Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Если ты считаешь его слишком большим, значит, вообще не заслуживаешь 1 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

 

Следующая мысль: «Я самая ужасная на свете, неблагодарная, бесчувственная дрянь, посмевшая подумать, что-то подобное о Расселе». Год назад она, конечно, не была такой обидчивой. Когда он подошел к ней на книжной вечеринке, устроенной издательством «Брук Харрис» в честь Билла Парселлса (только что написавшего мемуары о своих годах в качестве тренера «Ковбоев»), она немедленно его узнала. Нельзя сказать, чтобы она когда-нибудь смотрела канал И-эс-пи-эн[11], но его мальчишеской улыбки, ямочек на щеках и репутации одного из самых завидных холостяков Манхэттена оказалось достаточно, чтобы Ли включила свое обаяние на полную мощность, когда он ей представился. В тот вечер они проговорили несколько часов – сначала на вечеринке, а потом в «Таверне Пита». С почти шокирующей откровенностью он заявил, насколько пресыщен Нью-Йорком, как устал от свиданий с моделями и актрисами и готов встретить «настоящую девушку», намекая, разумеется, что Ли является идеальной кандидатурой. Естественно, его внимание ей польстило – а кто не захочет принять ухаживания Рассела Перрина? Он прошел по всем до единого пунктам в ее списке требований, который она составила за последние десять лет. Он был по всем статьям именно тем мужчиной, которого она хотела найти, но никогда на это не надеялась.

И вот спустя почти год с начала ее отношений с красивым парнем, оказавшимся к тому же чутким, добрым, заботливым и безумно ее любящим, она чувствует только, что задыхается. Окружению Ли было как дважды два ясно, что она наконец-то встретила Того Самого; что же с ней происходит? И словно для полноты впечатления Рассел посмотрел ей в глаза и проговорил:

– Ли, дорогая. Я так тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, – без раздумий ответила Ли, хотя сторонний наблюдатель – даже совершенно незнакомый – мог бы поставить под сомнение искренность ее заявления. Что прикажете делать, когда мужчина, который нравится и которого вы уважаете и хотели бы узнать лучше, после двух месяцев обычных во всем остальном ухаживаний объявляет, что по уши в вас влюблен? Подобно любому не желающему конфронтации человеку, вы говорите в ответ:

– Я тоже тебя люблю.

Ли поняла, что постепенно срослась с этими словами и произносит их с большей убежденностью с тех пор, как они познакомились ближе. Ее огорчало, что год спустя все еще приходится ждать.



Она заставила себя поднять глаза от страницы и придать голосу сладости:

– Я знаю, в последнее время была настоящая круговерть, но так происходит каждый год – едва начинается июнь, воцаряется хаос. Обещаю, вечно это не продлится.

Затаив дыхание, Ли ждала, что он взорвется (чего доселе никогда не случалось), заявит, что не потерпит покровительственного тона и ему не нравится, когда она разговаривает, будто мать с ребенком-несмышленышем, который размазал по ковру арахисовое масло.

Однако вместо возмущения или негодования он улыбнулся – искренне, понимающе и до невозможности виновато:

– Я не хотел давить на тебя, детка. Знаю, насколько ты любишь свою работу, и хочу, чтобы ты наслаждалась ею, пока можешь. Не спеши и приходи спать, когда освободишься.

– Пока я могу? – Ли вскинула голову. – Неужели ты снова заводишь этот разговор в час ночи?

– Нет, милая, я не завожу снова этот разговор. Ты абсолютно ясно дала понять, что сейчас в твои планы Сан-Франциско не входит… но мне действительно хотелось бы, чтобы ты избавилась от предубеждения. Знаешь, это стало бы невероятной возможностью.



– Для тебя, – отозвалась Ли, дуясь, как ребенок.

– Для нас обоих.

– Рассел, еще года нет, как мы вместе. Думаю, что рановато начинать разговоры о переезде в другой конец страны.

Степень раздраженности в ее голосе удивила обоих.

– Это никогда не рано, если кого-то любишь, Ли сдержанно сказал он.

Эта сдержанность, так понравившаяся ей когда-то, теперь бесила. Его хладнокровие, полное самообладание заставляли Ли гадать, слышал ли он то, что она говорила.

– Давай не будем обсуждать это сейчас, хорошо? – попросила она.

Рассел выбрался из-под одеяла и сел на край кровати поближе к тому углу, где Ли поставила свое кресло для чтения и лампу с направленным светом. Огромное покрывало – на поиски которого она потратила не одну неделю, проверяя все имеющиеся в продаже марки на мягкость и легкость – соскользнуло на пол, едва не сбив с ночного столика деревце-бонсай. Рассел ничего не заметил.

– Хочешь, сделаю тебе чаю? – предложил он.

И снова Ли потребовалась вся, до капельки, воля, чтобы не сорваться на крик. Она не хотела ложиться в постель. Она не хотела чаю. Хотела только, чтобы он замолчал.

Ли невольно глубоко вздохнула.

– Спасибо, ничего не нужно. Дай мне еще несколько минут, хорошо?

Он посмотрел на нее с понимающей улыбкой и, поднявшись, сжал в медвежьем объятии. Ли почувствовала, как напряглось ее тело, но ничего не могла с этим поделать. Рассел обнял ее крепче, уткнулся лицом в изгиб шеи возле плеча, под подбородком. Пробившаяся щетина царапнула кожу, и Ли поежилась.

– Колется? – засмеялся Рассел. – Мой отец всегда говорил, что со временем я начну бриться два раза в день, но я не верил.



Ли хмыкнула.

– Схожу за водой. Хочешь воды?

– Конечно, – сказала Ли, хотя не хотела.

Она снова углубилась в рукопись и прочла полстраницы, когда Рассел крикнул из кухни:

– Где у тебя мед?

– Что? – крикнула она в ответ.

– Мед. Я делаю нам чай и хочу добавить в него теплого молока и меда. Мед у тебя есть?

Ли глубоко вдохнула.

– В шкафчике над микроволновкой.

Через несколько минут он вернулся, держа в каждой руке по кружке и пакет шоколадного печенья в зубах.

– Сделай перерыв, детка. Обещаю оставить тебя в покое после полуночного перекуса.

«Полуночного? – подумала Ли. – Сейчас половина второго ночи, а мне нужно встать в пять тридцать. Не говоря уж о том, что не каждый имеет тело как у спортсмена элитарного колледжа и может жевать в любое время».

Она откусила печенье и вспомнила годы с двадцати до тридцати лет, когда ей страшно хотелось этой сцены: заботливый друг, романтический пикник поздно ночью, удобная квартира, полная любимых вещей. Тогда это казалось невозможным или по крайней мере очень далеким; теперь все это у нее было, но реальность не имела ничего общего с фантазией.

Едва проглотив пару печений и не тронув чай, Рассел обнял подушку и благополучно погрузился в глубокий и мирный сон. Кто еще так спит? Ли не уставала изумляться. Рассел заявлял, будто это идет из детства, прошедшего хаосе, когда он научился спать под шум, производимый родителями, двумя сестрами, живущей с ними няней и тремя беспокойными биглями. Возможно. Но Ли считала, что больше связано с чистой совестью, праведной жизнью и, если уж быть по-настоящему честной, с отсутствием стрессов. Трудно ли спать как младенец, если твое ежедневное расписание включает два часа упражнении (час силовых и час тренировки сердечно-сосудистой системы) и не содержит кофеина, сахара, консервов, белой муки и трансгенных жиров? Если ты записываешь еженедельную получасовую программу, посвященную предмету (спорт), который любишь от рождения просто потому, что ты мужчина, и у тебя целая команда авторов и продюсеров составляющих текст, который ты читаешь? Если у тебя здоровые и продуктивные отношения и с родными, и с друзьями, все любят тебя и восхищаются тобой только за то, что ты есть ты? Достаточно, чтобы вызвать тошноту или в край нем случае возмущение, и если уж быть честной до конца, это частенько с Ли случалось.

Нынешним вечером Ли ощутила страстное желание закурить. Какая разница, что она бросила почти год назад как раз когда они с Расселом начали встречаться. Не проходило дня, чтобы она отчаянно не тосковала о хорошей глубокой затяжке. Курильщики всегда поэтизировали данный ритуал, утверждая, будто значительную часть наслаждения доставляет распечатывание пачки, удаление фольги и извлечение ароматной трубочки. Они заявляли, что любят прикуривать, стряхивать пепел, держать что-то между пальцами. Все это прекрасно и замечательно, но ничто не сравнится с самим курением: Ли обожала затягиваться. Сжать губами фильтр и потянуть в себя, чувствуя, как дым ползет по языку и горлу прямо в легкие, – и на мгновение погрузиться в нирвану. Она вспоминала – каждый день – ощущение после первой затяжки, когда никотин попадает в кровь. Несколько секунд умиротворения и бодрости одновременно, как раз в нужных пропорциях. Затем медленный, дополняющий блаженное состояние выдох – достаточно сильный, чтобы дым не просто струился у тебя изо рта, но и не такой энергичный, чтобы разрушить очарование.

Однако идиоткой Ли не была и прекрасно знала о страшных последствиях своей излюбленной привычки. Эмфизема. Рак легких. Болезни сердца. Высокое кровяное давление Необходимость терпеть выразительные журнальные фотографии почерневших легких и наводящие ужас рекламные ролики, озвученные загробными голосами людей с трахеотомией. Желтые зубы, морщины, пропахшие волосы и пятна никотина на верхнем суставе среднего пальца правой руки. Постоянный бубнеж матери. Зловещие предсказания врача. Бесящий топ, каким совершенно чужие люди перечисляли ей – «на всякий случай, может вы не знаете» – множество связанных с курением опасностей, бесцеремонно обращаясь к ней на улице возле здания, где размещалась ее контора. А потом Рассел! Мистер Мое Тело – Это Храм не курил никогда, ни единого дня, и ясно дал это понять с первого же мгновения. Достаточно, чтобы завязал даже самый заядлый курильщик, и после восьми лет наслаждения «пачка-в-день» Ли наконец бросила. Это потребовало нечеловеческих усилий и способности неделями терпеть мучительную тягу закурить, но она выстояла. Пока что ей не удалось полностью избавиться от никотина – кто-то мог бы сказать, что она лишь перенесла свою прочную привычку с сигарет на никотиновую жевательную резинку, – по данное заявление особой критики не выдерживало. Жевательная резинка не убьет ее в ближайшем будущем, надеялась Ли, а если и убьет, что ж, так тому и быть.

Она бросила в рот еще подушечку для ровного счета и отложила рукопись в сторону. Обычно не составляло труда увлечься свежей книгой, за которой охотились многочисленные издательские дома, но эта оказалась слишком нудной. Неужели американская публика и в самом деле хочет читать очередной восьмисотстраничный исторический опус о президенте прошлого века? Ли, например, предпочла бы свернуться клубочком в кресле с хорошим легким романом, погрузившись не в такую смертную скуку. Она бы все отдала за вечер Понедельника без общения с людьми. Не имея больше ни сил, ни настроения прочесть еще хоть слово про избирательную кампанию, про ходившую сто лет назад, Ли отбросила рукопись и по вила на колени ноутбук.

В два часа ночи одна из ее подруг частенько оказывалась в «аське», но сегодня все было спокойно. Ли быстро со знанием дела прошлась по любимым сайтам, пробегая страницы информации. На cnn.com – нападение аллигатора в Южной Флориде. На «Yahoo!» – видеодемонстрация, как сделать арбузную корзинку с помощью поварского ножа и нетоксичного маркера. На gofugyourself.com – забавные сведения о челке Тома Круза и приспособления для стрижки волос. На neimanmarcus.com – сообщение о новых поставках кожаных аксессуаров. Она щелкала и щелкала «мышью». Просмотрела последний список бестселлеров в «Паблишере уикли», поддержала бесплатную маммографию на сайте, посвященном раку молочных желез, и узнала, что истек ее прямой доступ на chase.com. Мгновение она колебалась, не проверить ли симптомы навязчивого невроза на сайте «WebMD», но удержалась. Наконец, чувствуя себя уставшей, если не совсем измучен ной, Ли осторожно умылась правильными круговыми движениями, идущими снизу вверх, и сменила спортивные брюки на мягкие хлопчатобумажные шорты. Глядя на лицо Рассела, она легла в постель рядом с ним, медленно забираясь под одеяло, чтобы не разбудить. Он лежал неподвижно. Ли выключила свет и ухитрилась повернуться на бок, не побеспокоив Рассела, но когда мысли замедлили свой бег, а члены расслабились на прохладных простынях, почувствовала прижавшееся к ней тело. Возбужденное тело Рассел обнял ее и ткнулся носом в шею.

– Эй, – прошептал он на ухо Ли, его дыхание отдавало печеньем.

Ли обмякла, молясь, чтобы он снова уснул, и ненавидя себя за это желание.

– Ли, детка, ты не спишь? Я-то точно не сплю.

Он еще раз легонько подтолкнул ее на тот случай, если она не поняла, что он имеет в виду.

– У меня нет сил, Расс. И уже так поздно, а завтра нужно встать из-за собрания.

«Когда это я начала говорить точь-в-точь как моя мать?» – спросила себя Ли.

– Обещаю, тебе ничего не придется делать.

Он притянул ее к себе поближе и поцеловал в шею. Ли содрогнулась, но Рассел принял это за дрожь наслаждения и провел пальцами по коже, покрывшейся мурашками, что тоже счел добрым знаком. Когда они начали встречаться, Ли считала, что он целуется лучше всех в мире. Она до сих пор помнила их первый поцелуй – ощущение было просто неземное. Он повез ее на такси после книжной вечеринки и пивного бара и на подъезде к ее дому притянул к себе для одного, из самых нежных, самых изумительных поцелуев в жизни, – идеальное взаимодействие губ и языка, безупречное давление, точное количество страсти. Сомнений не было, он опирался на огромный опыт, будучи одним из самых известных и востребованных мужчин из всех, с кем она встречалась. Однако в последние несколько месяцев ей начало казаться, будто она целуется с незнакомцем – и не в волнующем смысле этого слова. Теперь его губы вместо мягких и теплых часто оказывались холодными и влажными и прикосновение их было неприятным. Его язык действовал слишком жадно и казался то жестким, то распухшим. Этим вечером, когда он целовал ее в затылок, его губы напоминали папье-маше, не успевшее как следует затвердеть. Рыхлое папье-маше. Холодное и рыхлое.

– Расс.

Она вздохнула и крепко зажмурилась.

Он погладил ее по волосам, помассировал плечи, стараясь, чтобы Ли расслабилась.

– Что, малышка? Неужели это так ужасно?

Она не стала говорить ему, что каждое прикосновение казалось насилием. Неужели у них действительно был фантастический секс? Когда Рассел виделся интригующим и обольстительным, а не таким прилипчивым полным решимости остепениться, живя с более серьезной девушкой, чем те вертихвостки, с которыми он встречался после двадцати? Все это казалось таким далеким прошлым.

Не успела она понять, что происходит, как он стянул ее шорты до колен и прижался еще теснее. Предплечья. Рассела были могучими, в буквальном смысле бугрились мышцами у нее под подбородком и невольно давили на горло. От его груди исходил жар, как от печки, а волосы на бедрах драли, словно наждачная бумага. И впервые, находясь с Расселом в постели, Ли почувствовала подступающие симптомы сердечного приступа.

– Прекрати! – выдохнула она громче, чем планировала. – Я не могу заниматься этим сейчас.

Его объятия мгновенно ослабли, и Ли тут же обрадовалась, что в темноте не видит его лица.

– Расс, прости. Просто я…

– Ничего страшного, Ли. Правда, я понимаю.

Его голос звучал спокойно, но отстраненно. Он откатился в сторону, и через несколько минут снова послышалось размеренное дыхание глубоко спящего человека.

Уснуть Ли удалось только к шести утра, как раз когда леди наверху заключила свои ноги в колодки и начала дневной сеанс топотания, но лишь перед собранием, на котором она чувствовала себя невразумительной и косноязычной от изнурения, Ли вспомнила последнюю мысль, посетившую ее перед погружением в сон. Мысль касалась ужина с девчонками пару недель назад и их заявлений о переменах в жизни. Эмми собиралась расширить свой опыт путем множества романов, а Адриана испытать себя на моногамном поприще. В течение десяти дней после это го Ли не могла придумать собственный вклад. До сего момента. Ну не забавно ли объявить о разрыве ущербных отношений, хотя ее безумно пугает мысль об одиночестве и она не сомневается, что больше не встретит человека, способного хотя бы вполовину полюбить ее так, как, совершенно очевидно, любит Рассел? Мол, она все ждала и ждала того чувства к Расселу, которое ей, по мнению всех, следовало к нему испытывать, но пока этого не произошло.

Ха-ха. «Истеричка, – подумала Ли. – Они ни на секунду этому не поверят».

 

Адриана пыталась думать о чем-нибудь другом – о погоде, предстоящем путешествии, о желании родителей переехать назад в Штаты, – но разум отказывался сосредоточиться на чем-либо, кроме потрясающего контраста между грубыми, похожими на веревки кудрями Яни и его молочно-белой кожей. Каждый раз, когда он потягивался или напрягал свой прекрасный пресс, у нее учащался пульс. Украдкой наблюдая за капелькой пота, скатившейся с его лба на шею, Адриана попыталась представить, какова та на вкус. Когда он положил свои ручищи ей на бедра, она с трудом удержалась от стона. Шершавая трубочка кудрей коснулась ее плеча; от Яни пахло мхом, всепоглощающе зеленым, но запах был приятный, мужественный. Он приложил два пальца к пояснице Адрианы, подтолкнул ее вперед и тихо проговорил:

– Правильно. Вот так. Мягко положите левую ладонь на пол и приведите тело в горизонтальное положение. Почувствуйте, как энергия уходит из ваших рук в землю, а из земли перетекает в ваши руки. Не забывайте о дыхании, вот, так и держите.

Адриана постаралась отключиться от звука его голоса, а когда это не удалось, переставила его слова, чтобы те звучали по-нормальней. Класс двигался словно в хореографическом танце – собрание мускулистых конечностей и крепких торсов; казалось, будто движения даются безо всяких усилий. Адриана обожала йогу и вожделела Яни, но едва терпела всю эту чушь насчет прикосновений и ощущений. Поправка: прикосновения и ощущения – это отлично, если ее касается Яни. Все рассуждения про энергию, карму и дух делали его чуть менее привлекательна, а это по-настоящему жаль – но она всегда может закрыв на них глаза. Адриана заняла горизонтальное положена даже трицепсы свело от усилия, и нашла взглядом Яни, тот стоял над вытянутыми ногами Ли и давил ей мели лопатками, прижимая к полу. Ли встретилась с Адрианой взглядом и закатила глаза.

Как обычно, группа состояла исключительно из женщин. Войдя, Адриана опытным взглядом окинула комнату и, убедившись, что она самая подтянутая и привлекательная из присутствующих, разложила свой коврик и заняла место для Ли. Ее охватила гордость, ведь в этом помещении, полном красивых женщин – от двадцати до тридцати с небольшим, идеальный вес, все до невозможности ухоженные, несмотря на раннее воскресное утро и физические занятия, – она – самая красивая. Осознание этого не удивляло и не радовало ее, как в ранней молодости; скорее добавляло немного уверенности, чтобы без помех прожить очередной день. То, что Яни с ней не спит, указывает скорее всего на проблему в нем, а не в ней, и за завтраком после йоги подруги должны подтвердить эту ее теорию.

– Я ничего не понимаю. – Адриана отправила в рот ложку гранолы. – По-вашему, с ним не все в порядке?

Ли допила кофе и улыбкой попросила у официантки еще. Закусочная на углу Десятой улицы и Юниверсити-стрит была не лучшим в округе местом для бранча – обслуживающий персонал всегда грубил, яйца иногда оказывались холодными, а кофе охватывал все спектры – от водянистого до горького, – но она находилась близко от зала, и девушки могли быть уверены, что никогда не встретятся ни с кем из знакомых. В центре Манхэттена немного мест, где можно поесть в спортивном костюме и с пропотевшими, стянутыми в хвост волосами, не вызвав удивленно поднятых бровей, поэтому подруги продолжали сюда ходить.

– Не знаю. Ты же не считаешь его геем? Конечно, нет, – отрезала Адриана.

– И не допускаешь возможности, что просто ему не…

Адриана мило, как умела только она, фыркнула:

– Я тебя умоляю.

– Ну, тогда что-нибудь из привычного перечня. Проблемы с эрекцией, вспышка герпеса, пугающе маленький член. Что еще может быть?

Адриана обдумала перечисленное и сочла неправдоподобным. Яни казался спокойным, восприимчивым и уверенным в себе, как это бывает у сильных, молчаливых людей. Адриана еще не встречала мужчину, который бы на нее не отреагировал. И нельзя сказать, чтобы она не делала попыток привлечь его внимание – ей уже много лет не требовалось прилагать к этому усилий, а нерешительность того парня была вызвана его приближавшейся свадьбой, – но иногда казалось, будто Яни ее даже не видит. Чем больше она встряхивала волосами или выпячивала свои совершенные груди, тем меньше он ее замечал.

– Что еще? Разве непонятно? Он писается ночью и страшно боится, что об этом узнают.

Эмми возникла словно из воздуха, и на мгновение Адриана почувствовала раздражение, что от нее отвлекли внимание.

– Вот это да! Мы не знали, сумеешь ли ты прийти. Ну, давай сюда свои вещи, – сказала Ли, протягивая руки.

– Ты не хочешь, чтобы я села рядом с тобой? Обещаю сесть очень близко, может, даже потрусь плечом о твое плечико. Будет забавно, вздохнула.

Адриана похлопала по сиденью рядом с собой: она знала, что у Ли «пространственный пунктик», и старалась проявлять понимание, но постоянно тесниться в кабинке не слишком приятно.

– А как Рассел относится к тому, что ты никого не выносишь рядом?

– Дело не в том, что я «никого не выношу рядом». Просто мне нравится, когда есть небольшая буферная зона. Что плохого в желании иметь немного личного пространства? – спросила Ли.

– Да, но он-то не возражает? Принимает это? Или терпеть не может?

Ли снова вздохнула.

– Терпеть не может. Я плохо себя чувствую. Он из огромной счастливой семьи, где целуются в губы! А я – единственный ребенок, и у родителей любви, как у каменных истуканов. Я работаю над собой, но вся эта близость и прикосновения меня отпугивают.

Адриана подняла руки, признавая поражение:

– Вполне справедливо. Пока знаешь, в чем дело.

Ли кивнула.

– Да я-то знаю. Постоянно, невротически, мучительно сознаю. И работаю над этим, клянусь.

Эмми плюхнулась на сиденье рядом с Адрианой, и виниловая обивка вздохнула под дополнительной тяжестью в девяносто пять фунтов.

– Как прошло занятие? Мужчина Я. по-прежнему тебя не любит?

– Пока не любит. Но он сдастся, – предрекла Адриана.

– Они всегда сдаются, – кивнула Ли. – Тебе по крайней мере.

Эмми хлопнула ладонью по столу:

– Девочки, девочки! Как же мы так быстро забыли? Адриана больше не ищет случайных связей. Разумеется, она может стать подругой Яни, но по правилам нельзя только переспать с ним.

– Ах да. Правила. Выработанные после чрезмерного количества коктейлей и, на сегодня по крайней мере не подписанные. Я считаю, что вполне могу поохотиться на Яни.

Адриана постаралась улыбнуться мило, а не сексуально, сосредоточившись на том, чтобы ярче обозначились ямочки на щеках, появлявшиеся, когда она изображала из себя маленькую девочку.

Эмми послала ей воздушный поцелуй:

– Дорогая, прибереги свои ямочки для будущего друга. За этим столом они пропадают втуне. И, кроме того, у меня новости.

– Связанные с Дунканом? – непроизвольно спросила Ли, забыв на секунду, что они расстались почти три недели назад.

– Нет, не связанные… хотя я и правда случайно встретилась с его сестрой и узнала, что он со своей девственной руководительницей группы поддержки собирается вместе с тремя другими парами снять на июль и август домик в Хэмптоне.

– Хм, звучит отлично. Они заплатят двадцать тысяч за маленькую комнату, общую ванную и пробки на дорогах, и все это ради того, чтобы провести лето без секса. Мечта, а не отдых. Вспомнить еще раз лето две тысячи третьего?

Адриана содрогнулась. Одной мысли о том лете было достаточно, чтобы выйти из себя. Идея принадлежала ей – а что плохого в особнячке в Хэмптонсе, с бассейном, теннисным кортом, в окружении сорока или пятидесяти одиноких спортивных мужчин в возрасте от двадцати до тридцати? – и Адриана на протяжении не одной недели громогласно изводила Эмми и Ли, пока они наконец не согласились. Все трое чувствовали себя так отвратительно от круглосуточного шума, вечеринок и рассказов о том, кто как напился, что выходные проводили забившись в дальний конец бассейна и цепляясь друг за друга, чтобы сохранить разум.

– Пожалуйста, не надо! Даже через несколько лет больно этом вспоминать.

Да, конечно, Дункан со своей тренершей может отлиться туда, мне все равно. На этой неделе у меня была долгая прогулка с шефом Месси, он все еще хочет, чтобы работала за границей. Только в этом году он планирует открыть два новых ресторана, и ему нужны люди на месте, наблюдающие за их развитием, помогающие нанимать персонал, ну и многое другое. И конечно, различные идеи для меню. Я начинаю с понедельника.

– Поздравляю! – воскликнула Ли.

Адриана стиснула руку Эмми и изо всех сил сделала вид, что довольна. Нет, она радовалась за Эмми – ведь она столько всего пережила в последнее время, – но, честно говоря, иногда тяжело слышать о карьерных успехах подруг. Она знала – они завидуют ее полной свободе и пошли бы на все ради денег и времени, чтобы получить от жизни немного больше удовольствия, но Адриане уже не доставляло радости слышать это. И уж конечно, их работы она себе не желала. Тирады Эмми о маниакально эгоцентричных шеф-поварах и невозможных ресторанных персонажах были достаточно пугающими, чтобы любого отвратить от ресторанной карьеры, а у Ли вообще сумасшедшая работа. Она постоянно жаловалась на ненормальных авторов и жесткий график чтения рукописей, и Адриана гадала, не завидует ли она немножко тем, кто пишет эти самые книги, вместо того чтобы их редактировать. Но на самом деле Адриана не сомневалась, что подруги получают определенное удовлетворение от работы, которого она никогда не испытывала от своих занятий в течение дня, каким бы суровым ни было расписание – от всех этих салонов красоты, обедов, тренировок и светского общения. А ведь она пыталась работать и действительно старалась. Сразу после окончания колледжа записалась на курсы продавцов в универмаг «Сакс», но бросила их, как только поняла, что начинать придется с косметики и аксессуаров и пройдут годы, прежде чем она доберется до отделов, торгующих дизайнерскими вещами. Она недолго посидела в рекламном агентстве, и ей даже почти понравилось, во всяком случае, до того момента, когда начальник попросил ее выйти на улицу во время снегопада за чашкой кофе для него. Она даже проработала несколько недель в одной из знаменитых галерей в Челси, пока не сообразила, насколько наивно полагать, будто в мире искусства можно встретить мужчину натурала брачного возраста. После этого Адриана поняла, что нет никакого смысла работать сорок часов в неделю, пренебрегая столькими жизненными удовольствиями ради пары тысяч долларов то там, то тут. Она твердо знала, что никогда не поменяет свободу на каторгу с девяти до пяти, и тем не менее бывали моменты, когда ей хотелось уметь что-то еще, помимо укладывания мужчин в постель. За исключением нынешнего случая с Яни.

_ –…поэтому я буду путешествовать одну или две недели в месяц. А он начнет искать нового главного менеджера для «Ивы», чтобы я могла охватить побольше новых ресторанов. Придется делать все понемногу: вести разведку, нанимать персонал, составлять меню, а затем, когда они откроются, побыть там несколько недель, убедиться, что все идет гладко. Ну не чудо ли? – сияла Эмми.

Адриана не слышала ни слова.

– Что происходит? – спросила она.

Ли гневно на нее воззрилась:

– Эмми только что рассказывала, что предложение шефа Месси остается в силе. И она собирается его принять.

– Зарплата не совсем та, на которую я надеялась, но придется столько путешествовать, что и расходов-то почти не будет. И – вы готовы? – первая моя поездка в Париж. Для «обучения». Разве не замечательно?

Адриана попыталась не обидеться на восторженное лицо Эмми. «Это всего лишь Париж, – думала она. – Все были там тысячу раз». Ей потребовалась вся ее воля, чтобы не закатить глаза, когда Ли выдохнула: Просто поразительно.

Эмми случайно отхлебнула кофе из чашки Адрианы, и та едва удержалась, чтобы не ткнуть ее вилкой в руку.

Почему, скажите на милость, она так расстроена? Неужели она действительно такой ревнивый, мелочный человек, что не может порадоваться успеху лучшей подруги?

Она заставила себя улыбнуться и поздравила в своем духе:

– Что ж, ты понимаешь, что это значит, querida, верно? Твой первый роман будет с французом.

– Да, я уже думала на эту тему.

– Идешь на попятную? – лукаво проговорила Адриана и поднесла к губам свою чашку.

Эмми кашлянула, сделав вид, будто разглаживает пальцем бровь.

– На попятную? Едва ли. Я собиралась лишь прояснить несколько правил.

– Вы все сегодня о правилах говорите, да? – огрызнулась Адриана.

– Эй, не срывай на мне злость, если теряешь навык. Я не виновата, что Яни совсем тобой не интересуется, – сказала Эмми.

– Хватит, девочки.

Ли вздохнула. Столько лет прошло, они повзрослели, но по-прежнему умудрялись сцепляться, как стервозные подростки. Хотя в каком-то смысле это не так уж плохо, ибо напоминает им, как они на самом деле близки: знакомые ведут себя друг с другом корректно, но сестры достаточно любят друг друга, чтобы высказать все.

– Я же не виновата, что мне не терпится начать! И, как обе вы не преминули заметить, я очень, очень отстала, – сказала Эмми.

Адриана напомнила себе, что должна держаться дружелюбно и сказала, сцепив руки:

– Хорошо, давайте это сделаем. Сколько мужчин ты наметила себе на этот год?

Ли не собиралась напоминать подругам, что не идет ни на какие изменения, и озабоченно вмешалась:


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.036 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты