышать, что я не одинока. – Эмми допил кофе и облизала ложку. – А почему ваша семья так много путешествовала?

– Можно было бы сказать, что я – «армейское дитя» или «сын дипломата», но на самом деле причин тому несколько. У моих родителей шизофреническое отношение к месту проживания, и оба они – писатели. Поэтому мы постоянно переезжали с места на место. Родился я вообще-то в Аргентине.

Эмми понадобилась доля секунды, чтобы осознать важность данного факта.

– Значит, вы аргентинец?

Пол засмеялся:

– Среди всего прочего.

– В смысле?

– В смысле, я – аргентинец, поскольку родился в Буэнос-Айресе, пока мои родители работали над книгами. Мы прожили там пару лет, прежде чем отправиться на Бали. Мой отец англичанин, поэтому я автоматически получил гражданство Соединенного Королевства, а мать француженка, но у них какие-то хитрые законы о гражданстве – как и таможенная служба, – так что на это гражданство я прошения не подавал.

– Просто у вас такой… американский выговор.

– Да, знаю. Всю свою жизнь, буквально с детсадовского возраста, я учился в американских школах, в какой бы стране мы ни жили. И закончил университет в Чикаго. Моего отца убивает, что я говорю как прирожденный американец.

Эмми кивнула, пытаясь осмыслить услышанное, точнее, запомнить все подробности, чтобы к победоносному письму, которое этим вечером отправит девчонкам, было не подкопаться.

– Вы не созрели для чего-нибудь покрепче? – спросил Пол. – Вам, наверное, не повредит после моего продолжительного повествования.

– О чем вы подумали? – отозвалась она, одарив его загадочным взглядом и подаваясь вперед. Секс – хорошо, привязанность – плохо.

Пол засмеялся:

– Да ни о чем особенном. Может, перейдем с кофе на вино?

Они выпили на двоих бутылку чего-то густого, бархатистого и такого сухого, что у Эмми появилось ощущение сухости во рту. Бордо, готова была поспорить она, хотя не взялась бы угадать конкретный год, как сделала бы несколько лет назад, когда моталась по Франции, берясь за разную работу в ресторанах и посещая виноградники. Сама она никогда бордо не любила, но этим вечером ей очень понравился его вкус. Они с Полом легко уговорили еще одну бутылку, и за это время Эмми только раз представила себе их неминуемый медовый месяц (вилла на берегу океана на Бора-Бора – с открытым спальным павильоном и личным бассейном – или, возможно, роскошное африканское сафари, где они будут заниматься любовью на кровати с пологом, прежде чем водитель повезет их мимо слонов и львов во внушительном черном «рейнджровере»). Вообще-то беседа принимала вполне игривый оборот, пока Эмми словно невзначай спросила Пола, как он относится к детям.

– К детям? А что насчет детей? – вскинул он голову.

Неужели вопрос прозвучал прямолинейнее, чем она думала? Должно быть, вино затуманило ее разум. Ей показалось, что вопрос, есть ли у него племянницы или племянники послужит совершенно естественным переходом к выяснению его мнения насчет обзаведения собственными детьми, но, возможно, получилось прозрачнее, чем она изначально подумала?

– О, ничего особенного, – поспешила заметить Эмми. Они такие прелестные, правда? Хотя сейчас многие не хотят иметь детей, верно? И я даже не могу себе этого представить. Я, конечно, не имею в виду сегодняшний день, но точно знаю, что в какой-то момент захочу их, понимаешь?

Что-то в этом заявлении напомнило Полу про опоздание на некое не упомянутое ранее мероприятие.

– Да, думаю, понимаю. Послушай, Эмми, я действительно опаздываю на встречу с друзьями, – взглянул он на часы.

– Правда? Сейчас?

Была почти полночь, но казалось, будто четыре часа утра. Она здорово напилась, размякла и полнилась решимостью соблазнить Пола, как сексуально независимая и свободомыслящая женщина. Не важно, что в действительности ей хотелось просто продолжить их беседу наверху, где они заберутся под покрывало и будут до рассвета вести неспешный разговор и целоваться. Она положит голову ему на грудь, а он станет перебирать ее волосы, периодически приподнимая подбородок сильной рукой и сливаясь с ней в нежном поцелуе. Они будут смеяться глупым шуткам, делиться секретами и болтать обо всех любимых местах, надеясь, но еще не говоря – в конце концов, это их первая ночь, – что когда-нибудь посетят их вместе. Они проснутся поздним утром, и Пол скажет Эмми, как прелестно она выглядит сонная и растрепанная, и закажут завтрак в номер (слоеные круассаны, свежевыжатый апельсиновый сок, кофе с молоком и полную тарелку мясистых, сочных ягод), и продумают свои планы на…

– Эй, Эмми? – Пол накрыл ее руку своей. – Ты меня слышишь?

– Прости. Что ты сказал?

– Мне нужно идти. Я должен был встретиться с друзьями в десять, но… отвлекся. – От его лукавой улыбки у нее перехватило дыхание. – Я бы обязательно пригласил тебя… но вообще-то это день рождения моей бывшей, и я не уверен, что она придет в восторг, если я приведу… кого-то? Ты понимаешь?

Кинопроектор в голове Эмми резко остановился, изображение на экране, где они смеются, совершая набег на мини-бар в поисках вина, сменилось кадром, на котором она в одиночестве смотрит бесконечные сюжеты по Си-эн-эн, облаченная в дырявую серую футболку, и горстями кидает в рот огромные французские framboises[12].

Ей удалось изобразить улыбку.

– Да, да, да. Конечно! Я понимаю. Было бы странно и неразумно приходить с другой девушкой. Кроме того, начинает сказываться разница во времени… Боже, она наваливается на меня, как каменная плита. А у меня завтра утром ранняя встреча, поэтому я все равно не смогла бы пойти.

«Прекрати болтать! – одернула она себя. – Еще несколько секунд, и ты расскажешь ему про свою ужасную поросль в области бикини, которую дергала, пока не пошла кровь, и теперь там такой вид, будто у тебя герпес. А от этого кофе с вином немного крутит живот, и хотя ты крайне разочарована, что он бросает тебя сейчас, тем не менее радуешься предстоящему одиночеству. Немедленно прекрати болтать!»

Пол знаком попросил официанта принести счет.

– Нет, пожалуйста, позволь мне, – сказала Эмми, настойчиво потянувшись через крохотный столик.

Из динамиков у них за спиной лился ремикс песни Ширли Бассет, и Эмми вдруг с удивлением увидела, как все вокруг меняет очертания и плывет.

– Мне жаль оставлять тебя, но это мои старинные друзья и было бы бесконечно…

– Разумеется! Не переживай.

Она уже смирилась, что поднимется наверх одна. Мысль чтобы лечь с Полом в постель ради обещания, данного подругам, показалась ей смешной. Кого она обманывает? Это же совсем не в ее характере. Адриана с легкостью переспала бы с Полом. Но Эмми хотелось узнать кого-то, узнать во всех смыслах этого слова, и секс должен был стать естественным продолжением процесса, а не заменить его. И потом она здесь на целую неделю. Может, они встретятся завтра за ужином… Ой, постойте, завтра вечером у нее встреча. Что ж, тогда они выпьют как-нибудь в другой раз. Начнут, возможно, в отеле, поскольку это удобнее всего затем побродят по очаровательным улочкам с булыжными мостовыми и зайдут в настоящее парижское бистро для позднего ужина. Они проведут вместе несколько часов, может, даже поцелуются под одним из этих кованых уличных фонарей, создающих романтическое настроение, – нежным, разумеется, легким поцелуем без всяких языков и напора. Да, это было бы идеально.

Пол довел ее до крохотного лифта, втиснутого в темный, хоть глаз выколи, угол вестибюля, и посторонился, пропуская вышедшую из кабины необыкновенно красивую пару.

– Было приятно с тобой познакомиться, Эм. Эмми. Как тебя называют?

– И так, и так. Но ближайшие друзья всегда называют Эм, и мне это нравится.

Она озарила его обворожительной улыбкой.

– Ну… э… утром я уезжаю, поэтому, думаю, мы с тобой прощаемся.

– О, правда? Домой?

Эмми сообразила, что даже не знает, где он живет.

– К сожалению, пока не домой. Следующие два дня я проведу в Женеве, а затем в зависимости от обстоятельств, возможно, отправлюсь в Цюрих.

– Насыщенный график.

– Да, дорожное расписание бывает плотным. Но… э… что ж, было очень приятно с тобой познакомиться. – Он помолчал и улыбнулся. – Я это, кажется, уже говорил.

Эмми решила, что комок в горле образовался в результате сочетания предменструального синдрома, разницы во времени и слишком большого количества вина и не имеет никакого отношения к Полу. Тем не менее она боялась заплакать, если попытается заговорить, поэтому просто кивнула.

– Отдохни, хорошо? И не позволяй персоналу «Костеса» помыкать тобой. Обещаешь? Она снова кивнула.

Он приподнял ее лицо, и на секунду Эмми поверила, что он собирается ее поцеловать. Но он только посмотрел ей в глаза и опять улыбнулся. Потом чмокнул в щеку:

– Спокойной ночи, Эмми. Береги себя.

– Спокойной ночи, Пол. Ты тоже.

Она шагнула в лифт, и не успели двери закрыться, как Пол уже ушел.

 

– Жирная! Жирная! Жирная! – орала мерзкая птица.

Отис, как младенец, проснулся этим – субботним! – утром в пять сорок пять и не желал угомониться. Адриана попыталась убаюкать попугая, покормить, поиграть с ним и, наконец, запереть в ванной с выключенным светом, но маленькая крылатая бестия упорно продолжала вербальный обстрел.

– Большая девочка! Большая девочка! Большая девочка! – верещал попугай и вертел головой, как игрушечная собачка.

– А теперь слушай меня, маленький негодяй, – прошипела Адриана, почти касаясь губами металлических прутьев клетки. – Во мне много чего есть – отвратительного, ничтожного, – но только не жира. Ты меня понял?

Попугай наклонил голову набок, словно обдумывая вопрос, как будто бы даже кивнул, и удовлетворенная Адриана повернулась к двери. Но не успела переступить порог ванной, как птица крикнула – поспокойнее на этот раз, она могла бы поклясться:

– Жирная девочка!

– Ты, ублюдок! – завопила она, бросаясь на клетку и и собрав всю свою волю, чтобы не выкинуть ее с двадцать шестого этажа. Птица смотрела на нее с любопытством. – Боже мой, – пробормотала Адриана. – Я же с попугаем разговариваю.

Ей всегда казалось, что Эмми перегибает насчет птички, но сейчас – когда сказался дефицит сна, a самооценка повисла на волоске – она поняла, какой ущерб психике может нанести постоянное проживание с домашнем любимцем.

Она покопалась в комоде и схватила жаккардовое покрывало от «Фретте», первым подвернувшееся под руку. Накидывая его на клетку и плотно подтыкая края, Адриана мимоходом подумала, не задохнется ли попугай. Решив, что спокойно это переживет, она опустила жалюзи на окне ванной комнаты и выключила свет. Птица чудесным образом молчала. И только забравшись под одеяло с огуречной маской на лице, Адриана облегченно выдохнула.

Она задремала, когда зазвонил телефон, и спросонок ответила.

– Ади? Еще спишь? – прогудел в трубку Джайлз удивительно низким для такого субтильного человека голосом.

– Мы же договорились на час. А сейчас только десять. Зачем ты звонишь?

– Так-так, кто-то у нас отнюдь не ранняя пташка!

– Джайлз…

– Прости. Слушай, придется отменить сегодняшний ленч. Знаю, я ужасный друг, но получил более интересное предложение.

– Более интересное? Сначала эта птица называет меня жирной, а теперь ты говоришь, что получил более интересное предложение?

– Птица?

– Проехали. Лучше просвети меня, что считается интереснее овощного салата, «Кровавой Мэри» и маникюра?

– О, не знаю… может… скажем… единственная возможность в жизни. Ты к этому готова?

– Готова, – заявила Адриана, изо всех сил прикидываясь равнодушной.

– Позвонили из агентства и сказали, что Рикардо застрял на съемках на Ибице и не смог вернуться к сегодняшнему заключению контракта.

Адриана понимающе помычала. Она смутно помнила, что парни были заклятыми соперниками, хотя подозревала – яростно соперничает скорее Джайлз, чем Рикардо, который, большому огорчению Джайлза, вполне довольствовался договоренностями агентства. Он работал с большинством знаменитостей Голливуда, и его график был расписан на год вперед на участие в шоу по вручению различных наград. Эти парни вместе учились в школе парикмахерского искусства, вместе работали в салонах на Мэдисон-авеню, и вдруг оказалось, что суперзвездой стал именно Рикардо.

– Как думаешь, какой на сегодня договор? – Судя по голосу, Джайлз готов был прыгать от восторга.

– Дай сообразить. Фотосессия? – спросила Адриана с отвратительно деланным энтузиазмом.

Он пропустил это мимо ушей.

– О, проехали. Уверен, тебе неинтересно знать, каково это – причесывать Анджелину для съемок «Горожанки». А между прочим, именно в этом фильме ее называют самой сексуальной. Забавно, я думал пригласить тебя и кое с кем познакомить, но уверен, тебя никогда это не…


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.031 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты