Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



ХОЗЯЙКА КЛАССА» ДЕЙСТВУЕТ




Читайте также:
  1. Как действует привязанность
  2. Как действует электромагнитное излучение?
  3. Каким образом Матрица воздействует на ваш Божественный код
  4. Любовь содействует
  5. Покаяние содействует исчезновению зла
  6. Родительское проклятие действует очень сильно
  7. Сценарии, по которым вы действуете
  8. Хозяйка гостиницы
  9. Черты характера отражают то, как живет и действует человек, а черты личности — то, ради чего он живет и действует, каковы его цели, идеалы, мечты и стремления.

Она подошла к школе одновременно с Лёней и сказала:

— Здравствуй.

Он кивнул.

Молча рядом поднялись по ступенькам крыльца.

— Ты решил последний пример? — вдруг спро­сила Смирнова. — Очень трудный оказался.

Лёня неопределённо ответил:

— Да ну…

Смирнова остановилась, взглянув удивлённо:

— Решил? Справился?

— Ну вот…

Он опять ответил так, что нельзя было разо­брать: то ли справился, то ли совсем не решал.

Странно получается у Лёни: он почему-то никому не отвечает толком! Ане сейчас про примеры не мог сказать ничего хорошего, а Лядову вчера не хотелось говорить про Смирнову ничего плохого. «Обрабаты­вала она тебя?» — спросил про неё с усмешкой Ля­дов. В конце концов зря она не привязывается! И ябедничала тоже не она. И если сегодня Андрюш­ка подговаривал пропустить школу, то она, наоборот, спрашивает про учёбу. Лёня же и сам хочет учиться. Значит, она спрашивает про то, что нужно. Но отве­тить ей нечего.

Поневоле ниже наклонишь голову, проскакивая в дверь и убегая вперёд по коридору.

Однако и в классе она всё время перед глазами.

Когда председатель совета отряда объявил, что поход в лес завтра обязательно состоится и что со­бираться надо в школу к двенадцати часам, Смирно­ва обратилась к третьему звену:

— Давайте, ребята, без опоздания, чтоб лучше всех звеньев собраться!

Её предложение одобрили, и Маша Гусева повер­нулась к Лёне:

— Ты, Галкин, тоже не подведи.

— Вот ещё, — буркнул он, а сам незаметно по­смотрел на Аньку: ведь и эти слова её — на лестни­це она вчера так и просила: «Не подводи!» Но сейчас она промолчала, неподвижно уселась и приготовилась слушать учительницу истории.

На уроках Смирнова сидит очень тихо. Только ресницами хлопает — вверх-вниз, вверх-вниз. И ещё иногда что-то шепчет, как будто вслед за учителем отдельные слова повторяет. Белый воротничок у неё всегда такой наглаженный! Дырочки на нем блестя­щей шёлковой ниткой обшиты. А пальцы как от мо­роза покрасневшие. Пишет с нажимом. И тетрад­ки чистые, обёрнутые синей бумагой, с белой на­клейкой посередине.

В общем хочешь не хочешь, но всё разглядишь, если каждый день приходится смотреть на учителей, сидя к ней вполоборота.

Закусив губу, Лёня отвел взгляд в сторону. Мар­гарита Никандровна как раз принялась объяснять новый материал. Галкина она сегодня не спросила — значит, история «проехала». Но Лёне не хотелось позориться и на математике, особенно из-за какого-то последнего примера, которым так интересо­валась Смирнова. Лёня оглядел ребят: у кого бы списать?



И на ближайшей перемене, согнувшись над под­оконником в коридоре, торопясь и озираясь, он пере­писал домашнюю работу из тетрадки толстого Жиркомбината. Последнего примера Юдин тоже не решил, должно быть, на самом деле пример попался труд­ный.

Так «проехала» и математика. Смирнова ничего не заметила, а последний пример вообще никто, кро­ме Кузеванова и Комаровой, не решил, и Павел Сте­панович объяснил его у доски.

Короче, уроки прошли благополучно.

А вот с дневником не повезло.

Таисия Николаевна, проведя свой урок, задер­жала класс и, попросив выложить раскрытые дневники на парты, проверила родительские подписи.

У нескольких учеников подписей в дневниках не оказалось.

Правда, кое-кто заявил, что просто «забыл», и Таисия Николаевна поверила, только посовето­вала больше не забывать, а вот троим, в том числе и Лёне, сказала так:



— Ну, а у вас, друзья, «забывчивость», по-моему, иного порядка? Не находите?

Тогда Лёня встал и объяснил, что он и не гово­рит, будто забыл. Он просто не сумел показать дневник матери, потому что не мог с ней встретиться: вечером она пришла, когда он уже спал, а утром ушла, когда он всё ещё спал. Это была почти правда. Таисия Николаевна улыбнулась со вздохом:

— Безвыходное положение. Придется помочь. Аня, помоги, пожалуйста, Галкину встретиться с его ма­мой, а то она так и не узнает никогда, что у нас в по­недельник собрание.

Хуже не могло быть! И ведь, как назло, опять на его беду навязывается Анька! Нет! Без неё не удаётся и шагу ступить: не в одном, так в другом! Теперь, конечно, вообще всё пропало: сегодня же она известит мать о собрании, и рухнут все надежды избежать до­машнего скандала! Ну что ж, чему быть, того не ми­новать!

Когда Таисия Николаевна отпустила класс на пе­ремену, Лёня встал и нарочно небрежным тоном бро­сил Смирновой:

— Учти! Моя мать поздно приходит. И услышал ответ:

— А ты ей сам скажешь.

— Я?

Он взглянул на Аню, уже не скрывая насмешки. Неужели она в самом деле думает, что он проспал всё на свете и только потому не успел сообщить о со­брании?

Но он увидел, что Аня смотрит на него в упор, серьёзно, и прочитал в этих больших тёмных глазах под густыми ресницами то, что не могло быть выска­зано словами: она всё понимала!

И всё-таки ещё раз повторила:

— Ты, Лёня, сам ска­жешь.

И тогда почему-то он, беспечный, суетливый Галчонок, с детства пре­зирающий всех этих «писклей-визглей», не выдер­жал спокойного девчо­ночьего взгляда, повер­нулся и выбежал из класса.

Все остальные уроки он просидел притихший и молчаливый, стараясь не глядеть на Смирнову.



Но она теперь попа­далась на глаза чаще обычного.

Во время большой пе­ремены он видел её около классного шкафчика. Пе­ребирая одну за другой вещи, принесённые на выставку, она что-то записы­вала на отдельном листке. Потом у неё был какой-то спор с Гроховским. Лёня издали видел, как Стас от чего-то отказывался, небрежно отмахиваясь, а Шере­метьев, стоявший рядом, засмеялся Смирновой прямо в лицо, и она резко ответила. Димка так и застыл с открытым ртом — видать, хорошо отбрила его!

Перед последним уроком она появилась в классе с длинным рулоном белой бумаги.

И перед последним же уроком произошло её столк­новение с Эммкой Жарковой.

 

Случилось так, что Жаркова, пролив на парту чернила и вытерев их тряпкой, не отнесла тряпку на место, а нацелилась и бросила её в Валерия Петрен­ко, который стоял у доски. Тряпка угодила прямо в лицо, и Петренко сразу стал фиолетовым. Придя в себя от изумления, он стремительно подлетел к Жарковой и начал дубасить её по спине. Она, конечно, завизжала. В этот момент в класс за­глянул дежурный учитель, физик Геннадий Сер­геевич.

— Гм, гм, что ты делаешь?

— А что она? — начал Валерка.

— Пошли, — приказал Геннадий Сергеевич. — За драку тебе, гм, не поздоровится…

Тогда выступила вперед Смирнова. Она спокойно сказала учителю, что если Петренко и виноват, то Жаркова виновата больше — она нарочно бросила грязную тряпку.

— Нечаянно, нечаянно, — нахально заспорила Эммка.

Но все, кто видел, как это случилось, тоже закри­чали, что она кинула тряпку нарочно. Геннадий Сер­геевич потребовал, чтобы класс был немедленно осво­божден: в перемену надо быть в коридоре, но по школе уже дребезжал звонок, учитель вышел, а ре­бята стали занимать свои места.

Жаркова вскочила и набросилась на Аню с упрё­ками, но ребята заступились за старосту, и Жаркова вынуждена была замолчать. Она вернулась на место красная от злости.

А Смирнова тоже села, готовая расплакаться. Всё-таки обидно получать незаслуженное оскорбление!

Невольно наблюдая за Аней целый день, Лёня видел, что она беспрерывно о чём-то заботится, за­нимается неотложными делами, которых у неё полон рот, а ребята, не задумываясь, обижают её.

Лёне вдруг стало жалко Аню. Разумеется, лезть к ней с разными сочувственными словами он не мог. Он просто встал, оглянулся на дверь, нет ли ещё учи­теля и, подойдя к Эммке, молча саданул её кулаком в бок.

Эммка ойкнула.

— Что дерешься?

Лёня ответил:

— Знаю что!

И сел на место, косясь на Аню. Но та ничего не заметила.

— Алгебру переписал? — спросил Зайцев,

— Да нет ещё…

— А мне надо.

Нахмурившись, Лёня отдал Зайцеву тетрадь и сра­зу услышал:

— Возьми у меня.

Аня протягивала свою, аккуратно обернутую в синюю бумагу с белой наклейкой посередине. Он подумал и взял, не сказав ни слова. А когда кончился последний урок, Аня попросила:

— Подожди меня.

Подбежав к шкафчику, она вытащила из него ру­лон, который принесла во время уроков.

Лёня понял, что Смирнова всё-таки надумала идти к нему домой.

Конечно, рассчитывать на то, что он сам сообщит о собрании матери, ей не приходится, а задание учи­тельницы когда-нибудь выполнять надо. Ну и пусть идёт! Матери дома всё равно нет, не опасно.

Он молча вышел из класса, спустился вслед за Аней по лестнице.

И вот они снова на крыльце школы, на том самом месте, где вчера отбивал чечётку Андрюшка.

Лёня хмуро огляделся. Субботний вечер све­тел и шумен. Много гуляющих. Откуда-то издалека доносится музыка. Золотится закатом безоблачное небо. Значит, и завтра будет хорошая погода. Не­даром Кузеванов только что опять громогласно на­поминал о походе в лес.

Аня задержалась, поправляя на голове вязаную шапочку. Ей пришлось для этого низко согнуться, потому что длинный рулон, зажатый под мышкой, нырял вниз, а обе Анины руки были заняты: в од­ной— портфель, в другой — пачка толстых книг.

Лёня кивнул на рулон:

— Зачем он тебе?

Она ответила:

— Для выставки. Таблички писать.

— Какие таблички?

— Надписи на экспонаты. Кто принес.

— Сама будешь?

— Сама, — вздохнула Аня.

— А Димка что же? Он про выставку всё кричал.

— Не хочет теперь. Говорит: «Я только для сво­его звена буду».

— А Гроховский? Он ведь умеет рисовать. И ты с ним…

Лёня хотел сказать, что видел, как Аня говорила сегодня с Гроховским, но раздумал признаваться, что следил за ней, и заметил:

— Ты с ним давно уговаривалась, чтоб нарисовал.

— И он не хочет. Торопится тоже для выставки рисунки кончить, чтоб их звено на первое место вы­шло.

— Оба, значит, о себе заботятся, а ты как хо­чешь? Так, что ли?

— Ничего, — примирительно произнесла Аня. — Как-нибудь. Я вот, Лёня, у тебя спросить хотела.

— Ну?

— Про подпись к вашему альбому. Гроховский мне заявил, что совсем от него отказывается. Галкин, дескать, со мной теперь не разговаривает, пусть и фа­милии моей на альбоме не будет, а то, говорит, мо­жет, ему не понравится. Вот я и хотела узнать, как теперь быть: тебя одного писать или с ним?

— Вот ещё! Раз делал, значит пиши. Как Таи­сия Николаевна решила, так и пиши!

— Ну и правильно, — обрадовалась Аня. — Я знала: ты одного себя не захочешь!

— Вот ещё! — повторил Лёня.

Аня ударила по сползавшему рулону портфелем и пошла.

Лёня посмотрел на неё растерянно:

— Стой! А зачем мне ждать велела?

— Да вот про альбом спросить.

— И всё?

— Всё.

Он молчал, явно не зная, что ещё сказать.

— Попросила бы всё-таки про надписи-то, — на­думал он наконец.

— Кого попросишь?

— А давай мне!

— Тебе?

Он сам не понимал, как у него вырвались эти слова. И сразу сделал независимое лицо, шаря гла­зами по земле, чувствуя, что Смирнова смотрит на него пристально, в упор.

— А ты разве умеешь?

И прежде чем он собрался ответить, она торопливо заговорила сама:

— Это, конечно, не трудно, сумеешь… Только сей­час я сделаю, а ты потом ещё… Ладно?

— Ладно, — согласился он с облегчением, искрен­не благодарный ей за то, что она выручила его из глупого положения, в котором он оказался по соб­ственной вине: никогда не рисовал и вдруг напро­сился! Правда, уж очень хотелось хоть чем-нибудь помочь Аньке. А то хлопочет, хлопочет и даже спа­сибо ни от кого не дождётся!

— Ладно, — повторил он, продолжая глядеть в землю.

— А в лес с нами ты пойдешь? — спросила Аня.

— Пойду….

Она зашагала по тротуару, придерживая локтем сползающий рулон.

Лёня остался на месте.

Андрюшка Лядов ждал сейчас у себя — ведь ус­ловились опять смотреть вместе кино. Только к Ля­дову идти не хотелось.

Лёня направился к своему дому следом за Аней, но не догоняя её.

И весь этот вечер он просидел за столом, перепи­сывая алгебраические выражения из Аниной тетрад­ки, такой аккуратной и чистой, что к ней было бояз­но прикасаться руками.


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.017 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты