Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Родственные души сходятся в клинике для наркоманов




Читайте также:
  1. В детской поликлинике
  2. Глава 1 Где сходятся пути
  3. Клиника для наркоманов — это новомодный курорт
  4. Особенности контакта с больным в стоматологической клинике
  5. Особенности контакта с больными в клинике неврозов
  6. Особенности контакта с больными в психиатрической клинике
  7. ПРИНЦИПЫ РАБОТЫ ОРГАНА ОБСЛУЖИВАНИЯ АНОНИМНЫХ НАРКОМАНОВ РЕСПУБЛИКИ МАРИЙ ЭЛ
  8. Родственные души
  9. Самые распространенные мифы наркоманов

— Кто-нибудь слышал о снегопаде? Обещают, что к ночи выпадет около метра осад­ков!

Джеки Дэвис, руководительница группы под­ростков, которую посещал Нейт в реабилитаци­онном центре "Вырвись из плена", потирала

руки, будто мысль о том, что всех этих богатых изгоев хорошенько припорошит, была как-то свя-зана с тем, что они классно проведут время.

После того как Нейта повязали в парке, его отец и Сол Бернс, семейный адвокат, пришли в полицейский участок, чтобы забрать его. Отец Нейта, суровый седоволосый капитан военно-морского флота, ко всем непредвиденным ситу­ациям подходил жестко и рационально. Оплатив штраф в три тысячи долларов, он подписался под соглашением, согласно которому Нейт обя­зан был незамедлительно пройти курс реабили­тации — не менее десяти часов в неделю. Это оз­начало, что пять дней в неделю Нейт должен был ездить в Гринвич, штат Коннектикут, на индиви­дуальные консультации и групповую терапию.

— Просто представь, что это работа такая, — попытался успокоить его Сол Берне. — Работа после занятий.

Капитан Арчибалд ничего не говорил. И без слов было понятно, что Нейт разочаровал его. Хорошо хоть мать Нейта была в Монте-Карло, где навещала свою трижды разведенную сестру. Когда Нейт по телефону рассказал ей свою омер­зительную историю, она вскрикивала, плакала, выкурила пять сигарет подряд, а затем разбила бокал из-под шампанского. Она всегда все немно­го драматизировала. В конце концов, она была француженкой.

— Ну хорошо. Давайте начнем и пройдемся по кругу, — сказала им Джеки радостным голосом, словно это был их первый день в детском саду. — Назовите свои имена и объясните, как вы здесь оказались. Только не затягивайте, пожалуйста.

Она кивнула, указывая на Нейта, потому что он сидел рядом с ней. Ему-то и пришлось начинать.

От неловкости Нейт заерзал в кресле от Шар­ля Имэ. Вся мебель в этой шикарной реабилита­ционной клинике в Гринвиче была современной и сочеталась с минималистским бежево-белым дизайном помещений. Пол был вымощен итальянским мрамором кремового цвета, белоснеж­ные шторы закрывали окна во всю стену, а пер­сонал был одет в бежевую льняную униформу, специально смоделированную к девяностым го­дам дизайнером Гуннером Гассом, бывшим пациентом клиники, который нынче являлся членом попечительского совета.



— Ну ладно. Мое имя Натэниел Арчибалд, но все зовут меня Нейт, — пробормотал он, ударяя ботинком по ножкам стула, и откашлялся. — Меня взяли пару дней назад, когда я покупал травку в Центральном парке. Поэтому я здесь.

— Спасибо, Нейт, — прервала его Джеки. Она холодно улыбнулась и что-то записала в план­шет. — У нас здесь принято все называть своими именами. В вашем случае это — не травка, а мари­хуана. Если вы будете называть все по имени, вы сделаете шаг к тому, чтобы избавиться от зави­симости.

Она снова улыбнулась ему:

— Давайте-ка попробуем еще раз!

Нейт смущенно оглядел всех неудачников. Все­го их было семь: три парня и четыре девушки. Они потупили взор, видимо, волнуясь, ведь каж­дому из них придется говорить, и уже заранее испытывали жуткий дискомфорт. Так же себя сей­час ощущал и Нейт.

— Я Нейт, — механически повторил он. — По­лиция застукала меня в парке, когда я покупал марихуану. Поэтому я здесь.

Напротив него сидела девушка с темными во­лосами, достающими до талии, кровавого цвета губами и очень бледной, почти синей кожей, она смотрела на пего так, словно была обколотой Белоснежкой.



— Это уже лучше, — заключила Джеки. — Сле­дующий.

Она кивнула японке, которая сидела рядом с Нейтом.

— Меня зовут Ханна Кото. Две недели назад, перед тем как пойти в школу, я приняла экстази, а в классе на уроке тригонометрии я легла на пол, чтобы пощупать ковер.

Все, за исключением Джеки, засмеялись.

— Спасибо, Ханна. Это было неплохо. Следу­ющий.

Нейт забил на двух следующих выступающих, его прикалывало, как Белоснежка нервно тряс­ла ногой, словно не могла дождаться своего соб­ственного концерта. На ней были светло-голубые замшевые ботинки, которые выглядели совер­шенно новыми.

Наконец наступила ее очередь.

— Меня зовут Джорджина Спарк, для некото­рых я просто Джорджи. Кажется, я попала сюда, потому что не уважала своего папашу, пока он не отдал концы. Поэтому мне приходится ждать восемнадцати лет, чтобы начать жить так, как я хочу.

Все нервно засмеялись. Джеки недовольно зыркнула.

— Джорджина, вы можете назвать вещество, которое принимали?

— Кокаин, — ответила Джорджи, и прядь ее темных волос упала ей на лицо. — Я продала свою любимую лошадь, чтобы купить пятьдесят грам­мов. Об этом трезвонили все средства массовой информации, даже показывали по телевизору. «Нью-Йорк пост», четверг, февраль...

— Спасибо, — перебила ее Джеки. — Следую­щий, пожалуйста.

Все еще продолжая трясти ногой, Джорджи посмотрела сквозь волосы и встретила заинтри­гованный взгляд Нейта озорной улыбкой.

— Сука, — неслышно произнесла она, указывая на Джеки.

Нейт улыбнулся в ответ и слегка кивнул голо­вой. Сол Бернс советовал ему воспринимать ре­абилитацию как работу после школы. Что ж, те­перь у него было над чем поработать.



 

Серена носит свою любовь на футболке

В пятницу вечером Чак Басс сидел во втором ряду и ждал, когда же начнется показ Леза Беста.

— Вы ведь друзья с этой Сереной, я прав? — спросил его Сонни Уэбстер, худощавый парень с черными как смоль волосами, промелированными светло-коричневыми прядками. Сон­ни был сыном Вивьен Уэбстер, британского дизайнера нижнего белья, чьи мужские тру­сы, облегающие бедра, были сейчас на греб­не волны.

Сонни и Чак встретились накануне в баре и уже успели скорешиться. Неудивительно, что даже мокасины на неоново-зеленой резиновой подошве у них были одной фирмы «Тодз». От такой обуви веяло голубизной, и она вовсе не была рассчитана на то небывалое количество снега, которое согласно прогнозам должно выпасть се­годняшним вечером. Чак кивнул: — Она выйдет голой. Вот что я слышал. — Он погладил заявивший о себе живот. — Я больше не могу ждать, — равнодушно добавил он.

— Гляди, Чак разговаривает с этим, как его, ну, с голубым сынком Вивьен Уэбстер, — прошепта­ла Кати Фаркас Изабель Коутс. — Могу поклясть­ся, что Чака теперь интересуют мальчики.

Они с Изабель сидели в первом ряду, как и пла­нировали. Но вовсе не из-за оказанной ими доб­ровольной и никому не нужной услуги, а по той причине, что отец Изабель, очень известный ак­тер Артур Коутс посетовал на то, что его дочь потратила целое состояние на всю весенне-лет­нюю коллекцию Леза Беста, а потому вполне за­служивала права сидеть в первом ряду.

— Я думаю, может, он би, — прошептала Иза­бель. — На нем все еще тот перстень с розовой монограммой.

— Да уж, будто от него вовсе не отдает голу­бизной.

Огромный тент в Брайант-парке был букваль­но набит издателями журналов мод, фотографа­ми, актрисами и богемой. Из колонок «Боуз» вы­рывалась известная песня Блонди «Стеклянное сердце». Кристина Риччи сидела в первом ряду и по мобильному телефону спорила с личным пиарщиком, отстаивая свое решение пойти на шоу Леза Беста, а не Джедидаи Эйнджела, чей показ в то же самое время проходил непода­леку.

— Посмотри на него! Флоу из группы «45»! — взвизгнул Сонни. — Он просто божественен. А вон там Кристина Риччи. У моей матери куча зака­зов от нее.

Чак вертел головой, пытаясь заметить каких-нибудь знаменитостей и обратить на себя внима­ние окружающих. Вот в третьем ряду он заметил Блэр, ее отделяли от него десять мест. Он послал ей воздушный поцелуй, и она в ответ ему улыб­нулась.

— Почему мы здесь опять? — спросила, зевая, Блэр Аарона. Несмотря на то что все эти дни Се­рена ее ужасно раздражала, на показ она реши­ла прийти, чтобы посмотреть, не подойдет ли что из осенней коллекции Леза Беста ее новому имиджу. И теперь ей приходилось сидеть в этом спертом, переполненном помещении, слушать оглушительную музыку и вдыхать невыносимый запах всевозможных духов, хотя на самом деле ей было глубоко плевать и на тряпки, и на то, что Серена была звездой этого шоу. Это все, что нуж­но было Серене: доказать, что она пуп земли.

Блэр было не до тусовок с привлекательными моделями или с манерными модельерами: она ведь собиралась в Иель — святую святых высше­го образования, и очень скоро ее пригласит на сви­дание один элегантный мужчина. Казалось, что все увлечения молодыми парнями в прошлом. Шум и блеск Недели моды больше не были столь притягательными, когда ее звала за собой собствен­ная жизнь. Плюс их места были в третьем ряду, а это было самой большой неприятностью для нее, потому что на всех показах мод она сидела в первом или, по крайней мере, во втором ряду.

— Честно говоря, я вообще не знаю, что здесь делаю, — угрюмо ответил Аарон. Он расстегнул ярко-зеленую куртку для гольфа от Леза Беста, который подарила ему Серена, а потом снова за­стегнул ее. Куртка была сшита из плотного хлоп­чатобумажного полотна и при движении издава­ла шуршащий звук. Для него она была слишком крикливой, но он надел ее, потому что Серена настояла, что нельзя прийти на показ коллекции дизайнера и сидеть в третьем ряду, не надев на себя хоть что-нибудь из его вещей. Аарону нра­вилась прикольная атмосфера шоу. Это было по­хоже на рок-концерт. Но в том, что эта безумная толпа собралась, чтобы поглазеть на тряпки, было нечто ненормальное.

А на залитый огнями город все валил и валил снег. Блэр трудно было даже представить, каким сумасшествием обернется попытка найти такси сегодня ночью. Все пришедшие на показ были одеты совершенно не по погоде и ужасно шуме­ли, считая, что именно они достойны следующе­го такси. Она стукнула своими черными кожаны­ми сандалиями от Леза Беста по впереди стояще­му стулу от Ники Хилтона и зевнула раз пятый подряд. Она все еще продолжала зевать, когда вдруг погасли огни и затихла музыка. Показ дол­жен был вот-вот начаться.

Темой новой осенней коллекции была «Крас­ная Шапочка». Сцена напоминала сказочный лес, стволы деревьев были сделаны из темно-ко­ричневого бархата, а их ветви покрыты блестя­щими изумрудными листьями из шелка. Трепетно заиграла флейта, и вдруг на сцену выпорхну­ла Серена, на которой была юбка в складку от школьной формы «Констанс Биллар», красные ботфорты и небольшая красная шерстяная на­кидка, завязанная вокруг шеи. Под накидкой на ней была футболка с надписью: «Я люблю Ааро­на», украшенная черной эмблемой во всю грудь. Ее светлые волосы были заплетены в косички, а на лице совсем не было макияжа, только губы в волнующе ярко-красной помаде. Серена легким шагом уверенно передвигалась по подиуму, ее клетчатая юбка в такт колыхалась, и, повернув­шись, она замерла перед камерами, будто делала это уже много лет подряд.

«Кто она такая? — сотни любопытных голосов зашептали вокруг. — А кто такой Аарон?»

Блэр закатила глаза: теперь, когда показ на­чался, он еще больше нагонял на нее тоску и раз­дражал.

— Кто такой Аарон? — писклявым голосом спросил Сонни Чака.

— Если б я только знал, блин, — ответил Чак.

— Это что, Аарон Соркин? Сценарист, что рабо­тает на телевидении? — удивленно спросила своего соседа разодетая в меха редактор журнала «Вог».

— Кем бы ни был этот парень, ему крупно по­везло, — сказал фотограф.

— Я слышала, что он бросил ее, и мне кажет­ся, что так она пытается снова завоевать его, — хихикнула Изабель.

— Ты пока не оборачивайся, но похоже, что он за нами в третьем ряду. Выглядит недовольным, — прошипела в ответ Кати. Обе девушки разом обернулись.

Серена послала Аарону воздушный поцелуй с подиума, но Аарон был так смущен ее футбол­кой, что ему поплохело, и он не заметил его. Он-то думал, что Серена будет нервничать в окруже­нии всех этих супермоделей. И считал, что ей по­надобится его моральная поддержка, но по всему видно, что это доставляет ей огромное удоволь­ствие. Ее, наверное, возбуждает, когда она слы­шит, как все шепчут ее имя. Но только не он. Ко­нечно, ему хотелось стать знаменитым, рок-звез­дой. Но прославиться только потому, что он тот парень, чье имя написано на футболке Серены? Нет, этого он не хотел. Он опустил руку в карман и достал полупустую пачку сигарет. Прежде чем он успел открыть ее, к нему на плечо опустилась рука охранника.

— Здесь не курят, сэр.

«Черт», — пробубнил вполголоса Аарон. Но он не МОГ просто встать и уйти, в то время как Сере­на была на подиуме. Он взглянул на сидящую ря­дом Блэр. Она кусала губы и держалась за живот, будто его свело.

Блэр хотела заткнуть свои уши в бриллиантах, чтобы не слышать, как все вокруг шепчут имя Се­рены. «Какие глаза! Какие ноги! Какие потрясаю­щие волосы!» От этого уже начинало тошнить, а то ли еще будет на банкете. Как только Серена дошла до конца подиума, над которым красова­лась надпись «Бабушкин домик», и скрылась, что­бы переодеться, Блэр встала, чтобы уйти.

— Я, наверно, пойду. Обещали, что снега, блин, наметет до фига, — заявила она Аарону.

— Правда? — Аарон вскочил и сказал: — Я по­могу тебе поймать такси.

В этот момент он не нужен был Серене. А на банкете ее, скорее всего, будет окружать толпа восторженных поклонников, поэтому он даже не сможет к ней протиснуться. Она бы не возража­ла, если бы он тихонько ушел.

В Брайант-парке ноги проваливались в снег уже по щиколотку. Статуи львов на ступенях биб­лиотеки казались огромнее и более зловещими оттого, что были укрыты белым одеялом.

— Может, я еще успею на поезд в Скаредейл, — сказал Аарон, подразумевая район Уэстчес-тер, где он жил с матерью до того, как про­шлой осенью решил переехать в новую семью отца. Он чиркнул зажигалкой «Зиппо» и при­курил.

— Мы с друзьями всегда собираемся на поле для гольфа в такой снегопад. Клевая погода.

— Прикольно, блин, — равнодушно ответила Блэр.

Крупные ледяные хлопья садились ей на рес­ницы, она щурилась, прятала руки в карманах сво­его черного кашемирового пальто от Леза Беста, пытаясь найти такси. «Блин, собачий холод».

— Может, поедешь со мной? — предложил Аарон, хотя в последнее время Блэр вела себя как настоящая стерва. Раз уж они были сводными братом и сестрой, то могли бы попытаться стать хотя бы друзьями.

— Спасибо, нет, — с недовольной гримасой ска­зала Блэр. — Я собираюсь позвонить мэну, с кото­рым недавно познакомилась. — Слово «мэн» зву­чало круче, чем «парень». — Интересно, захочет ли он встретиться со мной и выпить чего-ни­будь.

— Что за мужик? — заподозрив неладное, спро­сил Аарон. — Не тот ли это старик из Йеля, с ко­торым мы застукали тебя вчера?

Блэр стала топать, чтобы в совершенно не по погоде надетых туфлях от Леза Беста пальцы ее окончательно не замерзли. С какой стати Аарон позволяет себе такие речи? Какое вопиющее са­модовольство!

— Во-первых, я могу встречаться с кем захочу. Во-вторых, тебе-то какое дело? А в-третьих, даже если это и он, что из того?

Она подняла руку и нетерпеливо замахала ею. Было только девять. «Где же, блин, все эти долбаные такси?"

Аарон пожал плечами.

— Не знаю. Мне просто кажется, он похож на крутого банкира, который неплохо спонсирует Иельский университет, а ты, типа, флиртуешь с ним, потому что тебе очень хочется поступить. И если тебе интересно, знай: все это просто от­вратительно.

— Вообще-то я тебя не спрашивала, — оборва­ла его Блэр. — Но может, мне стоит послушать крутого парня, что поступил в Гарвард, не ударив при этом палец о палец, хотя все, что он делал, — сидел почти нагишом, пил пиво и прикидывался, что играет в клевой группе, которая на са­мом деле полный отстой, и еще говорит, что все знает.

Скрипнув тормозами, к остановке на углу 43-й улицы подъехало такси, и из него кто-то вылез. Блэр рванула к машине.

— Не суди, блин, о том, о чем ничего не зна­ешь! — прокричала она Аарону, прежде чем прыг­нуть в такси и захлопнуть дверцу.

Аарон дрожал от холода в своей тонкой хлоп­чатобумажной куртке и, съежившись, шел по 42-й улице по направлению к Центральному вокзалу. Было бы неплохо потусоваться с народом. Как его, блин, достали эти женщины!

Но мы-то того стоим, так ведь?

 


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.02 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты