Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Хавьер стоял за дверями ее комнаты и слышал приглушенные рыдания.




Читайте также:
  1. LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  2. VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ
  3. XLIII САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
  4. XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ
  5. В Бурятии подготовят закон по борьбе с «резиновыми» квартирами – глава республики
  6. Встречайте Джейка… Бонусная глава – Гостиница
  7. Глава "ЮКОСа" и государство квиты?
  8. Глава 0. Чувство уверенности в себе
  9. ГЛАВА 01
  10. ГЛАВА 06

 

Хавьер стоял за дверями ее комнаты и слышал приглушенные рыдания.

Это не могло больше продолжаться.

Прошло уже около полутора месяцев с тех пор, как Грейс вернулась из больницы. И каждую ночь он слышал ее плач, Хавьер не мог утешить ее — Грейс предпочитала уединение. Но также он не мог позволить жене и дальше изводить себя непрекращающимися слезами и неизбывной скорбью.

Он готов был пойти на что угодно, лишь бы вновь увидеть ее счастливые глаза.

Тоска жены рвала сердце герцога в клочья. Он понимал, что в потере ребенка Грейс винит только себя. Честно говоря, и он стал бы винить ее, если бы она сама не наказала себя так жестоко.

Но только ли ей стала наказанием эта утрата? Хавьер начал думать, что именно он заслужил возмездие.

Герцог де Эррера заставил священные узы брака служить собственному тщеславию, и небеса покарали его. Он и Грейс пошли на сделку с совестью, каждый по своей причине, которая казалась им достаточным оправданием для клятвопреступления, совершенного у алтаря. Это нельзя было игнорировать. Они в равной степени ответственны за гибель не рожденного ребенка, а еще Хавьер ответственен за слезы жены.

Оставаясь наедине со своими мыслями, Хавьер Эррера мог думать только о том, что он, тридцатишестилетний самодовольный человек, по сути, ничего не смыслит в этой жизни, не может похвастать ни одним истинно ценным достижением. Он рвется к вершинам, которые до него занимали другие Эррера, много времени и сил тратит на то, чтобы доказать окружающим, что он не хуже своих знаменитых предков. Он болеет душой за должности и регалии, а из-за него женщина оплакивает дитя — его дитя.

Герцог де Эррера оставил Грейс на растерзание ее страхам и сомнениям. Он не сумел поддержать свою жену, охранить ее, помочь ей.

Грейс поднялась с постели и, натыкаясь на мебель, побрела к ванной. Она остановилась, услышав, что дверь ее спальни приоткрывается.

На пороге стоял Хавьер. Он выглядел взволнованным и растерянным.

Грейс посмотрела на него заплаканными глазами и тяжело вздохнула.

Хавьеру показалось, что сердце в его груди сорвалось в темную пропасть.

Он подошел к жене и нежно обнял ее. Грейс прильнула к нему и беззвучно заплакала. Она сама выбрала одиночество после трагедии, но, когда появился муж, женщина не могла не разделить с ним свое горе.



Грейс не догадывалась, как Хавьер относится к ее неудавшейся беременности, к их общей потере. Она сама не успела осознать предстоящее материнство. Не успела это прожить и прочувствовать. И теперь терзалась.

Грейс более не была юной девушкой, которая необдуманно решила, что может купить спокойствие своей семьи игрой в любовь.

Она рыдала бесшумно, сдавленно. Слезы давно иссякли, они лишь изредка скатывались по щекам.

— В твоих вещах, я нашел это, — сказал Хавьер, протягивая жене фотокарточку.

Грейс взяла ее у него из рук. На фотографии была запечатлена изможденная женщина в инвалидной коляске.

— Это снимок моей мамы незадолго до ее смерти, — тихо произнесла она, моргая опухшими веками.

— Я не предполагал, что она не могла ходить, — с сожалением признался Хавьер Эррера.

— Да, болезнь сильно ослабила маму. Она несколько последних лет не могла ходить. А потом даже не в состоянии была самостоятельно дышать. Ее легкие вентилировались принудительно. Но даже подключенная к аппарату, она старалась улыбаться. Мама видела, как страдает отец. Она очень переживала за него.



— Она умерла дома?

— Сначала у нас с папой была возможность ухаживать за мамой в домашних условиях. Когда боли сделались невыносимыми, когда дилетантского ухода родных стало недостаточно, отец нанял квалифицированного медика. Но врачи настояли на госпитализации... Если бы ты знал, на что только не шел отец, чтобы облегчить мамины страдания. Он готов был жизнь свою отдать, если бы это вернуло ей здоровье или по меньшей мере продлило жизнь. Но что он мог? Поначалу папа был преисполнен всяческой надежды. Он меня, маму, самого себя уверял в том, что любящему сердцу подвластны чудеса. Он искренне верил в мамино выздоровление. Но судьба была неумолима. Болезнь была сильнее его любви и самопожертвования, сильнее маминой жажды жизни, сильнее нашей веры. Он так ее любил. И до сих пор любит. Он забыл про смерть, но каждую секунду ждет встречи с мамой. И что бы он ни сделал, какое бы преступление ни совершил, я не могу винить его. Мама была для него дороже всего на свете, — сказала Грейс с улыбкой.

Впервые за последнее время ее глаза просияли. Казалось, она обрела что-то утраченное.

— Не знаю, можешь ли ты это понять, Хавьер... — тихо проговорила она.

— Ты сомневаешься? Почему ты думаешь, что я не способен понять? — оскорбился герцог.

— А ты способен? — с сомнением спросила Грейс.

— Боже! Я совершил множество глупостей, наговорил столько непростительных дерзостей, вел себя как подонок, но понимаю, что двигало твоим отцом. Потому что... — Хавьер запнулся. — Я вижу фотографию твоей матери, еще недавно видел твоего отца, который живет неумирающей памятью о своей любимой. Я вижу тебя, выплакавшую глаза. И мне невыносима мысль, что я ничем не могу помочь тебе.



— Мы совершили ошибку, за которую дорого заплатили, — скупо отозвалась женщина.

— Только не говори, что ты смирилась, Грейс.

— А что ты предлагаешь?! — со стоном воскликнула она.

— Мое предложение ты приняла из любви к своему отцу, да и я делал тебе его, исходя из своекорыстных соображений. Ты видела настоящую супружескую любовь своих родителей. И наш брак представляется тебе постыдной сделкой. Мне не забыть твое безрадостное лицо перед алтарем. Я относился к твоим идеалам с иронией. И напрасно.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила, заглянув супругу в лицо, Грейс.

— Я бы хотел тебе помочь, утешить, но не знаю, как сделать это. Думаю, тебе следует поехать в Англию, к родным. Если ты не сменишь обстановку, это плохо кончится, — предложил муж.

— Понятно... — еле слышно произнесла женщина и, уже громче, поинтересовалась: — Значит, герцог хочет, чтобы я уехала? Когда?

— Грейс, это не изгнание, — поспешил возразить он. — Это необходимо для твоей же пользы. Тебе помогут собраться. Я распоряжусь, чтобы ты вылетела уже завтра.

— Ты можешь открыть мне настоящую причину, по которой я должна уехать? — недоверчиво осведомилась она. — Насколько мне известно, по условию завещания твоего деда мы не имеем права расставаться надолго.

— Да, — согласился Хавьер. — Но я не могу держать тебя при себе, видя, сколь негативно это отражается на твоем состоянии. Ты переживаешь трагедию, а я не в состоянии помочь. Надеюсь, с отцом и тетей тебе будет лучше, чем со мной.

— И ты готов рисковать местом главы банка? — отказывалась верить Грейс.

— Сейчас это не имеет значения, — сдержанно возразил герцог.

— Или же ты ненавидишь меня настолько, что не желаешь сносить мое присутствие? — Она заподозрила мужа в неискренности. — Не можешь простить мне потерю ребенка? — задыхаясь, со слезами на глазах проговорила женщина.

— Как ты могла подумать такое, Грейс?! В том, что мы потеряли ребенка, моей вины не меньше, чем твоей! — воскликнул он. — Умоляю, не плачь. Выслушай... Просто настало время разрубить этот гордиев узел. Ты можешь смело возвращаться домой. Твоему отцу ничего не грозит. Я отпускаю вас обоих. Больше между нашими семьями не существует никаких счетов, никаких взаимных обязательств. Я лишь надеюсь, что однажды, восстановившись, окрепнув, ты сможешь простить мне все то зло, те обиды, которые я тебе причинил.

— О чем ты говоришь, Хавьер? Ты не виноват в том, что не любишь меня. Не таков был наш уговор. Мне очень жаль, но я не смогла стать тебе хорошей женой. И вдвойне жаль оттого, что я тебя любила, — призналась Грейс.

—Любила? - переспросил герцог. - Это правда? Все в прошлом? Ты больше не любишь меня?

— Какое это имеет значение, если ты хочешь, чтобы я уехала?

— Нет, Грейс. Это все меняет... Я не предполагал, что ты любишь меня.

— И что же это может изменить? — Женщина пожала плечами.

— То, что наше чувство взаимно, Грейс, — шепнул герцог де Эррера, поцеловав лепестки ее губ. - Я внушал себе, что это не более чем контракт и хороший секс. Но разлука на все заставляет взглянуть по-другому.

— Я принадлежала тебе, Хавьер, а ты мной играл. Ты играл моими чувствами. Я не могла быть ни в чем уверена, только поэтому поверила Люсите, только поэтому собрала вещи и села в эту проклятую машину! — прокричала Грейс, ударив мужа кулаком в грудь.

Хавьер нежно обнял ее за плечи и прошептал, утешая:

— Знаю, любимая, прости. Но я клянусь, что это никогда не повторится. Я защищу свою семью от вторжения завистников и клеветников. Но ты действительно принадлежишь мне. Это лестно слышать именно из твоих уст, любимая.

— Ты больше не гонишь меня? - с надеждой спросила мужа Грейс. - Я не хочу уезжать от тебя. Эль Кастильо де Леон стал моим домом.

— Теперь я точно никуда тебя не отпущу, родная. Теперь наши клятвы обретут силу. Я обещаю, что заглажу свою вину перед тобой. У нас обязательно будут дети. Много детей. И все они будут любимы и счастливы. Они сделают счастливыми и нас.

— Не только они... — покачала головой Грейс. — У нас есть наша любовь.

— Люблю тебя, — нежно произнес герцог.

Он поднял супругу на руки и положил на постель.

— Никогда не отпущу, - сказал Хавьер, целуя жену.

Грейс приняла его в свои объятия. Они вновь были вместе.

— Ты моя судьба, Грейс. Я не сразу это понял. Но теперь, осознав, не дам тебе уйти. Обещай, что никогда не оставишь меня, любимая, — потребовал герцог де Эррера.

— Не могу поверить, что ты хотел отправить меня к отцу, — прошептала Грейс, нежась в его объятьях.

— Даже собирался начать процедуру развода, чтобы избавить тебя от этого дьявольского соглашения. Я знаю, насколько тебе невыносимо притворство, — кротко признался Хавьер.

— Мне оно действительно было невыносимо. Но ради тебя я готова была терпеть. Я вижу, как тебе необходимо стать главой семейного банка. И это твое право, которое никто не должен у тебя отобрать, — сказала понимающая супруга.

— Но поскольку мы все так счастливо выяснили, вступает в действие новый план, — загляну в любимые глаза, проговорил герцог.

— План? Какой план? — оживилась Грейс.

— Ужин, свечи, вино. Новые клятвы. Никакого притворства, только любовь и верность. Что скажешь?

— Безусловно, этот план мне нравится гораздо больше, чем развод, — с радостью призналась герцогиня де Эррера.

— Значит, решено?

— Решено, — кивнула Грейс.

 

ЭПИЛОГ

 

Во время празднования первой годовщины брака герцога и герцогини де Эррера Эль Кастильо де Леон утопал в розах. Никогда еще сады древнего замка не видели такого изобилия ароматных бутонов. Все комнаты были заставлены старинными вазами с восхитительными букетами. Цветы любви были повсюду. Их одуряющие ароматы разливались в воздухе — сладостные, нежные, головокружительные, как сама любовь.

Супруги отметили годовщину в узком кругу. Они вновь смогли почувствовать себя невестой и женихом, а наедине снова поклялись друг другу в любви и верности.

Их вторая годовщина, также ознаменовавшаяся буйным цветением роз, стала по-настоящему семейным праздником.

— Щечки Рико такие же нежные, как розовые лепестки, — ласково промурлыкала Грейс, целуя своего месячного сынишку и приговаривая: — Обожаемый мой малютка... Дорогой, разве он не прекрасен?

— Вне всяких сомнений, — поддержал ее Хавьер.

— Мы подарим ему братика или сестренку, любимый? — с новым вопросом обратилась к супругу герцогиня де Эррера.

— Грейс, ты меня удивляешь. Прошел всего месяц после твоих шестнадцатичасовых родов, а ты уже замышляешь новую беременность. Что касается меня, то я не уверен, что смогу в ближайшее время пережить все это снова, — сдержанно прокомментировал Хавьер. — Давай будем пока любить нашего Рико, любоваться тем, как он растет. А о братьях и сестрах для него подумаем позже... Значительно позже. Ты знаешь, насколько это рискованно для тебя.

Хавьер взял сынишку из рук своей жены и так же нежно, как и она минуту назад, поцеловал его розовенькие бархатные щечки.

— Я не могу согласиться с тобой, любимый. Несмотря на тяжелые роды, Рико подарил мне столько сил! Наполнил жизнь таким счастьем! Я готова повторять это вновь и вновь. Наша любовь должна иметь много продолжений, — уверенно произнесла Грейс.

А через полтора года в древнем мавританском замке Эль Кастильо де Леон появились две новые обитательницы. Отважная герцогиня де Эррера произвела на свет девочек-близнецов — Розу и Сюзанну.

Замок Льва впервые за многие десятилетия наполнился детским смехом. По дорожкам сада, по старинным коврам, подлинным коридорам семенили маленькие ножки мальчика, а в светлой детской спали две малышки.

Родовитую семью герцогов де Эррера ждало славное будущее...


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.016 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты