Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Рабочий этап назначения судебной экспертизы

Читайте также:
  1. Автоматизация процесса назначения IP-адресов
  2. Адвокатура России в период до Судебной реформы 1864 года.
  3. Аналогия закона, аналогия права. Обычаи делового оборота. Значение актов высших судебных органов и судебной практики.
  4. Арбитражные суды в судебной системе РФ. Их задачи и полномочия.
  5. Аренда земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения.
  6. Б21.В1 Подготовка экспертизы
  7. В практической деятельности специалистов учреждений медико-социальной экспертизы, тактика бесконфликтного поведения
  8. Взаимосвязь законов логики и их роль в судебной практике
  9. Виды вентиляции санитарно-гигиенического назначения. Правила эксплуатации и ответственность
  10. Виды таможенной экспертизы

Рабочий этап назначения судебной экспертизы складывается из нескольких имеющих тактические особенности элементов: их круг очерчен ст. 195, 197, 199 УПК.

1. «Признав необходимым производство экспертизы, следователь выносит об этом постановление..., в котором указываются основания для назначения экспертизы, фамилия эксперта или на-

 

именование учреждения, в котором должна быть произведена экспертиза, вопросы, поставленные перед экспертом, и материалы, предоставляемые в распоряжение эксперта» (ч. 1 ст. 195 УПК).

Указания на основания составляют заключительные криминалистически содержательные положения описательной части постановления о назначении экспертизы. Им должно предшествовать изложение обстоятельств дела, вызвавших у следователя потребность в использовании специальных знаний для экспертного исследования связанных с излагаемыми обстоятельствами объектов. Наиболее принципиальная рекомендация об объеме описательной части постановления о назначении экспертизы, на наш взгляд, следующая: эксперту в ней надо сообщать лишь те данные, которые требуются ему для полных и обоснованных ответов на поставленные на разрешение вопросы.

Цель этой рекомендации — исключить возможные психологические «накладки», которые могут повлечь как осознанное, так и зачастую не полностью осознаваемое желание эксперта своим заключением, своими ответами «помочь» следствию в «изобличении уже известного злодея». В этой же связи категорически недопустимо описание следователем обстоятельств и констатация в нем фактов, носящих в сути своей наводящий характер.

Так, назначая идентификационную трассологическую экспертизу ножа, изъятого у Н., по следу холодного орудия, который был обнаружен на ребре, извлеченном из трупа убитого, следователь указал: «Н. полностью изобличен в совершении данного убийства материалами дела. Однако, желая уйти от ответственности, он отрицает данный факт. А потому, учитывая, что для установления того, что именно этим ножом был нанесен смертельный удар потерпевшему ... назначить трассологическую экспертизу...»

Во многом предопределенный таким «беспристрастным» изложением обстоятельств дела, положительный ответ эксперта на вытекающий из них вопрос в дальнейшем повторной комиссионной экспертизой был признан несостоятельным и методически необоснованным.



В то же время совершенно очевидно, что при назначении экспертиз различных классов, родов и видов объем описательной части постановления должен быть различным. Так, при назначении ситуационной автотехнической экспертизы описательная часть постановления долж-

 

на содержать весьма подробные данные об исходных данных (обстоятельства ДТП как такового, сведения о тормозном пути автомашины, состояние покрытия дороги, метеоусловия, наличие или отсутствие запретительных и иных знаков и т. п.). Напротив, описательная часть постановления о назначении судебно-баллистической экспертизы идентификационного характера должна быть ограничена (как то должно было быть и в вышеприведенном примере назначения трассологи-ческой экспертизы) лишь указаниями на то, где (или у кого) были обнаружены и изъяты идентифицирующий и идентифицируемый объекты (скажем, на месте происшествия обнаружены гильзы, в доме подозреваемого Н. изъят пистолет).

Очень важным компонентом данного этапа назначения судебной экспертизы является формулировка следователем вопросов, ставящихся на разрешение экспертов (они излагаются в резолютивной части постановления). В этом отношении теория и практика криминалистики выработала ряд следующих основных рекомендаций.



Во-первых, вопросы должны иметь именно экспертный характер, а не касаться таких, для решения которых специальные познания не требуются.

Автор, например, сталкивался с постановлениями о назначении су-дебно-баллистических экспертиз, вопросы в которых звучали следующим образом: «является ли изъятый у обвиняемого пистолет «ТТ» № такой-то, огнестрельным оружием?» и (еще оригинальней): «Возможно ли увидеть движение пули невооруженным глазом?».

Во- вторых, они не должны выходить за пределы компетенции назначаемого вида и класса экспертизы. Нельзя, скажем, ставить на разрешение назначаемой технико-криминалистической экспертизы документов вопросы, относящиеся к идентификационной или диагностической экспертизе почерка; перед судебно-медицинским экспертом — вопросы идентификационного трассологического характера и т. п.

В-третьих, эти вопросы должны быть предельно конкретными и недвусмысленными. Только такая их формулировка позволит получить на них такие же конкретные и недвусмысленные ответы. При этом данная рекомендация касается всех видов экспертиз, как идентификационного, так и диагностического и ситуационного характера.

Несколько примеров такой формулировки вопросов: «Ивановым или другим лицом выполнен текст представленного на исследование

 

документа?»; «Пригоден ли представленный на экспертизу отпечаток пальца для идентификации?»; «Имел ли водитель Иванов в ситуации, изложенной в описательной части постановления, техническую возможность предотвратить наезд на потерпевшего?»; «Возможно ли производство выстрела из представленного на исследование экземпляра охотничьего ружья без нажатия на спусковую скобу?»; «Время наступления смерти потерпевшего?»; «Какова причина смерти потерпевшего и способ ее причинения?», и т. п.

В-четвертых, при постановке вопросов в постановлении о назначении экспертизы следователю надо учитывать существование методически обоснованных экспертных возможностей их разрешения. Это обусловливает целесообразность для следователя получать консультации у специалистов (в том числе и у тех, которым будет поручено производство экспертизы) о таковых возможностях, а иногда с учетом этого согласовывать с ними конкретные формулировки отдельных вопросов.

В то же время нам представляется, что в ряде случаев целесообразна постановка перед экспертами вопросов, на которые заведомо для следователя последние откажутся дать однозначный ответ — именно в связи с отсутствием методических обоснованных экспертных возможностей их разрешения. Такие выводы экспертов (называемые «заключение о невозможности дачи заключения») снимут в том неопределенность, предупредят иных участников уголовного процесса (тех же обвиняемых, их защитников, прокурора, суд), почему определенный вопрос экспертным путем не исследовался.

Как то предписывает закон, в постановлении о назначении экспертизы должны быть перечислены материалы, представляемые в распоряжение эксперта. Основные тактические требования к этому элементу рабочего этапа назначения экспертизы, на наш взгляд, следующие.

Во-первых, эти материалы должны быть допустимыми для их экспертного исследования, что означает их получение следователем лишь в порядке, предусмотренном УПК для их вовлечения в уголовный процесс (в результате произведенных следственных действий, приобщения к уголовному делу материалов оперативно-розыскной деятельности, в частности, выполненных в ходе ее аудио- и видеозаписей и т. п.).

Во-вторых, представляемые эксперту материалы в необходимых случаях (о которых говорилось выше) должны быть надлежащим обра-

 

зом упакованы и опечатаны, указание на что также должно содержаться в постановлении при перечислении представляемых материалов. Данное требование направлено на исключение сомнений в том, не внесены ли в эти объекты (материалы) умышленные или неосторожные изменения после их изъятия при проведенных соответствующих следственных действиях.

Потому неслучайно содержательная часть заключения эксперта начинается с перечисления поступивших на исследование объектов, их описания, начиная с того, упакованы ли и как именно эти объекты.

В-третьих, представляемые материалы должны быть достаточными для разрешения по ним экспертом поставленных следователем вопросов. В противном случае, очевидно, производство экспертизы невозможно либо оно будет некорректным в методическом отношении.

Ст. 16 Закона «О судебно-экспертной деятельности» предусматривает обязанность эксперта (в числе, естественно, ряда других) «составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения, и эксперту отказано в их дополнении, современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы».

Тут же отметим, что материалы уголовного дела в полном объеме, на наш взгляд, должны предоставляться эксперту лишь в крайне необходимых для того случаях (опять же для исключения возможности их психологического «наводящего» воздействия на эксперта, которое может сказаться на объективности его заключения, о чем подробнее говорилось выше при рассмотрении вопроса о содержании описательной части постановления о назначении экспертизы). Чаще всего материалы уголовного дела необходимы эксперту при производстве неидентификационных исследований диагностического или ситуалогического характера, таких, например, как психиатрическая, психологическая, автотехническая и тому подобные экспертизы.

2. «Следователь знакомит с постановлением о назначении экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника и разъясняет им права, установленные статьей 198 настоящего Кодекса. Об

 

этом составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением» (ч. 3 ст. 195 УПК ).

С тактической точки зрения (а мы рассматриваем, как и ранее, лишь те положения закона, которые несут именно такую тактическую нагрузку для производства соответствующего действия, и потому опускаем ряд чисто процессуальных моментов, в данном случае таких, например, которые предусмотрены названными ранее и некоторыми другими статьями УПК) этот компонент рабочего этапа назначения экспертизы предполагает обоснованное решение вопроса о времени ознакомления перечисленных выше лиц с постановлением о назначении экспертизы.

Тактическая рекомендация по нему, на наш взгляд, очевидна и однозначна, как и само назначение экспертизы: чем раньше, тем лучше. И обусловлена она как минимум двумя причинами. Во-первых, это позволит следователю своевременно изменить или дополнить свое постановление о назначении экспертизы в случаях необходимости удовлетворения ходатайств обвиняемого, заявленных при ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы (ст. 198 УПК).

И если постановление о назначении экспертизы объявляется обвиняемому и его защитнику (что, к сожалению, достаточно широко в настоящее время распространено) не только после направления его для исполнения, но уже и после самого производства экспертизы, то перед следователем, получившем то или иное ходатайство, заявленное обвиняемым в рамках его вышеуказанных прав, возникает дилемма. Ему нужно либо удовлетворить его, несмотря на то, что это логично приведет к замедлению расследования, а зачастую к нарушению его срока (не говоря уже о весьма существенных экономических дополнительных затратах на проведение повторной или дополнительной экспертной работы), либо, так сказать, «закрыв глаза», необоснованно отказать в удовлетворении даже существенных ходатайств обвиняемого. Увы, практика показывает, что именно последний путь разрешения этого вопроса, хотя он очевидно свидетельствует об ущербности проводимого расследования, в настоящее время наиболее распространен.

Во-вторых, своевременное ознакомление подозреваемого и обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы, сопрягаемое с тактически грамотным разъяснением экспертных возможностей для ответов на обозначенные следователем в постановлении вопросы,

 

само по себе можно использовать как тактический прием из класса «Демонстрация возможностей расследования» для убеждения обвиняемого в логической целесообразности дачи правдивых «признательных» показаний.

Обратим при этом внимание на следующее: УПК, как отмечено, обязывает знакомить с постановлением о назначении экспертизы не только обвиняемого, но и подозреваемого. Конечно же, подозреваемый еще не обвиняемый; более того, далеко не все лица, в определенный момент находящиеся в процессуальном статусе подозреваемого, становятся в дальнейшем обвиняемыми по делу. И потому при предлагаемом решении этого вопроса может возникнуть ситуация, когда по одному делу постановление о назначении экспертизы должно будет предъявляться нескольким лицам, последовательно по нему приобретавшими статус подозреваемого, что в некоторой степени усложняет расследование. Но мы убеждены, что это с лихвой окупится его объективностью и зачастую, как то показано выше, его эффективностью. Добавим также, что если в деле к моменту назначения экспертизы участвует адвокат-защитник обвиняемого (подозреваемого), то оптимальным представляется совместное их ознакомление с постановлением о назначении экспертизы.

В связи с изложенным мы сожалеем, что УПК не воспринял содержащееся в его Проекте весьма значимое в тактическом отношении положение, в соответствии с которым «до направления постановления (о назначении экспертизы. — О. Б.) для исполнения следователь обязан ознакомить с ним подозреваемого, обвиняемого...» (ст. 211 Проекта УПК РФ), что отнюдь не исключает необходимости его соблюдения в качестве оптимальной тактической рекомендации.

Если экспертиза производится в отношении потерпевшего, он также имеет право знакомиться с постановлением о ее назначении, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о ее производстве в другом экспертном учреждении (ст. 198 УПК). При этом нельзя не сказать о следующем. Согласно ст. 195 УПК судебная экспертиза в отношении потерпевшего за исключением случаев, предусмотренных чч. 4 и 5 ст. 196 УПК (установление психического или физического состояния потерпевшего, его возраста), а также в отношении свидетеля, производится с их согласия или согласия их законных представителей, которые даются указанными лицами в письменном виде. Нам думается, что такое тре-

 

бование закона вызывает к себе много вопросов и чревато весьма негативными последствиями для практики расследования преступлений.

Представим себе, что у следователя появились основания полагать, что смерть Ивановой последовала в результате убийства, скрытого инсценировкой того или иного некриминального события. А ее муле, заподозренный в этом убийстве, но на данный момент являющийся ее законным представителем, не дает согласие на проведение судебно-медицинской экспертизы для установления причины ее смерти.

Вторая гипотетическая ситуация. Иванов, попав в больницу с серьезными телесными повреждениями, по определенным личным мотивам отказывается дать согласие на проведение в отношении его той же судебно-медицинской экспертизы на предмет установления характера и степени вреда, причиненного его здоровью.

3. «Следователь вправе присутствовать при производстве экспертизы» (ст. 197 УПК).

Сразу отметим, что к данной процессуально-тактической рекомендации отношение в литературе неоднозначно. Так, Р. С. Белкин в своей, увы, последней пожизненной монографии «Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня», (М., 2001. С. 211—213) отрицательно отвечая на вопросы о цели, для достижения которой следователь может присутствовать при производстве экспертизы, и его возможностях при таком присутствии, считает приведенную норму «примером бессодержательности процессуальной формы».

Не думаем, что это так. На наш взгляд, в таком присутствии в необходимых случаях есть и смысл, и свои возможности. Во-первых, это оперативное получение следователем экспертной информации, ибо от содержательного производства экспертизы до составления письменного экспертного заключения и получения его следователем — дистанция если не огромного размера, то достаточно длинная. Во-вторых, к сожалению, далеко не всегда, производя экспертизу, эксперт реализует свое право при установлении обстоятельств, имеющих значение по делу, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, указывать на них в своем заключении (ст. 204 УПК). Если эти обстоятельства станут своевременно известны следователю, а это практически возможно чаще всего именно тогда, когда он присутствует при производстве экспертизы, то это позволит ему своевременно поставить перед экспертом дополни-

 

тельные вопросы или назначить другую необходимую экспертизу для исследования таковых обстоятельств. Проиллюстрируем это положение примером из следственной практики.

Изучая материалы уголовного дела, поступившего к нему для производства дополнительного расследования, следователь обратил внимание, что в исследовательской части заключения судебно-медицинской экспертизы мельком описан причиненный режущим орудием след на одной из костей трупа. На его вопрос, почему же кость, на которой имелся след, при производстве экспертизы не была изъята, судебно-медицинский эксперт с «олимпийским спокойствием» сообщил, что следователь, производивший первоначальное расследование дела, соответствующий вопрос в постановлении не ставил и такого задания не давал, сам при производстве экспертизы не присутствовал и потому он, эксперт, не считал себя обязанным отражать данное обстоятельство в экспертных выводах, тем более изымать кость.

С учетом того, что у обвиняемого в убийстве В. при его задержании был изъят и приобщен к делу нож:, следователь принял решение о производстве эксгумации трупа. Назначенная затем трассологическая экспертиза дала категорическое заключение, что именно ножом В. был оставлен след на кости, изъятой при эксгумации из трупа потерпевшего, которое явилось затем одним из наиболее веских доказательств для осуждения В. за совершение убийства (кстати сказать, ознакомившись с заключением трассологической экспертизы, В., ранее отрицавший свою вину, признал себя виновным в убийстве).

Убеждены, что если бы следователь присутствовал при производстве судебно-медицинской экспертизы трупа, то эти обстоятельства были бы выявлены и исследованы своевременно, и В. был бы изобличен в совершении убийства значительно ранее, чем через два года, как имело место в данном конкретном случае.

В-третьих, в ряде случаев составной частью экспертизы является участие эксперта в производстве допросов и других следственных и судебных действий, в ходе которых он имеет право задавать допрашиваемым вопросы, относящиеся к предмету экспертизы (ст. 57 УПК). Производя по ходатайству эксперта таковые действия и фиксируя в их протоколах вопросы эксперта и ответы на них допрашиваемого, следователь тем самым по сути присутствует при производ-

 

стве экспертизы. Приведем по этому поводу следующий пример из следственной практики.

На разрешение эксперта в области медицинской криминалистики следователем был поставлен вопрос о механизме происхождения брызг крови на одежде Попова, обвиняемого в убийстве Б., совершенного неоднократными ударами молотка в голову. По ходатайству эксперта следователь произвел повторный осмотр места происшествия с участием эксперта и обвиняемого, в ходе которого эксперт задач последнему ряд уточняющих вопросов о взаиморасположении и перемещениях его и потерпевшего в момент эксцесса, о направлении, в котором наносились удары и т. п., а затем использовал протокол данного осмотра с зафиксированными в нем ответами обвиняемого для обоснования своего заключения по интересовавшему следователя вопросу.

Наконец, в-четвертых: как известно, обвиняемый с разрешения следователя имеет право присутствовать при производстве экспертизы и давать объяснения эксперту (п. 5 ч. 1 ст. 198 УПК). Наиболее часто ходатайство о том заявляются обвиняемыми при назначении судебно-бухгалтерских, финансово-экономических и технических экспертиз. В таких случаях присутствие следователя при производстве экспертизы будет, на наш взгляд, способствовать сглаживанию и разрешению конфликтов, которые весьма часто, как то показывает следственная практика, возникают при этом между экспертом и обвиняемым, считающим себя (а зачастую и действительно являющимся).


Дата добавления: 2014-11-13; просмотров: 23; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Подготовительный этап назначения судебной экспертизы | Заключительный этап тактики назначения экспертизы
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.019 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты