Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Марта 1908 годаП. А. Столыпин произносит речь на 50-летии земского отде­ла Министерства внутренних дел. 12 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

ЛЕТОМ 1910 ГОДАПредседатель Совета Министров П. А. Столыпин вместе с Главноуправляющим землеустройством и земледелием А. В. Кривошеиным предпринял поездку в Западную Сибирь и Поволжье, длившуюся с 19 августа по 19 сентября. Главной целью было ознакомление с хуторскими хозяйствами и выяснение возможности пересе­ления крестьянства из Европейской России. Отвод казенных земель в Киргизской степи с туземным населением и в уездах с коренным русским старожилым людом дал первые ре­зультаты, и надо было на месте оглядеть «земельный простор, который дразнил вообра­жение массы малоземельных крестьян» [8, ч. I, с. 12], поток которых, несмотря на стес­нения, ограничения, неудобства, неудержимо стремился в Сибирь.

За 300 лет владения Сибирью в ней набралось 4,5 миллиона русских, за послед­ние 15 лет прибыло еще около 3 миллионов, половина из них — в одно трехлетие 1907— 1909 годов. Но, как отмечал позже Столыпин, в «лихорадочном передвижении за Урал», в массовом оседании переселенцев не все было устроено, не все было ясно.

Более 800 верст на лошадях из Павлограда через Кулундинскую степь по Семи­палатинской области и далее — через богатые старожилые села Барнаульского уезда и вы­росшие на глазах новые переселенческие поселки — с неудобствами, ночевками в избах и юртах — такова лишь часть вполне добровольного пути человека, стоявшего на верши­не государственной власти. Публикации в прессе России позволяют лучше представить вехи и встречи на том долгом пути от Москвы до Алтая. Проследим это, пожалуй, беспри­мерное путешествие главы правительства российского государства от первопрестоль­ной до дальних окраин.

Уже в Москве Столыпин подтвердил, что поездка носит не развлекательный, а деловой, инспекционный характер: здесь в музее губернского земства он познакомился с


успехами кустарного промысла, ассигнования на которые выросли к тому времени поч­ти в десять раз, и после ряда подобающих его чину и должности обязательных встреч вы­ехал на автомобиле в Бронницкий уезд на осмотр хуторских хозяйств.

Большая часть почти сотни хуторских участков была уже застроена и культиви­ровалась. П. А. Столыпин, приняв от местных земледельцев традиционные хлеб-соль, с большим вниманием выслушал их рассказ о преимуществах нового способа землепользо­вания. В сопровождении местных земских чиновников и крестьян он осмотрел поля, склад сельскохозяйственных хуторских машин, часовню (фото 65—74).



На встрече с выделившимися из общины крестьянами был отмечен успех, до­стигнутый за короткие сроки, уверенность и достаток людей:

«У хуторян и хлеба лучше, и обработка интенсивнее, и почти у каждого имеет­ся огород, и даже завелось садоводство» [8, ч. I, с. 182].

В завершение высокий гость посетил дом хуторянина Ващенкова, где познако­мился с общим планом участков.

Посетив далее местный первый крестьянский приют для сирот и полусирот, Сто­лыпин вернулся в Москву, где тем же вечером встретился с должностными лицами города, в числе которых были губернский предводитель дворянства Похвистнев, член Государст­венной думы Н. П. Шубинской, гофмейстер Кривошеин, губернатор свиты генерал-майор Джунковский, градоначальник генерал-майор Адрианов, городской голова Н. И. Гучков. Затем Столыпин и Кривошеин отбывают с Курского вокзала на российский Восток.

Уже утром 22 августа с вокзала Челябинска они по переселенческой ветке от­правляются на местный переселенческий пункт, рассчитанный на прием и отправку бли­жайшей весной до 10 тысяч человек ежедневно. Ночлежные бараки, амбулатория и боль­ницы, лавки предметов первой необходимости и оружия, столовые, баня, прачечная, прочие сооружения переселенческого городка на площади в 9 десятин оказались в образ­цовом порядке и чистоте. П. А. Столыпин даже пробовал пищу, приготовленную к ожи­давшемуся переселенческому поезду, расспрашивал в бараках и больницах переселенцев и, видимо, остался доволен. После богослужения в соборе и посещения холерного отде­ления городской больницы, где местной администрации были даны указания по борьбе с эпидемией, высокая комиссия двинулась дальше.



24 августа на станции Петропавловск Акмолинской области Столыпин и Криво­шеин пересели на лошадей и двинулись в Киргизскую степь. 270 верст через казачьи стани­цы, переселенческие поселки разных времен — с осмотрами земель, встречами, беседами и приемами бесконечных прошений. Подавляющее количество заявлений, в том числе от са­мовольных переселенцев,— с просьбами об «устройстве их именно в этих поселках», не­смотря на естественные трудности этого далекого степного края. «Особый интерес пред­ставляли поселки на участках, ставших пригодными только после устройства на них артези­анских колодцев или искусственных запруд — Богодуховка и Ольджибай» [8, ч. I, с. 184].

Встречались поселки с уже налаженной жизнью — с церквями, школами, кре­дитными товариществами и даже памятниками, хотя, конечно, не везде еще был так уст­роен переселенческий быт, и переселенцы просили министров о помощи. Не миновали «встречавшихся столбищ киргизов», а также «участка Саратомар Таичинской волости, где в прошлом году около 700 человек киргизов впервые, по их желанию, получили осед­лый надел» [8, ч. I, с. 185]. На встречах с местными должностными лицами крестьянских управлений и переселенческих чиновников обсуждались вопросы развития этих степ­ных областей.



На следующий день в Омске Столыпин и Кривошеин «осмотрели переселенче­ский лесопильный завод, местный переселенческий пункт, склады земледельческих ма­шин, посетили казачий собор, где хранится знамя Ермака, и кафедральный собор»


Фото 65. Приезд П.А. Столыпина на хутора близ Москвы, в августе 1910 г.

Фото 66. Представление чинов П.А. Столыпина во время приезда

на хутора близ Москвы, в августе 1910 г.

Фото 67. Поднесение адреса и хлеб-соли П.А. Столыпину

на хуторах близ Москвы, в августе 1910 г.

Фото 68. П.А. Столыпин разговаривает с хуторянами близ Москвы,

в августе 1910 г.

Фото 69. П.А. Столыпин разговаривает

с хуторянином Лащенковым и старостой

Фото 70. П.А. Столыпин осматривает хуторсие огороды близ Москвы, в августе 1910 г.

 

Фото 71. Столыпин выслушивает объяснения подробностей

хуторского хозяйства близ Москвы, в августе 1910 г.

Фото 72. П.А. Столыпин выходит из Фото 73. П.А. Столыпин выходит

склада сельскохозяйственных хуторских машин часовни на хуторах близ Москвы,

близ Москвы, в августе 1910 г. в августе 1910 г.

 

 

Фото 74. Отъезд П.А. Столыпина с хуторов близ Москвы, в августе 1910 г.

[8, ч. I, с. 185]. После ряда представлений и встреч Председатель Совета Министров и Главноуправляющий землеустройством и земледелием знакомились с управлением пе­реселенческого района, «убежищем для бедных детей, половина которых — сироты пе­реселенцев, посетили городской холерный барак, беседовали с больными и осматрива­ли загородную образцовую казенную молочную ферму и питомники» [8, ч. I, с. 185]. Ночью на пароходе Столыпин и Кривошеин пошли вверх по Иртышу.

В Семипалатинской области после посещения Павлодара, где городская депута­ция обратилась к представителям государственной власти с просьбой о проведении же­лезной дороги, министры опять пересели на лошадей, чтобы добраться до пораженных неурожаем земель. После знакомства с положением дел, где определилась потребность и возможность «устройства снежников и водоемов», решение принималось оперативно, прямо на месте: отпустить «100 000 рублей на ссуды из продовольственного капитала». Также была «разрешена выдача дополнительных пособий на домообзаводство и поруче­на складам переселенческого управления заготовка хлеба» [8, ч. I, с. 186].

Далее путь шел на Алтай, в Томскую губернию через многолюдные старожилые села и совсем новые поселения.

«Особое внимание при объезде было обращено на ход заселения бывших зе­мель Кабинета Его Величества в районе Кулундинской степи, еще недавно признавав­шейся непригодной для земледелия и насчитывающей теперь десятки поселков». Здесь всего за год образовался «свой торговый центр, селение Славгород с церковью, больни­цею, лавками, мельницею и складами сельскохозяйственных орудий» [8, ч. I, с. 186] и да­же своим кирпичным заводом — почти город в 2 тысячи жителей, выходцев из 18-ти гу­берний России.

«Министру Внутренних Дел представлено более 100 лиц, служащих по кре­стьянскому управлению в образованных в Кулундинской степи новых трех волостях;


осмотрена цветущая немецкая колония менонитов, составляющая отдельную во­лость». Путем опроса переселенцев и администрации выяснены главные потребности для «развития этого района на 800 000 десятин; обещано устройство здесь почты и те­леграфа» [8, ч. I, с. 187].

В старожилых волостях Алтая после знакомства со служащими и делами волост­ного правления и волостного суда П. А. Столыпин побывал в селениях, где «выяснялись условия приема переселенцев, составляющих местами уже более половины жителей. Не­смотря на высокую приемную плату, до 100 руб. с души, во многих селениях после обще­го землеустройства, производимого здесь чинами кабинета, назревает потребность в распределении земель между отдельными членами обществ, проявляется стремление к подворному размежеванию» [8, ч. I, с. 187].

После 400 верст пути в конечной точке многодневной поездки в большом тор­говом селе Камень на Оби состоялась встреча депутаций Барнаула и Камня, просивших о сооружении железной дороги.

1 сентября глава правительственного кабинета и Главноуправляющий земле­
устройством и земледелием уже в Новониколаевске, где ему было представлено «хода­
тайство о выделении Новониколаевска в уездный город, введении земства в Сибири и
проведении алтайской железной дороги на Николаевск.

Знакомясь с городом, Председатель Совета Министров посетил переселенче­ский пункт, вольное пожарное общество, холерный барак, городскую больницу, сель­скую лечебницу и тюремный замок» [8, ч. I, с. 187].

Далее по пути в Томск Столыпин и Кривошеин осмотрели переселенческие ху­тора близ полустанка Мошкова, а также поселки Алексеевской переселенческой воло­сти, где собственными силами было выполнено внутринадельное размежевание на под­ворные участки.

2 сентября в Томске они посетили университет, студенческое общежитие, тех­нологический институт и его лаборатории, холерные бараки и окружную больницу для душевнобольных. «С представителями города, биржевого комитета и сибирского речно­го судоходства состоялось совещание о направлении новых железных дорог и о других местных нуждах» [8, ч. I, с. 188].

3 сентября после объезда степных и лесостепных переселенческих участков вы­сокие гости выехали в Мариинский уезд для «осмотра таежных районов и переселенче­ских дорог, связывающих с сибирской железной дорогой отдаленную Тутайскую во­лость» [8, ч. I, с. 188]. Были выяснены нужды переселенцев, проживающих в образован­ных таежных поселках на расстоянии 100 верст от станции Итать, и сделаны распоряже­ния об оказании пионерам Сибири «денежной помощи при лесных расчистках и о коман­дировании землемеров для подробного размежевания» [8, ч. I, с. 188]. На станции Бого-тол Столыпину было подано «ходатайство местных жителей о преобразовании их боль­шого торгового поселения в город» [8, ч. I, с. 188].

Следующие сообщения прессы поступают уже из Перми. 7 сентября здесь на вокзале министры приняли депутации губернского земства, городского самоуправления, биржевого комитета и съезда горнопромышленников Урала. После знакомства с делами края и ходатайствами прибывшие осмотрели хозяйственную выставку губернской зем­ской управы.

Вечером 10 сентября Столыпина и Кривошеина встречают в Казани. Тем же ве­чером и утром следующего дня совместно с представителями общественных учреждений обсуждаются многие насущные вопросы этой губернии — от проекта железной дороги из Казани на Екатеринбург, муниципального кредита для облегчения земского обложения до агрономической помощи при землеустройстве.


10 сентября в Симбирске министры ознакомились с землеустроительными ра­ботами на землях Крестьянского банка в Свияжском уезде губернии. Вместе с местными властями они осмотрели хуторские и отрубные хозяйства.

11 и 12 сентября Столыпин и Кривошеин выезжают по Волго-Бугульминской железной дороге для осмотра землеустроительных работ в Самарском и Чистополь­ском уездах. Они с удовлетворением отмечают, что два из осмотренных селений — Гра-чевка и Бикуловский Починок — полностью разверстались на хутора, в третьем — Бор-ме — расселилась половина домохозяев. «Почти все домохозяева уже обстроились на своих участках» [8, ч. I, с. 190]. Успеху во многом сопутствовала агрономическая по­мощь самарского земства путем введения рядовых и ленточных посевов, перехода к многополью, обеспечения крестьян улучшенным сельхозинвентарем. Любопытно, что здесь были открыты прокатные станции сельскохозяйственных орудий и действовали зерноочистительные обозы, вносившие в местный быт элементы коллективизма на взаимовыгодных началах.

 

13 сентября министры «в сопровождении представителей местного дворянства и земства, осматривали землеустроительные работы» [8, ч. I, с. 191] в самом Симбир­ском уезде.

14 сентября, Самара. Здесь с местным дворянством, земством и городским са­моуправлением обсуждалось открытие политехнического института, устройство мос­та через реку Самарку, упорядочение местного судоходства, вопросы городского хо­зяйства, землеустройства и деятельности Крестьянского банка. «После посещения до­ма дворянства и осмотра строящихся казарм, больницы имени Шихобалова и холер­ных бараков, Председатель Совета Министров и Главноуправляющий Землеустройст­вом и Земледелием отбыли в Новоузенский уезд для осмотра на месте землеустрои­тельных работ» [8, ч. I, с. 191].

15 и 16 сентября на протяжении полутораста верст были осмотрены развер­станные хутора и отруба «6 селений с общей площадью надела свыше 140 000 десятин. В одном из селений, где землеустройство еще не было закончено, Министры присутство­вали при расценке разверстываемых земель уполномоченными от крестьян с участием землемеров. При объезде было осмотрено открытое земством в районе расселения Крас-нокутское опытное поле и ряд гидротехнических сооружений, обеспечивших возмож­ность расселения» [8, ч. I, с. 191—192].

Далее, спустившись пароходом вниз по Волге, 17 сентября Столыпин и Криво­шеин прибыли на пристань Саратова, откуда сразу проследовали в Императорский Ни­колаевский университет, открывшийся, как было сказано ранее, не без поддержки быв­шего губернатора менее года назад. Затем состоялись встреча с городской думой и сове­щание с представителями дворянства, земства и местных правительственных учрежде­ний «по намеченным для исследования во время поездки вопросам: о внутринадельном землеустройстве, деятельности Крестьянского банка и агрономической помощи населе­нию» [8, ч. I, с. 192]. Вскоре после этого министры отбыли для осмотра землеустроитель­ных работ в Балашовском и Сердобском уездах. Они побывали в «двух селениях, развер­ставших свою надельную землю на отруба, а также в трех имениях Крестьянского банка, распроданных отрубными участками. При объезде Статс-Секретарь Столыпин и гофмей­стер Кривошеин посетили земскую больницу, устроенную в районе расселения на усадеб­ном участке, выделенном из имения Крестьянского банка» [8, ч. I, с. 192—193].

19 сентября — ровно через месяц — П. А. Столыпин и А. В. Кривошеин экстрен­ным поездом вернулись в Москву. После встречи на вокзале и завтрака в присутствии градоначальника и губернатора, «П. А. Столыпин проехал в Марфо-Мариинскую обитель на Ордынке, где посетил великую княгиню Елизавету Федоровну, затем поехал на Новую


Божедомку в Александровский женский институт и навестил свою родственницу, началь­ницу института г-жу Веселкину. В 5 часов в генерал-губернаторском доме у П. А. Столы­пина состоялся прием должностных лиц» [8, ч. I, с. 193]. После обеда в доме московско­го губернатора П. А. Столыпин отбыл в Петербург.

20 сентября, сразу по возвращении из дальней поездки, Председатель Совета Министров снова входит в срочные дела правительства российского государства. В тот же день он принимает финляндского генерал-губернатора Зейна с докладом.

РЕЗУЛЬТАТЫ СВОИХ НАБЛЮДЕНИЙи выводы о поездке в Сибирь и По­волжье Председатель Совета Министров и Главноуправляющий Землеустройством изло­жили в записке, приложенной к всеподданнейшему докладу. Ввиду важности и значи­тельного объема этого итогового документа излагаем здесь его главные мысли.

Видимо, записка была написана если не лично П. А. Столыпиным, то при самом непосредственном его участии: главное дело своей жизни он не мог поручать кому-то из подчиненных чиновников, и с первых строк в ее живом, динамичном и целеустремлен­ном слоге угадывался слог реформатора*.

В ЕЕ ПЕРВОЙ И САМОЙ ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ ЧАСТИречь шла о Сибири:

«Важнейшим в Сибири государственным делом является переселение.

Богатая всем, кроме людей, Сибирь только в приливе сюда живой силы может найти полноту хозяйственной и культурной жизни. Все остальное: быт старожилов, кир­гиз, казаков, лесные и горные промыслы, земские и городские дела — все это представля­ет довольно неподвижную общую среду; напротив, переселение является здесь главной движущей силой. Под влиянием этой силы сдвигаются с места и перестраиваются все иные отношения: к новым условиям, создаваемым приходом переселенцев, должны при­способляться и захватное хозяйство старожила, и вековое первобытное хозяйство ко­чевника, и местные рабочие рынки.

Уже в силу одной этой особенности, переселение заслуживает и особого внима­ния Правительства: оно представляет собою начало творческое, деятельное. Ход пересе­ления наложит неизгладимую печать на все экономическое будущее Сибири. В то же вре­мя переселение, по самой сути своей, дело сложное и суровое, сопряженное с неизбеж­ными жертвами и лишениями и требующее непрестанных забот и помощи со стороны государственной власти» [8, ч. I, с. 195].

В подтверждение последнего приведем следующий отрывок из книги Е. В. Вар-паховской: «Толпы самовольных переселенцев, во что бы то ни стало стремящихся в Си­бирь,— и встречный поток обратных; безлюдность необъятных сибирских про­странств — и упорные заявления о том, что для переселенцев там нет больше земель, тре­бование дальнейшего немедленного расширения в десятки раз и переселенческих креди­тов, и самого переселения... и непрерывные часто резкие нападки на переселенческое дело с самых различных сторон» [8, ч. I, с. 196].

 

*Однако сын А. В. Кривошеина — К. А. Кривошеин утверждает, что, хотя и Столыпин и Кривоше-ин «обладали даром яркой и убедительной формулировки своих взглядов: отчет о путешествии в Сибирь и записка на ту же тему были написаны его (Кривошеина.— Г. С.) „пером", И. И. Тхоржев-ским, хорошо знавшим обстановку на местах» и проделавшим вместе с проверяющими долгий путь. Между тем по целому ряду других свидетельств записка была написана Столыпиным лично, что вовсе не исключает участия в ее подготовке спутников и специалистов. Впрочем, и сам К. А Кривошеин в своем труде делает оговорку, что «было бы праздным занятием разбирать, что в за­писке принадлежит Столыпину и что Кривошеину. Их взгляды дополняли друг друга» (Кривоии-ин К. А. А. В. Кривошеин (1857—1921 г.). Его значение в истории России начала XX века. Париж. 1973. С. 137).


Сделанные во время поездки наблюдения и выводы, изложенные «вкратце», за­нимают свыше полусотни печатных страниц. Они содержат выводы по конкретным во­просам, выделенным в отдельные главы.

В ПЕРВОЙ ИЗ НИХ— «Движение переселенцев» — говорилось о некотором уменьшении потока в Сибирь, об условиях перевозки переселенцев, о целесообразности дифференциации переселенческого тарифа, о возможностях речной перевозки, повыше­нии уровня состоятельности переселенцев и уменьшении в их числе самовольных. Отме­чалась в этой главе и «печальная сторона» — «увеличение обратного движения», указыва­лись причины этого явления и путь исправления дела — необходимость отмены «действу­ющей системы организованного переселения» [8, ч. I, с. 206] с ослаблением излишней ре­гламентации переселенческого дела и предоставлением прежней свободы ходокам, само­вольным семейным переселенцам, а также с денежной платой за лучшие земли и льготны­ми условиями проезда и расселения на самых дальних и малолюдных просторах.

ВТОРАЯ ГЛАВАкасалась сибирских земель. В ней, прежде всего, отмечались громадные запасы свободных земель при ничтожной плотности заселения (0,7 человека на квадратную версту'). И все «заявления о недостатке свободных земель для переселения часто подкрепляются подробными точными подсчетами, впоследствии, конечно, опро­кидываемыми жизнью»: повторные обследования выясняют наличие новых и новых пространств. Упоминалась также неосвоенность «десятиверстной полосы в Степном краю»— нейтральной, буферной зоны между казачьей пограничной линией и инородца­ми, добавлявшей в актив 800 тысяч десятин в лучшем и богатейшем районе Киргизской степи. Здесь обозначался давно назревший вопрос: условия и размеры арендной платы с земель, занимаемой в этой полосе кочевыми и оседлыми киргизами. Отмечалась также необходимость установления точной границы войсковой земли и доступа переселенче­ских участков к Иртышу. Весомый резерв земель лежал в Алтайском крае: около «13 мил­лионов десятин при ничтожном пока количестве населения» [8, ч. I, с. 219]. Неисчерпа­емы были запасы Нарымского и Енисейского края, других северных и восточных райо­нов Сибири, где уже было освоено 18—20 миллионов десятин.

Вместе с тем при ежегодном отводе около пяти миллионов десятин удобной земли надо было предвидеть проблему: нужду в скором переходе из лучших районов Си-бпри в худшие, суровые, северные и глухие. В образовании наряду с незаселенными уже переселенных участков ощущался «главный узел современных затруднений в переселен­ческом деле». В этой главе был указан главный плановый показатель: «Работы переселен­ческого управления ежегодно строятся теперь на расчете заготовки 350 тысяч душевых долей и перевозки в Сибирь 700 тысяч человек переселенцев обоего пола, т. е. 350 тысяч мужских душ» [8, ч. I, с. 220]. Но приводимый следом краткий анализ подтверждал «из­быток свободных для заселения душевых долей» при нехватке переселенцев в одних об­ластях (Средняя и Восточная Сибирь) и избытке в других (Томская губерния, Акмолин­ская область, Семиречье, Тургайско-Уральский и Тобольский районы).

В главе определялась тактика отвода участков в притягательной западной поло­се Сибири: прежде всего «выяснение и закрепление прав многочисленного старожилого инородческого населения», которое позволит выявить и выделить «никем не используе­мые „отрезки" земель и для переселенцев». Сложнее обстояло дело с землеустройством киргизов: оно было «возможно только в отдельных частях Киргизской степи, где пере­ход к земледелию и оседлости» составлял уже «общее, вполне определившееся явление». В других местах предлагалось «временное оставление киргизам части земель по кочевым и скотоводческим нормам» и «немедленную передачу освобождающихся земель в колонизационный


фонд» [8, ч. I, с. 222]. Рекомендовалась также аренда земель переселенца­ми у киргизов.

Как на естественную возможность принципиального и коренного решения во­проса указывалось на «скорейшее предоставление сибирским старожилам, переселен­цам и оседлым, окончательно устроенным, инородцам прав собственности на отведен­ные и отводимые им обширные наделы»: дальнейшее уплотнение населения тогда «пой­дет естественным путем перехода части земель в новые руки по частным денежным сдел­кам аренды и купли-продажи» [8, ч. I, с. 223].

Говоря далее о «скрытых формах покупки земель», избыточной норме наделов, приводящей к несправедливости по отношению к неустроенным переселенцам, попада­ющим в зависимость от старожилов, авторы записки подводят к мысли о целесообразно­сти продажи ценных земель, которые «нельзя, конечно, приравнивать к таежным, боло­тистым или бедным водою участкам» [8, ч. I, с. 225]. Вместе с тем продажа не может стать общим правилом: это затруднит переселение бедных людей и особенно заселение безлюдных пространств.

Для законного оформления продажи земель предлагалось практику европей­ской России по продаже казенных земель и деятельности Крестьянского банка перене­сти на Сибирь и утверждалось, что «правильная расценка и продажа лучших земель в Си­бири — наиболее верный способ отвлечь часть переселенческого потока и на менее вы­годные участки, для которых следует сохранить и даровую раздачу, и денежную помощь» [8,ч.1, с. 226].

По мнению авторов брошюры, для обеспечения успешного заселения лучшей, юго-западной полосы сибирских степей необходимо:

«1) ускорение поземельного устройства старожилов и инородцев Сибири и да­рование устроенному населению прав собственности на землю,

2) определение размера отводимых переселенцам и старожилам наделов по со­ображению не только с предельною их по закону нормой (15 десятин на душу), но и с поч­венными и хозяйственными условиями отдельных местностей,

3) продажа участков казенной земли новым переселенцам,

4) облегчение аренды земель переселенцами у киргиз и

5) организация для новоселов кредита на покупку земель от старожилов и ино­родцев, путем распространения на Сибирь деятельности Крестьянского (или сельско-хо-зяйственпого) банка» [8, ч. I, с. 226—227].

Иначе предлагалось вести переселенческую работу в трудных, суровых и диких районах: здесь «главною обязанностью Правительства надолго еще останется, именно, „де­лать землю", заготовлять ее, понемногу переводя из первобытного и недоступного для куль­туры состояния в удобный колонизационный фонд... Здесь правильная заготовка участков настоятельно требует: 1) осушения, 2) корчевания, 3) устройства дорог» [8, ч. I, с. 227].

Говоря далее о наиболее рациональном способе проведения этих работ, авто­ры записки указывали также па необходимость отвода таежных участков каждому пере­селенцу отдельно в подворное владение, чтобы каждый «знал, что труды его по расчист­ке не пропадут и принесут пользу ему и его детям» [8, ч. I, с. 229]. Предлагалось к тому же увеличение размеров ссуд на хозяйственное устройство в тайге и предварительная вы­рубка леса с корчевкой до прихода переселенцев. При сооружении дорог указывалось на целесообразность постройки «подъездных, хотя бы узкоколейных железных дорог к ли­нии Сибирской дороги» [8, ч. I, с. 230], которые послужат основой для развития всех прочих дорог.

«Значение переселения для будущности сибирских лесов» [8, ч. I, с. 231] также в целом оценивалось положительно: оно должно было поднять доходность лесных массивов


при сравнительно небольшом сокращении их. Переселенцы могли поднять уро­вень лесного дела, улучшить охрану лесов.

Предполагалось, что для уцелевших лесов Киргизской степи переселенцы представляют не большую опасность, чем стада кочевников. Среди мер защиты лесов упоминался «запрет какого-либо хозяйственного их использования», образование «спе­циальных лесных команд» [8, ч. I, с. 232] из менонитов.

Необходимым условием землеустройства в степях считалось глубокое бурение, дававшее хорошие результаты.

В записке также рассматривались вопросы «будущности переселений в Киргиз­ской степи», «почвенные условия» [8, ч. I, с. 233] и, обстоятельно, проблема нехватки пре­сной воды, объем которой колебался в различные годы, а также наружных и подземных зод. Прямо говорилось о том, что «воды в Степном крае гораздо больше, чем это принято думать,— не меньше, например, чем в Аргентине, кормившей своей пшеницей гораздо луч­ше ее орошенные страны». При наличии большого количества рек, озер и ручьев, подзем­ной воды «можно говорить не о недостатке воды, а разве лишь о недостатке в людях, кото­рые знали бы, как добыть воду и как распределить ее и использовать» [8, ч. I, с. 236].

Глава заканчивалась оптимистично: «Правыми окажутся, вероятно, те „само­вольные" и иные переселенцы, которые, не выжидая решения ученых агрономических и метеорологических споров, тысячами идут в Киргизский край и, крестясь, поднимают там степную целину не без выгод для себя. Они руководятся верным чутьем и, даст Бог, сумеют пережить там и засушливые годы, приноровившись к условиям степного земле­дельческого хозяйства» [8, ч. I, с. 237].

ТРЕТЬЯ ГЛАВА: «Водворение переселенцев и крестьянская собственность».

Принимая во внимание суровые условия Сибири: дикость природы, отдален­ность среды обитания, однообразие быта, предполагалось помочь удовлетворению важ­нейших потребностей переселенцев. В первую очередь имелось в виду сооружение цер­квей и школ на общеполезные ссуды и пособия. Деятельность эта уже началась: «В одном прошлом году в Сибири учреждено 67 новых приходов (считая разъездные притчи), уда­лось выстроить 48 церквей, открыть 89 школ». Причем, «просьба о церкви там, где ее еще пет, повторялась во всех посещенных нами поселках». Отмечалось, что «удачный подбор священников во вновь открытых приходах обеспечит и возникновение в них первоначального школьного обучения» [8, ч. I, с. 238—239].


Дата добавления: 2015-09-15; просмотров: 10; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2022 год. (0.028 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты