Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Суеверия и реквизит целителей




Читайте также:
  1. Колдовство, амулеты и суеверия: буддизм в простонародье
  2. Кто же исцеляет целителей?

Суеверия более живучи, чем это представляется на первый взгляд. Они в той или иной мере присущи всем, а если и кажется, что не всем, то только потому, что одни в этом признаются, другие же ловко скрывают такую непростительную слабость. Уже со школьной скамьи привыкают верить в приметы, как в хорошие, так и в плохие. Здесь фигурируют и кошки, и собаки, случайно забытые перед уходом вещи, слова вроде «куда идешь?» (значит, пути не будет) и т. д., и т. п. Все их отлично знают, и перечислять подробно нет смысла. Заметим только, что у разных народов одно и то же может иметь противоположный смысл. У одних, например, перебежавшая дорогу кошка — не к добру, у других — к счастью.

Суеверия, передаваемые как эстафета из поколения в поколение, часто принимают новое обличие, новое толкование. И люди, сами того не подозревая, оказываются в плену этих психологических капканов. Подчас диву даешься, когда, находясь в кругу вроде бы культурных людей, приходится слышать невероятную чушь, в которую, пожалуй, и наши прабабки не поверили бы. Чушь эта, конечно, в новом словесном оформлении нередко оснащена «научной» терминологией.

Одно из наиболее живучих суеверий — это вера в фетиши, амулеты, главным образом псевдорелигиозного происхождения. К амулетам нашего технического века можно отнести медную проволоку, носимую на голом теле вокруг талии, медные и эбонитовые диски, цепочки, браслеты из новых металлов и т. п.

В какой-то мере близки к суевериям и распространившиеся увлечения мумие (панацеей от всех болезней!), прополисом, мочой, «магическими» наборами целебных трав от десятка до сотни наименований в спиртовых или иных настоях. С легкой руки некоего «целителя» среди определенной категории стариков и старушек все еще в ходу зубной порошок (или тертый мел), который этот «провидец» рекомендовал поедать в астрономических дозах, что, по его мнению, избавляет страждующих от множества неизлечимых болезней. Другой «провидец» — старец с нарушенной психикой и терморегуляцией своего тела — «крестил» верующих в него ледяной водой и землей, разгуливая в любую стужу почти «в чем мать родила».

Есть много сторонников употребления в пищу проросшего зерна с наложением табу на все остальные продукты питания, что рекомендовано некоей «целительницей», врачом по специальности. Как-то даже довелось прослушать лекцию одного заслуженного в прошлом медика о том, что для нормальной жизнедеятельности человеку необходима минимум трехразовая клизма: утром, в обед и на сон грядущий. Вот так-то!



К сожалению, на фоне всей этой ерунды «страдает» и репутация реквизита, используемого обычно целителями и дающего весьма интересные результаты. Тут, бесспорно, главенствующее место отводится маятнику. Им может служить небольшая гирька, кольцо, браслет, гайка (цветного металла), игла, нож, ножницы и прочие подобные предметы, подвешенные на веревочке или нитке. Манипуляция ими проста и схожа с использованием отвеса каменщиками и плотниками.

По интенсивности раскачивания подвешенного предмета или по его вращению (по ходу часовой стрелки или против) производится оценка наблюдаемого эффекта. Таким образом некоторые экстрасенсы (а то и просто экспериментирующие любознательные) определяют по поведению маятника, подвешенного над рукой или чревом беременной женщины, пол ребенка. По наблюдению за маятником над теми или иными участками тела ставится и диагноз.



Подвешивая маятник над картами или планами, экспериментаторы стараются указать искомое место захоронения, остатки некогда существовавших сооружений и т. д. Все это можно именовать биофизическим эффектом, результативность которого нередко наводит на серьезные резмышле-ния о природе этого явления, поскольку множественность «прямых попаданий» говорит не о слепой случайности.

Плохо, когда этим занимаются «экстрасенсы» вроде описанного в уже упоминавшейся статье Аграновского. Но, отбросив глупости, которые наговорил на свою голову герой-экстрасенс, необходимо все же встать на защиту подобных экспериментов, если только они проводятся с серьезными намерениями, людьми, далекими от предвзятости и жульничества.

Из моих личных наблюдений явствует, что маятник над фотографиями людей «ведет» себя по-разному, вращаясь по часовой стрелке над мертвыми и против — над живыми. Здесь явно проявляется какой-то таинственный эффект, связанный с информационным полем всего материального.

Среди прочих реквизитов «магов», «ясновидцев» и «целителей» фигурируют зеркала, кристаллы, черепа, призмы и такие незатейливые материалы, как воск или кофейная гуща. Известно, что именно гаданию на кофейной гуще больше всего уделяют внимание те, кто осмеивает суеверия. Кофейная гуща стала синонимом бессмыслицы в поисках ответов от сверхъестественных сил, показателем человеческой глупости. Как-то мне довелось прочесть о том, что на Западе к этим прабабушкиным гадательным реквизитам, среди которых игральные карты всегда стояли на первом месте, прибавилась продукция электронной техники, вплоть до компьютеров, предсказывающих судьбу не только отдельных людей, но и всего человечества. Однако может показаться, что все вышесказанное — наспех состряпанный пересказ антирелигиозных брошюрок, рассчитанных на неприхотливого читателя из глубинок страны и скучающих пенсионеров, которые нет-нет да и задаются вопросом на тему «А что-то все же есть?». Спору нет, найти жемчужное зерно в мусорном отвале — дело чрезвычайно трудное, но отнюдь не всегда безнадежное. Попробую чуть позже поискать его в пресловутой кофейной гуще, которую и по сие время продолжают разглядывать подчас далеко не ординарные люди.



Когда в современном атеистическом обществе заходит речь о живучести предрассудков и суеверий, то обычно винят в этом среду, в которой воспитан тот или иной индивидуум, верящий в них. Мне же представляется, что это далеко не главенствующая причина. Основным фактором является не преодолимое рассудком подсознательное признание чрезвычайной сложности мироздания. А отсюда и стремление любым путем заглянуть хотя бы в. уголок этого здания, хоть в щелочку, хоть в замочную скважину, пусть даже в ящик Пандоры с риском для себя, но заглянуть во что бы то ни стало. Отсюда и тяга умнейших людей прошлого и настоящего к поискам бога, в какой бы завуалированной форме это ни проявлялось.

За примерами далеко ходить не надо! Достоевский, Толстой, Федоров, Циолковский... О современниках, мне знакомых, говорить не следует из этических соображений.

Иногда меня спрашивают: «Имеет ли смысл и действенность религиозный настрой целителя и исцеляемых? Нужен ли он, этот пережиток прошлого? Можно ли обойтись без него?» Известный дореволюционный целитель К. Кудрявцев писал, что религиозный настрой, молитва перед процедурой лечительства лично для него строго обязательны и он рекомендует всем следовать его примеру. Другой целитель-магнетизер д'Анжер, не раз упоминавшийся мною, этого вопроса в своих книгах не затрагивал. Не указывает ли разнообразие подходов на то, что результативность больше всего зависит от способностей самого целителя и состояния его больных? Думаю, что каждый решает сам, какого психонастроя ему следует придерживаться. Но, безусловно, каждый должен настроить себя на максимум доброжелательности к своему больному и постараться получить от него такое же расположение.

Различные методы биодиагностики, применяемые мной

Диагностика визуальная. Очень внимательно всмотреться в лицо диагностируемого, встретиться глазами с его взглядом. Ни в коем случае не пытаться что-либо угадать, обнаружить какие-то намеки на заболевания по выражению лица, цвету кожи и другим признакам, которыми пользуются физиономисты и наблюдательные врачи. Попытки угадывания, как я уже говорил, мешают, они не пригодны при биодиагностике.

Внимательно всмотреться в лицо диагностируемого необходимо для иного — для создания в своей зрительной памяти четкого индивидуального портрета диагностируемого. Вы (как, например, часто я) можете забыть, как зовут этого проверяемого вами человека, да и все прочие анкетные данные — не беда, если они не отложатся в вашей памяти. Но лицо запомнить необходимо, ибо именно оно и позволит вам выйти на контакт с его «информационной ячейкой», хранящейся в мировом «информполе».

Схватывание характерных черт лиц диагностируемого должно длиться секунды, а не превращаться в нудное рассматривание. Далее, после того как в вашем умозрении отложился четкий, быстро извлекаемый портрет диагностируемого, следует отвести свой взгляд куда-либо в сторону и уже там, не смотря на человека, приступить к диагностике. Для этого, воздев над головой осматриваемого руки, медленно опускать их сверху вниз, от головы до пят, на расстоянии 20—-30 сантиметров от поверхности тела диагностируемого.

На первом этапе овладения этой биоэнергетической процедурой надо, беспрерывно направляя поток своей энергии в сторону диагностируемого, следить за своими ощущениями под ладонями рук. Ощущения эти сводятся к впечатлению большей потери энергии над зоной отрицательной ситуации. Она, эта зона, как бы забирает, всасывает энергию более интенсивно, чем остальные участки тела диагностируемого. Такое внимательное наблюдение за своими ощущениями под руками свойственно первой фазе развития в себе способности к биодиагностике.

Вторая фаза может наступить лишь после некоторой практики. Трудно сказать, когда у того или иного человека наступит возможность перехода ко второй, более интересной фазе диагностирования. Все зависит и от индивидуальных способностей, и от продолжительности практики. Могу только по своему опыту сказать, что переход этот не будет заметным скачком, а произойдет постепенно, малоприметно. Вначале первая фаза будет обогащаться сведениями из второй, потом все перейдет к развитию интуитивного знания путем обнаружения зон отрицательной ситуации, не прислушиваясь к интенсивности отбора энергии телом диагностируемого, к ориентации на внутреннее знание, к какой-то подсказке своего подсознания. Но и второй, более совершенный уровень диагностики не снимает необходимости установления зрительного контакта с лицом осматриваемого.

Развивший в себе способность к биодиагностированию на уровне второй фазы встанет на путь дальнейших интересных экспериментов.

Выбранная дистанция от рук до тела диагностируемого должна быть постоянной, в противном случае ждать хороших результатов не придется. Выше я уже говорил, что от манипуляций некоторых целителей, усердно размахивающих руками, проку нет.

Можно догадываться, от каких «гуру» пошли эти размахивания руками, обучения «абитуриентов» в целители, объяснения, как почувствовать «упругость» биополя жестикуляцией, напоминающей игру на гармошке. Эти же доморощенные учителя утверждают, что они якобы видят биополя, ореолы, нимбы и прочие световые и цветовые эффекты. И если бы только речь шла о живом. Но многие из них утверждают, что и неодушевленные предметы, например минералы (чаще предпочитается упоминание драгоценных и полудрагоценных камней), также обладают излучениями, ореолами и другими подобными эффектами, причем якобы отмечается изменение цвета визуальных эффектов при переходе предмета из рук в руки, что объясняется различными биополями людей.

Приходилось также слышать, что такого рода «продвинутые» берутся корректировать биополя страждущих: убирать различные «наросты» и заполнять «изъяны». Подобная «теория» приобрела наименование «коррекции биополя» и успешно муссируется в кругах, интересующихся этим вопросом.

Диагностирование интуитивное (очное и заочное). В этом случае необходимо установить зрительный или умозрительный контакт с проверяемым, что достигается встречей с человеком, которого требуется про диагностировать, или созданием умозрительного образа по фотографии (литографии, телеэкрану, скульптурному изображению) этого человека. Запечатлев образ по возможности четче, можно приступать к диагностике. Создавшийся образ выносится умозрительно вправо или влево от диагностируемого, создается «фантом», стоящий перед вами как бы по стойке «смирно», и вот по этому фантому вы и производите манипуляции с целью выявления зон отрицательной ситуации.

Диагностирование по воображению через посредника. На этот раз в распоряжении диагностирующего нет никакой «привязки» к объекту, как это имеет место при диагностировании по любому изображению: плоскостному, скульптурному и т. п. А есть лишь человек, который может вообразить, вспомнить облик хорошо известного ему лица. И все.

Рассмотрим, как это делается. Посредник выполнил вашу просьбу и представил себе, как выглядит (или выглядел) тот человек, о здоровье которого он печется, или хочет знать причину смерти. Такое бывает, когда родственники или близкие люди сомневаются в результатах патологоана-томического вскрытия.

— Представьте себе только лицо и ничего больше, — предупреждаете вы посредника. — Не думайте ни о каких его заболеваниях. Только лицо! Только оно, никаких мыслей!

Всматриваетесь в лицо посредника, создаете его умозрительный облик, затем, не глядя на посредника, осуществляете процедуру диагностирования, ничем не отличающуюся от обычных по так называемому фантому. При этом в пространстве перед вашими руками сам по себе создается фантом того, чье лицо представил себе посредник.

Да, этот фантом создается! Только он не имеет умозрительной портретной характеристики, хотя бывает, что хочется назвать некоторые черты его внешности (высок или низок, прям или сутул, стар или молод, имеет бороду, носит очки, сед или темен, лыс или кудряв и т. п.). Словом, прорезываются какие-то портретные штрихи. Я затрудняюсь сказать, откуда возникают такие подробности. Это может быть телепатемой, принимаемой от посредника, но может быть и чем-то другим, считаемым с «информполя», подключиться к которому удалось через образ, созданный посредником. Мне кажется, что второе предположение вернее. Результаты диагностики через посредника заставляют думать, что только телепатией все явления подобного рода не объяснить. Некоторые эксперименты по диагностике на далекие расстояния свидетельствуют, что ни время, ни расстояния не служат препятствием для извлечения нужной информации из таинственного «поля всезнания» даже при диагностировании через посредника.

Диагностирование по голосу. Заметного различия между обычной (визуальной) или иной диагностикой и диагностикой по слышимому голосу нет. Мне даже кажется, что голос, «законсервированный» на пленке, дает больше возможности при диагностике, чем голос, прослушиваемый по телефону. Отсутствие спешки и смешков, часто слышимых по телефону со стороны диагностируемых, дает возможность для большего сосредоточения на особенностях интонации голоса.

Криминалисты с полным основанием утверждают, что голос человека строго индивидуален, как дактилоскопические узоры на пальцах и ладонях рук, как состав крови, пота, волос, как почерк. Совершенно безразлично, говорит ли человек в телефонную трубку или что-то читает вслух, поет, говорит нормальным или охрипшим голосом. Все равно слышимое дает возможность привязки к «информполю» прослушиваемого индивидуума.

Криминалисты также утверждают, что все попытки человека исказить свой голос по какой-либо причине обречены на провал, поскольку измененный голос будет подвергнут соответствующей обработке, которая устранит все наносное, не свойственное этому голосу. Поскольку у меня не было экспериментов такого рода (т. е. диагностики по голосу при намеренном его искажении), то нет никакого основания подвергать сомнениям утверждения криминалистов.

Спору нет, голоса всегда разные: одни — четко запоминающиеся, другие — бесцветные, монотонные. И если в первом случае нет необходимости напрягать свою слуховую память (мысленно прослушивать только что слышанное), то во втором это достигается с известным трудом.

Не берусь утверждать, что при всех случаях диагностики по голосу создается какой-то умозрительный портрет диагностируемого, но почти всегда интуиция и фантазия что-то прорисовывают, весьма часто напоминающее оригинал. Главное, разумеется, не в портретном сходстве, а в результативности, то есть в правильном определении физиологического состояния диагностируемого.

Возможность диагностирования по голосу еще раз подтверждает предположение о том, что существует множество путей, ведущих к контактам с «информационным полем».

Диагностика животных. Диагностика, как очная, так и заочная (по фотографиям и т. п.), будет более точной, если диагностирующий обладает хотя бы минимальными знаниями в ветеринарии и зоологии. Наши «меньшие братья» болеют не только человеческими заболеваниями (например, туберкулез, рак), но и специфическими болезнями, присущими тому или иному классу, виду животных.

Надо сказать, что диагностирование животных все же труднее, чем диагностирование человека, ибо уловить индивидуальные черты отдельного животного гораздо труднее, поскольку отличия их от себе подобных крайне неприметно (одинаковый цвет шерсти, расцветка перьев). Не говоря уже о том, что редко удается уловить выражение глаз животных, которые, как известно, избегают смотреть в глаза своим «старшим братьям». Тем не менее ради полноты картины мною была проведена серия экспериментов по диагностике животных в Московском зоопарке. Процент «попадания» высокий.

Диагностирование по скульптурным портретам. Этот вид диагностики не имеет существенного отличия от диагностики объектов по их плоскостным изображениям. В подобных случаях успех зависит прежде всего от качества, схожести скульптурного портрета с оригиналом, чего, разумеется, трудно требовать от антрополога или криминалиста, работающего с черепом большой давности захоронения или с черепом, имеющим серьезные повреждения лицевых костей. Если реконструкция близка к оригиналу, то трудностей в диагностике нет.

Диагностика неодушевленных предметов. В этом случае правильнее было бы сказать — определение изменений конфигурации, целостности предмета. Те немногочисленные,но удачные эксперименты, которые мне доводилось проводить с целью определения повреждений, нанесенных предмету (например, игрушке), вне визуального его восприятия, а по памяти, заставляют предполагать, что и на них, как и на все материальное, также распространяются законы «информационного поля». А в самом деле, почему должно быть иначе? Ведь на уровне элементарных частиц и мы, и животные, и игрушки, и камни на мостовой состоим из одного и того же. Так почему бы всему сущему в материальном мире не быть «отраженным» где-то там во вселенском «банке памяти»?

Но тогда напрашивается следующий вопрос: если живые организмы в процессе своей жизнедеятельности явно способны накапливать определенный информационный капитал и при необходимости делиться им с окружающими, то о чем может идти речь, если такого нет в мире неживого?

В рассматриваемом случае с диагностикой неодушевленных предметов речь идет не об изменениях, претерпеваемых материей на «фабрике эволюции» за некое продолжительное время, а об изменениях, нарушениях целостности формы предмета, который только что был неповрежденным, но, будучи удаленным из поля зрения экспериментатора, скажем вынесенным в соседнюю комнату, претерпел ту или иную деформацию.

Результаты экспериментов убеждают, что у природы нет ни сынков, ни пасынков в нашем материальном мире и законы писаны для всех и для всего одни и те же. Приходится констатировать, что где-то там, в «информационном поле», все происходящее в материальном мире находит свое отражение, «запись». Именно так, ибо мир полон взаимодействий, а взаимодействие, читаем у Ф. Энгельса, это «первое, что выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся материю в целом». И действительно, ни один предмет, ни одно явление не могут быть изолированы от внешней среды, не воздействуя на нее. Конечно, различным уровням развития материи соответствуют различные формы взаимодействий. Но мне в данном вопросе представляется интересным следующее: воздействие на предмет вне моего поля зрения приводит к осуществлению отражательного процесса, оставляющего след в неведомом «информационном банке», «связавшись» с которым я могу судить о степени и характере деформации, являющейся результатом воздействия на предмет.

При экспериментах с неодушевленными предметами непременным условием для экспериментирующего является хорошо натренированная наблюдательность, ибо необходимо выделить и запомнить что-то очень характерное, присущее данному конкретному предмету. Нелишне отметить заметную разницу в диагностике предметов серийного производства и кустарного изготовления. Дело в том, что у серийно изготовленных предметов есть тысячи «братьев» по штампу или пресс-форме, а кустарные предметы в чем-то всегда единичны и, следовательно, диагностировать их легче.

Должен сказать, что я лично феноменальной наблюдательностью не обладаю, но большой опыт в диагностике вообще позволил на практике убедиться в возможности проведения указанных манипуляций с неодушевленными предметами, целостность которых нарушается вне поля моего зрения.

Для иллюстрации вышесказанного приведу пример. Мне было предложено продиагностировать маленького деревянного бычка, изображенного на черно-белой фотографии. Человек, принесший фотографию, не был владельцем этой безделушки и ничего не знал о степени сохранности бычка на момент диагностики. После проведения обычных манипуляций, описанных выше, я обнаружил следующие зоны нарушения целостности предмета: левый рог, левое ухо, задние ноги. Проверка показала, что указанные рог и ухо на момент диагностики были отбиты, а отколовшиеся задние ноги были приклеены. Все остальное при случайном падении бычка не пострадало.

Напрашивается вывод о том. что склеенное дерево так же сигналит о «пережитом» происшествии, как, скажем, кость, сросшаяся после перелома.

Мною проводилось много экспериментов, подобных приведенному. В дальнейшем я предполагаю усложнить их и расширить.

В заключение рассказа о различных методах диагностики, применяемых мной, я хочу упомянуть вкратце о некоторых экспериментах, при проведении которых реализуется, как мне кажется, совокупность всех рассмотренных выше методик:

1. Мне предложен рукописный текст (несколько строчек). Известно, что писала женщина. По тексту необходимо провести диагностику. Совпадения с имеющимися заболеваниями — 100%. (Здесь и далее результаты экспериментов даются по оценке людей, проводивших их.)

2. По имеющемуся увеличенному оттиску на бумаге ногтевой фаланги пальца необходимо провести диагностику. Совпадения с имеющимися заболеваниями составили 75%. Опыт повторен по оттиску ногтевой фаланги пальца другого человека. Результат — 80%.

3. Неизвестным мне лицам было предложено нарисовать друг друга (составить субъективный портрет). Мне показали выполненные рисунки. Совпадение с имеющимися заболеваниями равно 85%.

4. Мне предъявлен рентгеновский снимок части какого-то костного образования. Определены все 100% имеющихся заболеваний. Оказалось, что на рентгеновском снимке была часть черепа.

5. Диагностика ведется по фотоснимку, на котором изображена рука человека. Имеющиеся заболевания определены на 70%.

6. Пять фотографий разных людей кладутся в пять одинаковых конвертов, которые перемешиваются. Мне предложено взять один из пяти конвертов и произвести диагностику, не вскрывая конверта. После диагностики конверт был вскрыт. Совпадения с имеющимися заболеваниями лица, изображенного на фотографии, составили 100%. До вскрытия конверта мне предложили сказать что-либо по поводу внешности и одежды. Имеются частичные совпадения.

7. Дан словесный портрет конкретного лица. Точность диагностики — 100%.

 


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты