Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Понятие и виды (способы) защиты прав человека




Читайте также:
  1. I. Методологический аспект изучения инстинкта и его роли в жизни человека
  2. III. Речь как центральное звено психики человека
  3. III.3.4. КАРТА ПЕРВИЧНОГО ИММУННОГО СТАТУСА ЧЕЛОВЕКА
  4. quot;Понятие "сырая пища" — это синоним культурной пищи, отвечающей требованиям высокоцивилизованного современного человека".
  5. S:Устанавливается защита листа. Какие действия нельзя будет выполнить после установки защиты?
  6. V. ПОРЯДОК ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И ЗАЩИТЫ ВЫПУСКНОЙ КВАЛИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ
  7. VI. Анализ человека массы
  8. VI. Анализ человека массы.
  9. VI. Введение в анатомию массового человека
  10. VI. ВВЕДЕНИЕ В АНАТОМИЮ МАССОВОГО ЧЕЛОВЕКА

Понятие защиты прав человека

Научный интерес к проблеме защиты прав человека обусловлен, с одной стороны, сформировавшейся и действующей системой защиты прав человека на международном уровне, а с другой – все более утверждающимся общественным стремлением направить Российское государство по пути демократии и плюрализма, по пути построения правового государства. Гарантируя государственную защиту прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации, Конституция РФ (ст. 45) предусматривает в то же время, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом[183]. К сожалению, приходится констатировать, что права и свободы человека и гражданина уже почти 10 лет заявлены как источник права в современной России наряду с нормами писаного права, однако реализовать и защитить эти конституционные права сегодня все еще крайне трудно.

В то же время государство по инерции продолжает работать с позиции только нормативизма, хотя ужеодиннадцатыйгод действует Конституция РФ, закрепляющая иной доктринальный принцип. Также по инерции в обществе продолжает господствовать точка зрения, что правозащитная деятельность – это удел неправительственных общественных организаций, которые в советский период выступали в качестве оппозиции к власти. Подобная инерционность в правопонимании является одной из сущностных характеристик сегодняшнего переходного периода, когда де-юре в соответствии с Конституцией Российской Федерации (1993) гарантом прав и свобод, т. е. главным правозащитником, должно выступать государство, а де-факто, признав эти права высшей ценностью, государство только приступило к созданию и отладке системы механизмов по обеспечению условий для их реализации[184]. Неслучайно на это обратил внимание Президент России В. В. Путин в своем выступлении на координационном совещании руководителей правоохранительных органов 12 марта 2003 г., когда призвал в решении этих задач осуществлять комплексный подход, основанный на тесном взаимодействии всех государственных и общественных правозащитных структур.

Понятие защиты прав человека в контексте единства и взаимосвязи объективного и субъективного права непосредственно вытекает из понятий «права человека», «действие прав человека».



Однако как бы ни отличались друг от друга приведенные дефиниции, их объединяет признание того, что смысл и основная ценность прав человека состоят в образовании правового способа жизнедеятельности человека, формы его активного участия во всех сферах общества и уважительного взаимоотношения с другими людьми и государством. При этом важно подчеркнуть, что права человека как юридическая материя субъективны и неотчуждаемы, имеют одинаковую юридическую силу для всех и всюду и гарантированы всей мощью международного сообщества и государства[185]. Важным юридическим признаком прав человека является их кодифицированность, т. е. закрепленность в международно-правовых актах и в Конституции Российской Федерации. Уже в преамбуле Конституции РФ провозглашается важнейшее из международно-признанных коллективных прав человека – право на равноправие и самоопределение народов (заметим, с изложения содержания названного права начинаются Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, образующие в совокупности вторую часть Международного билля о правах).



В главе 1 первого раздела «Основы конституционного строя» Конституции Российской Федерации ст. 1 определяет, что «Российская Федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления», а ст. 2 декларирует, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства».

Последующие статьи главы 1 первого раздела представляют собой акты трансформации таких международно-признанных прав, как право на участие в управлении делами государства, право каждого на достаточный жизненный уровень для него самого и его семьи, право каждого на социальное обеспечение, на свободу ассоциации с другими, право на свободу мнений.

Исключительно правозащитный характер имеет глава 2 первого раздела Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина», которая провозгласила права человека и гражданина в качестве неотъемлемой части основ конституционного строя России. Содержание данной главы воспроизводит почти весь каталог международно-признанных прав. Более того, ст. 17 данной главы говорит о приоритете международных гуманитарных норм в правовой системе России над нормами всех иных отраслей международного права. Статья же 18 содержит норму императивного уровня: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием»[186].

К сожалению, в правоведении и юридической практике не только Российской Федерации, но и в международно-правовых документах права человека обозначаются рядом других словосочетаний, например: «конституционные права личности», «основные права человека и гражданина», «основные права личности» и др.[187] При этом использование различной терминологии не влечет за собой изменений в перечне и структуре прав человека. Во всех случаях, когда речь идет о фундаментальных индивидуальных гражданских, политических, экономических, социальных и культурных правах и свободах, имеются в виду права человека[188]. Эти права равноценны по своей значимости, едины (неразделимы) и взаимосвязаны между собой. Нет особых различий и между такими понятиями, как «основные права» и «права и основные свободы человека». Все эти понятия охватываются единой категорией – «права человека». Они и подлежат защите[189].



Проблема юридических свойств права человека на правовую защиту включает в себя понимание права в объективном и субъективном смысле и находится в гносеологической и онтологической зависимости от более общего и фундаментального вопроса – вопроса о соотношении социальной и юридической природы прав человека – и в силу этой зависимости специфическим образом преломляет в себе понимание права и прав человека, а также категории «объективное право» и «субъективное право»[190]. В связи с методологическим характером отмеченных взаимосвязей необходимо обозначить и обосновать ряд отправных моментов.

В современном отечественном правоведении активно развивается так называемый интеграционный подход к праву[191]. С его позиций право определяется как «совокупность признаваемых в данном обществе и обеспеченных официальной защитой нормативов равенства и справедливости, регулирующих борьбу и согласование свободных воль в их взаимоотношении друг с другом»[192]. Своеобразными альфой и омегой интеграционного подхода выступают юридический позитивизм и естественно-правовая доктрина. Сближение, органическое переплетение и взаимодополнение этих некогда непримиримых правовых концепций выражается, как удачно заметил И. Ю. Козлихин, в процессе «конвергенции юридического позитивизма и теорий естественного права»[193]. Указанная тенденция, отражающая глубинные изменения в природе права, его места и роли в современном демократическом обществе, подводит некоторых авторов к мысли о прозападной ориентации российского национального права[194]. Однако, по нашему мнению, подобные выводы являются поверхностными. Дело в том, что западноевропейские правовые системы гораздо раньше пережили процесс конвергенции юридического позитивизма и естественно-правовой доктрины. В Российской Федерации проявление этих закономерностей только набирает силу. Но благодаря тому что они (эти процессы) однородны по своей сути, правовые системы и западных стран, и России приобретают одинаковые, схожие черты. А именно: правом признается только такая нормативная система, которая основывается на началах справедливости, равенства и свободы. Центральным звеном правовой системы объявлен индивид, наделенный правами и свободами человека; необходимость защиты этих прав и свобод выражает смысл существования и функционирования правовой и политической систем общества.

Отсюда видно, что современное правопонимание тесно сопряжено с понятием «права человека». По мнению В. С. Нерсесянца, указанная сопряженность выражается в том, что «степень развитости прав человека определяется уровнем развития права в соответствующем обществе»[195]. Очевидно, что уровень развития права вбирает в себя и уровень его теоретического осмысления. Однако, как нам представляется, вывод В. С. Нерсесянца чрезмерно категоричен. В правовой системе Российской Федерации наблюдается обратная тенденция. Здесь идея, теория и практика прав человека существенно гуманизируют право России, активизируют в ее правовой системе процессы формирования юридических механизмов реализации и защиты прав человека.

Таким образом, складывающееся в современной юридической науке новое правопонимание стремится отразить, с одной стороны, объективные свойства правовой формы (защищенные нормативы), а с другой – сориентировать законодательство на общечеловеческие ценности и, таким образом, вобрать в себя общепризнанные стандарты прав человека. В первом приближении это стремление выражается в объединении в общем понятии права качественных характеристик объективного и субъективного права.

Мысль о необходимости изучения права под таким углом зрения настойчиво и последовательно проводил Л. С. Явич. В одной из своих многочисленных работ еще в 80-х гг. XX в. он писал: «Сложилось так, что у большинства… ученых возведенная в закон господствующая воля ассоциируется с объективным правом, ибо считается, что именно общие нормы непосредственно выражают сущность права. Тогда получается, что собственно правом является система общих правил поведения, выражающих возведенную в закон волю господствующих классов. В то время как субъективное право воспринимается лишь как производное от объективного и не относится к собственно праву, будучи лишь элементом правоотношений, трактуемых в качестве формы осуществления юридических норм. Подобное правопонимание встречает возражения, главное из которых сводится к тому, что оно принижает значение субъективного права, считая его лишь маловажным «придатком» права»[196].

Надо заметить, что проблемы объективного и субъективного права – предмет постоянного и в этом смысле традиционного внимания ученых-юристов. Однако, несмотря на многолетнюю дискуссию о природе и соотношении этих явлений, круг неоднозначно понимаемых и решаемых проблем если и сузился, то незначительно. Одна из причин, объясняющая такое положение, заключается в том, что, как пояснял И. Е. Фарбер, «каждый исторический отрезок времени выделяет ту или иную сторону права как главную, решающую для теории и практики, а само это выделение зависит от объективных законов и условий развития экономики, культуры, демократии… общества»[197].

В этой связи подчеркнем еще раз, что, с нашей точки зрения, основным требованием теории и практики сегодняшнего дня выступает тезис о диалектическом единстве (особой интеграции) объективного и субъективного права, поскольку только в контексте такого единства появляется возможность преодолеть оторванность человека от права, а само право рассматривать не «как нечто внешнее, навязанное человеку, но как нечто ему имманентное как существу разумному»[198]. При этом конечно же следует иметь в виду, что грань между объективным и субъективным правом не уничтожается, а только корректируется в соответствии с закономерностями становления и функционирования цивилизованного общества и правового государства. «То, что в одной связи, при одних исторических обстоятельствах, – писал Г. Е. Глезерман, – может относиться к объективным условиям, то в другой связи или при других обстоятельствах может войти в сферу действия субъективного фактора»[199].

С широких общесоциологических позиций, права (свободы) человека – это его естественно-социальные притязания на определенный объем благ и условий жизни (материальных и духовных), к удовлетворению которых он стремится и получению которых должны содействовать общество и государство[200]. Как явление общественной жизни, права человека имеют философскую, историческую, нравственную, юридическую и иные стороны. Для правоведения важно выявить и обозначить пределы «юридического» (собственно правового) содержания прав человека. Кроме общеправового значения, решение этого вопроса выполняет и специальную гносеологическую функцию в понимании юридической природы права человека на правовую защиту, поскольку последняя специфическим образом преломляет в себе объективные и субъективные характеристики всего института прав человека. Поэтому следует признать, что проблема юридического осмысления значения прав человека имеет отправное, принципиальное значение в решении исследовательской задачи – изучения проблем защиты прав человека.

Такое же методологическое значение имеет и проблема обособления границ исследования. В данном случае мы пытаемся реализовать такой исследовательский принцип, как принцип восхождения от абстрактного к конкретному. Исходной абстракцией в данном случае выступает категория «право человека», а конкретной – «право на правовую защиту прав человека».

Выбор понятия «право на правовую защиту прав человека» неслучаен. Это понятие близко по смыслу к понятию «право на юридическую защиту прав человека». Однако, на наш взгляд, целесообразнее остановиться именно на понятии «право на правовую защиту прав человека». Попробуем обосновать нашу позицию.

Во-первых, следует различать такие понятия, как юриспруденция и право. Под юриспруденцией понимается «общественная наука, изучающая право как особую систему социальных норм, правовые формы организации и деятельности государства и политической системы общества в целом»[201], «совокупность юридических наук»[202], а также «деятельность юристов»[203]. Стало быть, юриспруденция и право – разные явления, в силу чего следует различать понятия «правовая защита» и «юридическая защита».

Во-вторых, как в научной литературе, так и непосредственно в законодательстве понятие «юридическая защита» толкуется в самом широком смысле. В содержание указанного понятия включаются не только механизмы, способы и средства действия права по регулированию правоотношений, но и деятельность государства, его уполномоченных органов и должностных лиц, направленная на защиту тех или иных прав, либо тех или иных объектов, либо тех или иных субъектов права. Применительно к защите прав человека необходимо изучать и специфическую деятельность различных общественных организаций и движений, а также деятельность отдельных лиц. Понятие «правовая защита» по отношению к понятию «юридическая защита» является более узким, специальным понятием, раскрывающим именно правовое содержание юридической деятельности государственных и общественных учреждений и организаций.

В-третьих, с лингвистической точки зрения, слово «юридический» в энциклопедических источниках истолковывается как «относящийся к праву, правовой»[204]. Однако содержание понятия «юридическая защита» не включает в себя указания на выбор такого критерия, по которому можно выделить соответствующий вид правовой защиты, непосредственно связав его с механизмом, способами и средствами правовой защиты нарушенного права человека.

Исходя из проведенного аназиза полагаем, что понятия «юридическая защита» и «правовая защита» нельзя считать синонимичными понятиями. А следовательно, использование понятия «право на правовую защиту прав человека» в отличие от понятия «право на юридическую защиту прав человека» применительно к предмету нашего исследования более обоснованно.

Необходимо разграничивать понятия «право человека на правовую защиту» и «право на правовую защиту прав человека». С другой стороны, целесообразно выделять то общее, что их объединяет. По нашему мнению, в качестве общего выступает специфический вид правового регулирования, получивший название «правозащитное регулирование», особенностью которого является юридическое дозволение применять различные способы защиты. Именно это обстоятельство способствует выявлению истоков юридической природы защиты прав человека.

В специальной литературе термин «юридическая природа» используется довольно широко. Однако его формальное определение еще не выработано. Анализ специальной литературы показывает, что с его помощью обозначают правовые особенности и юридически значимые свойства того или иного правового явления[205]. Исходя из этого под юридической природой прав человека можно понимать такую совокупность юридических свойств, которая отражает важнейшие ее особенности как целостного регулятивно-правового института. Эти свойства должны, во-первых, характеризовать защиту прав человека в качестве целостного регулятивно-правового явления, а во-вторых, выражать причинную обусловленность между правом человека на правовую защиту как основанием и способностью института защиты прав человека юридически значимо воздействовать на деятельность субъектов, вовлеченных в правозащитные отношения, т. е., как следствие, воздействовать на общественные отношения, складывающиеся в сфере действия защиты прав человека.

Юридическая природа прав человека чаще всего увязывается с их выраженностью в официальной (документально-письменной) форме. При этом одни авторы ограничиваются указанием на необходимость закрепления прав человека только в соответствующих международных источниках, другие же считают важным закрепление как в международных, так и во внутригосударственных.

Примером первого варианта может служить мнение В. А. Карташкина. В безусловно своевременно появившемся и содержательном учебнике для высших военных учебных заведений «Права человека и вооруженные конфликты» он пишет: «Под основными правами и свободами человека, имеющими общепризнанный характер и подлежащими всеобщему применению, следует понимать права, содержащиеся во Всеобщей декларации прав человека, Пактах о правах человека и других международных документах, имеющих универсальный характер»[206]. Теоретическая и практическая допустимость такого понимания прав человека вытекает из: 1) ст. 2 Всеобщей декларации прав человека, в которой записано: «Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией…». При этом «…не должно проводиться никакого различия на основе политического, правового или международного статуса страны или территории, к которой человек принадлежит, независимо от того, является ли эта территория независимой, подопечной, несамоуправляющейся или как-либо иначе ограниченной в своем суверенитете»; 2) п. 4 ст. 15 Конституции РФ, где провозглашен принцип верховенства международного права и международных договоров в правовой системе Российской Федерации.

В целях демонстрации второго варианта понимания юридической природы прав человека приведем определение, которое обосновывает Е. А. Лукашева. Она полагает, что под правами человека «следует понимать права, содержащиеся в конституции государства и международно-правовых документах по правам человека, в частности в Международном билле о правах человека, а также Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.) и Европейской социальной хартии (1961 г.)»[207].

В обоих вариантах юридическая сторона прав человека обозначена официально-письменной формой их провозглашения. Отсюда вполне логичным будет вывод о том, что некодифицированные притязания человека, т. е. не вошедшие в документально оформленный перечень стандартов и процедур, не имеют юридической значимости и должны квалифицироваться как социальные, в смысле не имеющие юридического значения, права. Следовательно, и юридическая природа права человека на правовую защиту обусловлена фактом закрепления этого права в объективном праве. «Права человека, – подчеркивает Е. А. Лукашева, – это субъективные права, выражающие не потенциальные, а реальные возможности индивида, закрепленные в Конституциях и законах»[208].

Такая зависимость юридической природы прав человека от нормативно-юридической формы их бытия настораживает многих авторов и подвигает их к попыткам преодолеть ее.

Категория права человека в ее юридическом значении с необходимостью вбирает в себя важнейшие черты объективного права. И. А. Ильин писал: «Основная задача положительного права состоит в том, чтобы принять в себя содержание естественного права, развернуть его в виде ряда правил внешнего поведения, приспособленных к условиям данной жизни и к потребностям данного времени, придать этим правилам смысловую форму и словесное закрепление и, далее, проникнуть в сознание и к воле людей, в качестве авторитетного связующего веления... Положительное право есть целесообразная форма поддержания естественного права»[209]. Таким образом, понимание юридической природы прав человека связано с объективным правом.

Объективное право имеет прямое и непосредственное отношение к юридической природе права человека на правовую защиту, хотя последнее и находится в плоскости субъективного права. Дело в том, что в большинстве случаев реальную защиту человек получает только тогда, когда государство возлагает на себя обязанность осуществления этой защиты. А сделать это государство может только с помощью закона, т. е. объективного права. Именно это и дает основание говорить о том, что действующее законодательство является источником юридической природы права человека на правовую защиту. Однако было бы ошибочным полагать, что юридическая природа права человека на правовую защиту ограничена связью только с объективным правом. Объективное право не в состоянии исчерпать ее, как не может исчерпать юридическую природу субъективного права в целом. И если бы это произошло, то, думается, исчезли бы понятия «субъективное право» и «права человека», ибо фактически переродилась бы та реальность, которая ими отражается. А между тем личность в равной мере нуждается как в объективном, так и в субъективном праве, «ибо личность тесно связана с обоими из названных феноменов, но связана по-разному. В первом случае эта связь состоит в том, что нормы объективного права регулируют поведение личности, во втором – в том, что личность использует те возможности, которые открывают перед ней субъективные права и свободы. Оба вида права необходимы ей как ценности, через которые она реализует себя, свой социальный, юридический и нравственный потенциал, свои интересы»[210].

Несмотря на отмеченную тесную взаимосвязь объективного и субъективного права в рамках общего понимания юридической природы прав человека, следует помнить и об их принципиальных различиях. Именно на это обращает внимание Н. И. Матузов, который считает, что «субъективное право – это не только принадлежащее субъекту, но и зависящее от него, а объективное право – это не только не принадлежащее субъекту, но и не зависящее от него. Субъективное право субъективно в том смысле, что, во-первых, связано с субъектом и, во-вторых, зависит от его воли и сознания; объективное право объективно в том смысле, что, во-первых, не приурочено к конкретному субъекту и, во-вторых, не связано с его волеизъявлением и личным усмотрением. Именно эти свойства данных явлений (зависимость – независимость, принадлежность – непринадлежность, связанность – несвязанность с субъектом) отражают слова «объективное» и «субъективное». Эти определения показывают разную степень самостоятельности обозначаемых объектов по отношению к субъекту»[211].

Субъективное право – это мера возможного поведения человека в юридически значимой ситуации. И здесь важно подчеркнуть, что субъективность данной меры возможного поведения не зависит от способа (формы) его возникновения. «Критерий субъективности, – приходит к выводу Н. И. Матузов, – заключается не в способе возникновения тех или иных прав»[212]. Субъективность субъективного права обусловлена его неотчуждаемой принадлежностью конкретному субъекту. Оно неотделимо от субъекта и принадлежит ему как его носителю[213]. В этом выражается одна из важнейших особенностей субъективного права. С ней в решающей степени и связана юридическая природа субъективного права.

В более развернутом плане субъективное право можно понимать как «принадлежащую управомоченному субъекту в целях удовлетворения его интересов индивидуально-конкретную властную меру дозволенного (возможного) поведения, обеспеченную соответствующими юридическими обязанностями других участников правоотношений, а также средствами и методами экономического, политического, организационного, идеологического, нравственного, юридического, технического, государственного и негосударственного воздействия»[214].

Применительно к правам человека субъективное право «представляет собой возможность пользоваться и распоряжаться материальными и духовными благами, ценностями, пользоваться свободой в обществе, определять на основе социальных норм (не только закона) свои действия и действия других лиц»[215].

Процитированное означает, что субъективное право, равно как и объективное, выступает юридической формой бытия прав человека. Именно поэтому следует признать теоретически перспективным выявление юридической природы прав человека в контексте единства и взаимосвязи их объективной и субъективной форм бытия.

Институт защиты прав человека основан на праве на правовую защиту прав человека, которое, сообразно своей специфике, преломляет в себе юридическую природу прав человека, а в более широком аспекте – фокусирует в себе диалектическую связь естественных прав человека с объективным и субъективным правом.

В объективном и субъективном праве юридическая природа прав человека находит логическое продолжение и закрепление. Но ее первоисточником выступает сам человек. В этой связи можно предположить, что между человеком, с одной стороны, и субъективным и объективным правом, с другой, существует некая правовая реальность. В науке эта правовая реальность зафиксирована и обозначена как понятие «абсолютное естественное субъективное право человека». «Абсолютное естественное субъективное право, – пишет Е. Б. Хохлов, – по-видимому, вовсе не имеет юридического источника – оно имеет своим основанием современного человека как своего носителя… Следовательно, – продолжает он, – абсолютное естественное субъективное право является источником как для объективного, так и для субъективного трудового права»[216]. Наличие абсолютных естественных прав признают и другие ученые. Так, Н. И. Матузов и А. В. Малько пишут: «Право собственности – абсолютное естественное субъективное право, определяющее многие другие гражданские, личные и политические права»[217]. Основной отличительный признак абсолютных прав заключается в невозможности их ограничения. «…Права и свободы человека, – пишет С. В. Бахин, – можно подразделить на права, которые могут быть ограничены, и абсолютные права, т. е. права, не подлежащие никаким ограничениям»[218]. При этом, в первую очередь, речь идет о гражданских правах, закрепленных в Международном пакте о гражданских и политических правах. В перечне этих прав находит свое место и право человека на правовую защиту. Причем это право закрепляется двумя способами, но в обоих случаях оно неотторжимо от объектов защиты – гражданских и политических прав. Так, в п. 3 ст. 2 Пакта право человека на правовую защиту зафиксировано как обособленное, самостоятельное право. Однако в последующих статьях этого Пакта право на правовую защиту «привязано» к конкретным гражданским и политическим правам человека. В качестве примера можно привести ст. 17, состоящую из двух пунктов, в которых записано: «1) Никто не может подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным или незаконным посягательствам на неприкосновенность его жилища или тайну его корреспонденции или незаконным посягательствам на его честь и репутацию. 2) Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств»[219]. Таким образом, можно сделать вывод о том, что качество абсолютного права, права человека на правовую защиту, приобретает в связи со статусом абсолютного, защищаемого законом новое качество – качество права на правовую защиту прав человека.

По нашему мнению, правовая природа абсолютных естественных прав человека есть сложное диалектическое выражение личной свободы и личной ответственности человека перед самим собой и другими людьми, государством, обществом и всем международным сообществом. Такое «естественное право абсолютно не обусловлено ни временем, ни местом. Оно существовало бы и было бы тем же самым, если бы даже Бога вовсене существовало», – отмечал русский ученый-юристН. М. Коркунов[220].

Из этих начал и вытекает юридическая природа прав человека, в том числе и право человека на правовую защиту.

При этом, конечно же, абсолютность абсолютного естественного субъективного права человека относительна. «Оно, – пишет В. Ф. Яковлев, – абсолютно не само по себе, а в сопоставлении с другими субъективными правами. Абсолютных, как и безграничных, прав вообще быть не может, каждое субъективное право, сколько бы полным и содержательным оно ни было, есть определенная мера дозволенного поведения»[221].

Отсюда видно, что проблема юридической природы защиты прав человека ближе всего располагается к субъективному праву.

Юридические свойства объективного права в совокупности с юридическими свойствами субъективного права, понимаемые как формы материализации абсолютных естественных прав человека, предметно конкретизируют юридическую природу защиты прав человека.

Таким образом, можно констатировать, что проблема юридической природы прав человека, а следовательно, и института защиты прав человека – это проблема диалектического единства абсолютных естественных прав человека с юридически значимыми свойствами объективного и субъективного права. Именно благодаря такому слиянию появляется возможность интерпретации прав человека, включая и право на правовую защиту, как юридической материи. В этом качестве они обладают такими свойствами, как юридически значимая субъективность, публичность и неотчуждаемость, равная юридическая сила для всех и всюду, гарантированность и защищенность всей мощью международного сообщества и государства.

Необходимо заметить, что термин «защита», по словарю В. Даля, обозначает «заступничество, покровительство»[222]. Н. В. Витрук считает, что «защита» и «охрана» составляют единое целое, которое называется «охраной (защитой) прав и обязанностей», а термины «охрана» и «защита» употребляются как синонимы[223]. Однако Т. Б. Шубина различает понятия «защита права» и «охрана права»[224]. Предпринятая Н. И. Матузовым, а позже Т. Б. Шубиной попытка проведения сравнительно-правового анализа указанных понятий приобретает особое значение для теории защиты права человека, в частности, для исследования сущностных свойств прав человека и их защиты.

Активный поиск глубинных черт и особенностей понятия защиты прав человека объективно выводит на проблему его соотношения со смежными категориями. И в первую очередь, с категориями «защита прав человека» и «охрана прав человека».

Защита прав человека носит многоуровневый характер и нерасторжимо связана с природой самих прав человека, каждое из которых и есть проявление сохранения человеком своих естественных качеств и свойств. Этим объясняется, как уже отмечалось, особая системообразующая и регулятивная роль защиты прав человека по отношению к правам человека в целом и правовым средствам их реализации. И именно поэтому «защита прав человека –это, в сущности,главная цель любой правовой системы»[225].

Дальнейший анализ понятия «защита прав человека» предполагает не только выявление его основных черт, но и обоснованное отграничение от иных, тесно связанных с ним теоретических конструкций. В первую очередь, мы имеем в виду понятие «охрана прав человека».

Надо отметить, что вопрос о соотношении указанных понятий превратился в самостоятельную и достаточно сложную научную проблему. А по мнению А. В. Стремоухова, широкое использование термина «охрана прав» в теории права и отраслевых науках «в немалой степени мешает более глубокой дифференциации правовых явлений, отражающих правоохранительные, правозащитные и, в целом, правообеспечительные отношения, приводит к смешению таких понятий, как «охрана», «защита», «обеспечение прав», «реализация прав», «гарантии прав и свобод», что в итоге снижает эффективность, научную и практическую значимость исследований правоведов»[226]. С нашей точки зрения, «мешает» не сам термин, а его произвольное использование, с одной стороны, и отсутствие убедительной научной интерпретации, с другой.

Отграничение понятия «защита прав человека» от конкурирующего с ним «охрана прав человека» имеет принципиальное значение для уточнения предмета нашего исследования и во многом способствует дальнейшему уяснению сущности и основных черт защиты прав человека. Важность точного определения этих терминов состоит не только в том, что этого требуют юридическая наука, законодательство и практика, но и в том, что это необходимо для обоснования ведущей роли и первостепенного значения самого человека в деле защиты своих прав. Ибо только разобравшись в существе этих понятий, можно утвердить право как силу, а не силу права. «Человек в указанных отношениях, – отмечает Ф. М. Рудинский, – выступает как индивидуум, ассоциированный носитель суверенитета народа…»[227]. Именно это обстоятельство позволило В. П. Федорову прийти к следующему выводу: «Отсюда суть дела: в правозащитной деятельности права человека и их оценка человеком (человечеством) совпадают. В этих условиях гарантами и защитниками этих прав и свобод выступают сам человек, само человечество. Но если это так, то следовательно, субъектом правозащитной деятельности также выступает сам человек, само человечество»[228]. И главная цель такого рода деятельности может состоять только в обеспечении прав человека. В то время как главной, стратегической «целью правоохранительной деятельности является обеспечение правопорядка и законности»[229], где основным субъектом ее осуществления выступает государство.

Гуманистическую направленность защиты прав человека следует наращивать и возвеличивать, что и должно быть отражено в ее понимании. В этой связи следует признать неполным, ограниченным сведение понятия защиты прав человека к соответствующей обязанности государства. Именно такое определение предлагает И. А. Ледях: «Защита прав и свобод человека и гражданина, являясь и конституционно-правовой и международно-правовой обязанностью современного государства, осуществляется с помощью системы принципов, институтов, механизмов и процедурно-правовых правил, прямо или опосредованно предназначенных для этих целей»[230]. В известной мере указанный недостаток преодолевает А. В. Стремоухов, когда утверждает, что защита прав человека «представляет собой принудительную правовую (в том числе организационную, материально-правовую, процессуальную и др.) деятельность органов государственной власти и управления, правоохранительных органов, общественных объединений, должностных лиц и государственных служащих, а также граждан и неграждан, осуществляемую законными способами с целью подтверждения или восстановления оспоренного или нарушенного права человека»[231]. В этой дефиниции возражение вызывают два обстоятельства. Первое состоит в том, что главное, определяющее всей правозащитной системы – право человека на правовую защиту и его осуществление – отнесено на задний план, а второе заключается в ограничении правовых средств защиты функциями подтверждения или восстановления оспоренного или нарушенного права человека.

С нашей точки зрения, в какой бы форме ни осуществлялась защита прав человека, основным генерирующим центром должен выступать сам человек, активно реализующий свое неотчуждаемое право на защиту, прибегающий при этом к помощи компетентных субъектов, имеющих право применять весь арсенал правовых средств убеждения и принуждения в целях обеспечения его прав. В этом случае деятельность компетентных субъектов должна рассматриваться именно в плоскости реализации права человека на правовую защиту со всеми вытекающими отсюда последствиями. Такой вывод следует не только из логики теоретических рассуждений, но и из смысла ст. 18 Конституции Российской Федерации, в которой прямо записано: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием»[232].

Отмеченные в качестве недостатков акценты в понимании защиты прав человека неслучайны. Они, по нашему мнению, являются следствием как минимум двух причин. Первая состоит в фактическом отождествлении понятий «защита прав человека» и «защита права». Именно в этом случае основным субъектом защиты прав человека признается государство, а правовые средства защиты, применяемые им к нарушителям прав человека, ограничиваются мерами защиты объективного права. Вторая причина состоит в отсутствии четкого различия между понятиями «защита прав человека» и «охрана прав человека». Это, как отмечалось выше, более кардинальная проблема. Ее корни уходят в историю правового образа жизни нашего общества, в недалеком прошлом которого места для защиты прав человека фактически не находилось, и более того, считалось, например, что «презумпция невиновности противоречит задачам уголовного судопроизводства»[233]. Однако и в настоящее «новое» время отношение к этому праву человека изменилось не повсеместно. В этой связи показательным является мнение С. Г. Олькова. Он пишет: «Презумпция невиновности как раз должна быть более интенсивна там, где мы разговариваем с приличными людьми, но не с массой подонков и дегенератов, которые сначала грабят и убивают, а потом издеваются над следователем и судьей, предъявляя абсурдные алиби»[234]. Думается, комментарии здесь излишни. Ясно одно: необходимо различать указанные понятия и делать это надо обоснованно, учитывая при этом, что право человека на правовую защиту выражает сущностную характеристику понятия «защита прав человека».

По вопросу соотношения рассматриваемых понятий «защита» и «охрана» в юридической литературе существуют самые различные высказывания. Весь спектр мнений по этому вопросу можно свести к следующим основным вариантам его решения:

1. Отождествление понятий «защита прав человека» и «охрана прав человека»[235].

2. Признание за названными понятиями различий, вытекающих из специфики преломления в каждой из них одной и той же, но более широкой категории – «обеспечение прав человека»[236].

3. Поглощение понятия «защита прав человека» более широким – «охрана прав человека»[237].

4. Отрицание понятия «охрана прав человека» в силу отсутствия в нем специально-юридического содержания[238].

При этом мы полагаем, что на существующем этапе исследования теории и практики защиты прав человека допустима интерпретация института защиты прав человека через такие понятия, как «система защиты прав человека» и «правозащитная система», поскольку и эти понятия представляют собой не что иное, как специализированные характеристики одного и того же явления – организационно-правового обеспечения права человека на правовую защиту.

Однако тогда, когда вышеуказанное обеспечение исследуется в качестве формы деятельности межгосударственных, государственных и общественных организаций, а собственно правовые средства обеспечения прав человека рассматриваются как инструменты осуществления их деятельности, мы имеем дело с институтом, который точнее будет назвать институтом охраны прав человека. Именно в таком контексте используется термин «охрана» во Всеобщей декларации прав человека. В ее преамбуле записано: «Необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона…»[239]. В данном случае речь идет об обеспечении прав человека путем законотворческой деятельности государств, а не о форме осуществления права человека на правовую защиту. Аналогично используется указанный термин и в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Так, ее ст. 2 начинается следующим правоположением: «Право каждого человека на жизнь охраняется законом»[240]. В тех же случаях, когда речь идет об обеспечении прав человека путем закрепления за индивидом субъективного права на правовую защиту, а также установления оснований и процедур его осуществления, чаще всего применяется термин «защита». Например, в той же Всеобщей декларации прав человека, в ст. 7 провозглашено: «Все люди имеют право на равную защиту»[241].

Приведенные доводы позволяют достаточно четко развести понятия «защита прав человека» и «охрана прав человека», даже если они используются одновременно в каком-либо суждении.

Следует заметить, что в юридической литературе пока не сложилось единого мнения в раскрытии содержания категории «защита прав человека». Применительно к «защите прав человека» употребляются такие понятия, как «защита права», «правовая защита», «правовая защита человека», «право на правовую защиту» и т. д. По этому поводу А. В. Стремоухов обращает внимание на то, что концепция правовой защиты человека с конца 80-х гг. стала лейтмотивом в современном российском обществе: ее можно обнаружить в отечественном законодательстве последних лет, в выступлениях и предвыборных обещаниях политических деятелей, в указах Президента и постановлениях Правительства. На уровне международных отношений эта концепция является общепризнанной.

Однако это вовсе не означает, что проблема правовой защиты человека в России и теоретически, и тем более практически решена. А без решения этой проблемы немыслимы ни формирование гражданского общества, ни создание правового и социального государства, ни достижение подлинной свободы российских граждан. Вот почему теоретическое исследование феномена правовой защиты приобретает повышенную актуальность. Сложность, важность и новизна этого явления означает, что исследование правовой защиты человека может быть осуществлено в русле нового направления в юридической науке – теории правовой защиты человека[242]. В качестве примеров можно обратить внимание на позицию Т. Б. Шубиной, которая, формулируя цель своего исследования, ставит вопрос: о какой защите идет речь? О защите нарушенных прав, законных интересов, правовых норм или о защите от возможных нарушений данных прав?[243] Сама же, отвечая на этот вопрос, соглашаясь с позициями ученых процессуалистов, Т. Б. Шубина придерживается мнения о том, что в соответствии, например, со ст. 2 ГПК РФ основной задачей гражданского судопроизводства является защита нарушенных или оспариваемых прав и свобод. Другой позиции придерживаются Ю. И. Стецовский и А. М. Ларин, которые полагают, что «правовая защита означает признание и обеспечение государством и его органами прав и свобод граждан, уважение их чести и достоинства»[244].

Однако данное определение Ю. И. Стецовского и А. М. Ларина нельзя считать удачным, так как в нем понятие «защита прав человека» фактически отождествляется с понятием «осуществление права». Поэтому надо признать, что такой подход ничего не добавляет к пониманию особенностей правовой защиты человека и, более того, ведет к размыванию представлений о ней.

Из сказанного и вытекает потребность в большей специализации изучения прав человека. Одним из направлений этой специализации является исследование юридической природы и регулятивной ценности защиты прав человека. Это направление не без оснований можно рассматривать в качестве генеральной линии в современных исследованиях прав человека. И главная задача здесь заключается в том, чтобы выявить и понять сущностные характеристики защиты прав человека, после чего только и появляется возможность обосновать единый универсальный механизм защиты, включающий в себя, как в единую систему, международные и внутригосударственные средства и методы регулирования.

Однако роль и значение правильного понимания сущностных свойств защиты прав человека этим не исчерпывается. Как отмечалось в литературе, эффективно работающий механизм защиты прав человека является обязательным условием становления и существования цивилизованного гражданского общества. В связи с этим Н. И. Привезенцев подчеркивает, что при всем многообразии гражданских обществ три признака, а именно: быть свободным и обладать гражданскими правами; участвовать в делах государства; реализовывать и защищать свои права и интересы не только с помощью государственных механизмов, но и помимо них, – являются основными[245]. При этом следует иметь в виду, что когда личность защищает свои права, она отстаивает не только собственный интерес, но и выполняет свой гражданский долг перед обществом, защищает закон и сложившийся в нем правопорядок. В этой связи слова И. Канта о том, что «каждый человек обязан отстаивать свое право» и следить, чтобы другие «не топтали его ногами», что человек «не должен отказываться от человеческого преимущества иметь право, а обязан так долго отстаивать его, как только может»[246], наполняют представления о защите прав человека не только индивидуальным, но и общественным звучанием.

Выявление сущности защиты прав человека и исследование с этих позиций юридической природы и регулятивной ценности всего института защиты прав человека призвано восполнить существующий пробел в теории прав человека вообще и правозащитного регулирования в частности. Разумеется, что выполнение этой задачи в целом – предмет коллективных усилий специалистов различных областей юридической науки. Мы же ставим перед собой цель выявить и теоретически обосновать закономерное в правовом регулировании защиты прав человека. С этой позиции мы и рассматриваем проблему защиты прав человека.

По нашему мнению, в определении понятия «защита прав человека» надо в обязательном порядке отражать следующие черты этого института:

1. Защита прав и свобод человека основывается на праве каждого человека на правовую защиту. Как известно, право человека на правовую защиту – это субъективное право человека, которое дает возможность ему самостоятельно, а также с помощью государственных, общественных и международных организаций гарантировать исполнимость и реальность своих прав и свобод.

2. Защита прав и свобод человека – это всегда правовой способ обеспечения неотъемлемых прав и свобод человека. Следовательно, противоправными действиями осуществить защиту прав и свобод человека нельзя. Субъектами правозащитной деятельности выступают все правоуполномоченные и правообязанные лица. Само же обеспечение прав и свобод человека представляет осуществление этими субъектами в рамках закона такой деятельности, основной целью которой является создание благоприятных условий, т. е. гарантий для правомерной и неуклонной реализации прав и свобод человека, включая и право на правовую защиту прав человека. Следовательно, эта деятельность охватывает собой и мероприятия по созданию условий эффективной защиты прав и свобод человека.

Мы исходим из того, что термин «защита» применительно к правам человека с социологической стороны выражает потребность человека и социальных групп в обеспечении удовлетворения интересов человека специально-активным способом, а с юридической же указанный термин обозначает:

а) набор специальных правовых средств (права человека, меры защиты прав человека, юридические средства, образующие в совокупности систему правозащитного регулирования отношений, возникающих в процессе осуществления защиты прав человека);

б) систему компетентных субъектов, обладающих правом на использование специальных юридических средств, и их деятельность, направленную как на обеспечение нормального, бесперебойного осуществления прав человека, так и пресечение нарушений прав человека, восстановление нарушенных прав и применение мер наказания к виновным за их нарушение.

Именно в таком значении термин «защита» и используется, когда говорят о защите прав человека как о едином и целостном институте. Так, Т. Н. Калинина, исследуя институт защиты прав человека в качестве системного образования, приходит к выводу, что он состоит из «законодательной подсистемы (система законодательства), рассчитанной на регламентацию и защиту прав человека и основных свобод; правовой подсистемы (система права); институционной подсистемы (системы институтов, уполномоченных осуществлять правозащитную деятельность), включающей региональную и местную, надзорную и контрольную инфраструктуры; подсистемы гуманитарного информирования; подсистемы гуманитарного образования, переподготовки и повышения квалификации кадров; подсистемы «мозговых центров» накопления, хранения, воспроизводства и развития гуманитарной идеологии»[247]. По сути, аналогичного мнения придерживаются А. Азаров, В. Ройтер и К. Хюфнер, которые пишут: «Чтобы создать систему защиты прав человека, была необходима определенная последовательность действий, а именно: а) осмысление программы, б) определение прав человека, в) создание обязательных норм, г) формирование политической и юридической системы реализации прав человека»[248].

Как единая и общая система институт защиты прав человека включает в себя наряду с национальным компонентом и международный[249]. Причем соотношение и характер взаимосвязи этих основных элементов постоянно изменяется, ибо их нормативная основа – международное и внутригосударственное право – «постоянно развиваются, изменяются их принципы и нормы, объекты и методы правового регулирования»[250]. Однако под таким углом зрения на общетеоретическом уровне проблема защиты прав человека еще не получила должного научного осмысления. И не последней причиной такого положения является известная «невосприимчивость», сложившаяся между общей теорией права и государства и теорией международного права.

С учетом сказанного, а также в связи с самыми разнообразными вариантами и смысловыми нагрузками использования термина «институт» применительно к правам человека и их защите[251], мы в последующем будем исходить из того, что предмет понятия «институт защиты прав человека» является комплексным, он охватывает всю совокупность нормативных, индивидуально-правовых и организационно-правовых средств обеспечения защищенности прав человека.

Всеобъемлющим актом, который переводит права человека из доюридического состояния в юридическое, является акт взаимного признания и уважения государством личности и личностью государства. В этой связи необходимо подчеркнуть следующий нюанс. Признание прав человека означает и реализацию притязания человека на их защиту.

Как правило, акт признания прав человека выражается в принятии обществом демократической конституции, которая и закрепляет взаимоуважение и признание прав личности и государства. В Российской Федерации таким актом взаимного доверия стала принятая Постановлением Верховного Совета РСФСР от 22 ноября 1991 г. Декларация прав и свобод человека и гражданина. В ее преамбуле зафиксирована сама суть взаимного уважения и признания, состоящая в том, что права человека признаются высшей ценностью общества и государства. «Утверждая права и свободы человека, его честь и достоинство как высшую ценность общества и государства, отмечая необходимость приведения законодательства РСФСР в соответствие с общепризнанными международным сообществом стандартами прав и свобод человека, Верховный Совет РСФСР принимает настоящую Декларацию»[252].

Юридическая природа защиты права человека характеризуется следующими свойствами:

– каждой личности от рождения принадлежит право на правовую защиту, которое является неотъемлемым и неотчуждаемым;

– право человека на правовую защиту универсально и основано на принципе формально-правового равенства всех на защиту своих прав;

– право человека на правовую защиту обязывает государство обеспечить его реализацию достаточными организационно-правовыми условиями;

– осуществление права человека на правовую защиту не должно нарушать права и свободы других лиц; право человека на правовую защиту должно соблюдаться всеми и в любой ситуации;

– право человека на правовую защиту может быть ограничено только законом и только в тех случаях, которые предусмотрены в соответствующих международно-правовых актах и конституциях государств.

В системе защиты прав человека права человека играют особую роль. Они в решающей степени предопределяют все иные ее компоненты и свойства. Именно они в конечном счете:

– обусловливают факт существования самого института защиты;

– выступают объектом его правообеспечительного воздействия;

– содержат в себе основной инструмент защиты – право человека на правовую защиту, обеспеченное соответствующими обязанностями международного сообщества, государств, общественных организаций и отдельных индивидов.

Анализ приведенных точек зрения позволяет сделать вывод, что их множество обусловлено следующими обстоятельствами.

Первое: наличием большого количества необоснованно вводимых условностей. Это ведет к размыванию содержания указанных понятий, вследствие чего увеличивается возможность произвольного толкования каждого из них. Так, А. С. Мордовец полагает, что право человека на правовую защиту, а потому и защита прав человека в целом не относятся к «чисто» правовым явлениям, а имеют социально-правовую природу, и, таким образом, сужает собственно-юридический предмет защиты прав человека путем выведения из него института юридической ответственности. Он пишет: «К «чисто» правовым возможностям относятся меры охраны и меры ответственности, к социально-юридическим – меры защиты. Первые касаются сферы действия государства, его институтов, вторые – гарантий обеспечения субъективных прав индивидов»[253]. Допущенная здесь условность заключается в определении мер охраны и мер ответственности как явлений «чисто» правовых. В то же время очевидно, что любое правовое явление, в том числе и юридическая ответственность, вполне правомерно может быть рассмотрено либо как сугубо социальное, либо как сугубо юридическое; но вместе с тем и как социально-правовое. Кроме того, нужно признать недопустимым вытекающий из логики рассуждений А. С. Мордовца вывод о том, что режим гарантирования прав человека не включает в себя юридическую ответственность. В этой связи более правильной выглядит точка зрения А. А. Анферова, который пишет: «Юридическая ответственность имеет свое обособленное место в системе юридических гарантий прав человека (гражданина), которые должны пониматься как нормативно-определенные, организационно-оформленные, осуществляемые в рамках конкретных правоотношений средства и способы обеспечения реального воплощения прав и свобод личности»[254]. Более того, и само понятие прав человека, а точнее его личностная и общественная ценность, диктует необходимость включения в систему средств их защиты и юридическую ответственность. Это прямо вытекает из понимания прав человека как отрасли современного международного права, которая состоит «из совокупности принципов и норм, определяющих обязанность государств по обеспечению и соблюдению основных прав и свобод человека без всякой дискриминации как в мирное время, так и в период вооруженных конфликтов, а также устанавливающих ответственность за преступное нарушение этих прав»[255].

Отрицание за юридической ответственностью способности выступать правовым средством защиты прав человека ведет к отрицанию и принципа взаимной ответственности личности и государства. Вместе с тем, как справедливо замечает Н. В. Витрук, «Конституционный Суд Российской Федерации стоит на позициях признания принципа взаимной правовой и юридической ответственности государства и личности, паритетных начал в их взаимоотношениях»[256]. Обосновывая свое мнение, Н. В. Витрук ссылается на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1995 г., в котором подтверждается, что «гражданин и государство Российской Федерации связаны взаимными правами, ответственностью и обязанностями»[257]. В этой связи надо согласиться с Г. Н. Комковой, которая приходит к выводу о том, что «главным в решении вопроса о защите прав является расширение сферы ответственности государства за издание неправовых законов, а также органов государственной власти и их должностных лиц – за незаконные действия (или бездействие) в сфере реализации нормативно-правовых актов»[258]. К такому же выводу приводит и анализ национальных отраслей права, в которых нарушение прав человека запрещено под угрозой применения штрафных санкций.

Второе: отсутствует именно общетеоретический подход в исследовании соотношения «защита прав человека» и «охрана прав человека». Признать в качестве такового ставшее крылатым высказывание Н. И. Матузова о том, что «охрана и защита субъективного права или охраняемого законом интереса – не одно и то же: охраняются они постоянно, а защищаются только тогда, когда нарушаются. Защита есть момент охраны, одна из ее форм»[259] трудно, поскольку данное утверждение основано на квалификации защиты как формы осуществления охраны прав. Можно согласиться с тем, что содержанием защиты прав человека выступает реализация охранительных полномочий компетентных субъектов, а не осуществление, в том числе и с их помощью, права человека на правовую защиту.

По нашему мнению, при рассмотрении данной проблемы следует исходить из того, что и у защиты, и у охраны прав человека общими оказываются и направленность функционального предназначения (и защита, и охрана рассчитаны на правовое обеспечение прав, свобод и законных интересов личности), и содержание – организационно-правовые средства его (функционального предназначения) осуществления. Это дает основание полагать, что сравниваемые понятия представляют собой специфические проявления одной и той же, но более общей категории – «правовое обеспечение прав человека». Действительно, если «правовое обеспечение интересов, взятое в завершенной целостной системе, представляет собой именно юридическую форму организации и реализации интересов в обществе»[260], то правомерно заключить, что и защита прав человека, и их охрана – это как раз те юридические формы, в которых и осуществляется право человека на правовую защиту.

Термин «обеспечение», замечают К. Б. Толкачев и А. Г. Хабибулин, применительно к правам и свободам можно рассматривать в двух смыслах: «во-первых, как деятельность государственных органов, общественных организаций, должностных лиц и граждан по осуществлению своих функций, компетенции, обязанностей в целях создания оптимальных условий для строгой, неуклонной реализации правовых предписаний и правомерного осуществления прав и свобод; во-вторых, как итог, результат этой деятельности, выражающейся в фактической реализации правовых предписаний, прав и свобод граждан»[261].

Именно поэтому следует согласиться с В. С. Шадриным, который утверждает, что «охрана и защита – это разные аспекты обеспечения прав личности»[262]. Однако в том случае, когда данное организационно-правовое обеспечение рассматривается как способ реализации права человека на правовую защиту, оно касается правозащитной стороны. Здесь имеет место материализация, опредмечивание правового статуса человека, которое включает в себя как процесс осуществления права человека на правовую защиту, так и организационно-правовые средства его обеспечения.

Важнейшая квалифицирующая особенность правозащитного аспекта обеспечения прав человека заключается в акценте на правовых возможностях человека активно отстаивать свои права как самостоятельно, так и с помощью органов государства, общественных организаций и международного сообщества. В этом, по нашему мнению, заключается одна из основных особенностей защиты прав человека, которая в значительной мере предопределяет всю сумму правовых, в том числе и организационных, средств своего воплощения.

Таким образом, в самом общем виде можно считать, что защита прав человека представляет собой комплекс организационно-правовых средств, обеспечивающих право человека на правовую защиту, предназначенных для устранения препятствий на пути осуществления прав человека, а также восстановления нарушенных прав и наказания виновных в их нарушении и гарантированных государством и международным сообществом.

Виды (способы) защиты прав человека

В самом широком смысле под формой защиты прав человека надо понимать порядок их защиты[263]. Защита прав и свобод человека осуществляется способами (в формах), которые предусмотрены признанными данным государством международно-правовыми нормами, а также действующим внутри государства законодательством. Само понятие «способ защиты» складывается из требований, определяющих порядок осуществления защиты. Таким образом, способ защиты прав человека – это порядок, каким реализуется право человека на правовую защиту. К числу таких способов относятся юрисдикционный и неюрисдикционный способы регулирования. Некоторые ученые берут за основу правовое воздействие государственных региональных органов власти, а также органов местного самоуправления и предлагают подразделять способы правового регулирования на централизованный и децентрализованный, в свою очередь подразделяя централизованный на нормативный и казуальный[264]. Другие ученые в качестве самостоятельных выделяют простое и сложное правовое регулирование[265]; нотариальную форму защиты прав человека[266]; локальную форму правового регулирования[267]. Несмотря на наличие разных подходов к видам правового регулирования, мы остановимся только на раскрытии содержания юрисдикционной и неюрисдикционной форм защиты прав человека.

Юрисдикционная форма защиты прав человека – это деятельность органов государственной власти и местного самоуправления, правоохранительных органов и органов управления, а также соответствующих международных органов по восстановлению нарушенных прав человека.

В свою очередь юрисдикционная форма защиты права подразделяется на судебную и внесудебную.

«Под судебной формой защиты следует понимать рассмотрение споров, дел о защите нарушенных или возможных быть нарушенными правах и законных интересах физических и юридических лиц в любом суде Российской Федерации (федеральный, конституционный (уставный), мировой судья)»[268]. Судебная форма, под которой в более широком смысле понимается порядок применения судами, входящими в международную и российскую судебную систему, способов защиты, предусмотренных международным законодательством и законодательством РФ, занимает центральное место среди всех форм защиты прав человека в настоящее время. Подобная роль данной формы защиты обусловлена следующими моментами:

1. Суд как единственный носитель судебной власти независим и подчиняется только закону.

2. Судебная процедура максимально приспособлена к разрешению юридических дел, поскольку протекает в особой процессуальной форме.

3. Судебная форма защиты носит универсальный характер, так как в судебном порядке может защищаться любое субъективное право и законный интерес.

Судебная защита прав человека является одной из наиболее эффективных форм обеспечения прав человека. Можно даже утверждать, что это главный, ведущий способ, каким гарантируется восстановление нарушенных прав.

Судебная защита прав человека – это такой способ правоприменительной деятельности федеральных судов РФ, а также Международного суда ООН и Европейского суда по правам человека, в которых осуществляется правосудие по восстановлению нарушенного права и признания права оспариваемого.

Деятельность Международного суда ООН (одного из шести главных органов ООН) регулируется Положением – Статутом, который является составной неотъемлемой частью Устава ООН, подписанного 26 июня 1945 г. и вступившего в силу 24 октября этого же года. Суд является главным судебным органом Организации Объединенных Наций.

Деятельность Европейского суда по правам человека[269] регулируется разделом II «Европейский суд по правам человека» Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Исходя из приоритета международных стандартов в области прав человека над национальным правом и законодательством, Европейский суд по правам человека содействует практике непосредственного применения этого принципа национальными судебными органами. Тем самым утверждается принципиально новое право человека – обращаться в суд с иском, основанным на действующих нормах международного права, иными словами, правона международный порядок, обеспечивающий права человека.

Судебная защита призвана также гарантировать конституционное право граждан на защиту. В соответствии с Конституцией РФ, каждый гражданин имеет право на судебную защиту от посягательств на честь, достоинство, жизнь и здоровье, на личную свободу и имущество. Судебной защите подлежат те права граждан, которые ущемлены в результате действий должностных лиц, совершенных с нарушением закона или превышением полномочий. Судебной защите подлежат также права граждан на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями государственных и общественных организаций.

Как известно, Конституция Российской Федерац


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 4; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.038 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты