Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Научные прозрения

Читайте также:
  1. Величайшие научные загадки современности.
  2. Гипотезы и научные теории в процессе исследования
  3. Глава 8. НАУЧНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В СЕСТРИНСКОМ ДЕЛЕ
  4. Главные научные открытия.
  5. Д. Просвещение, научные знания, книгопечатание в XVI в.
  6. ДОНАУЧНЫЕ КОНЦЕПЦИИ СОЗНАНИЯ
  7. Естественно-научные знания
  8. Естественнонаучные идеи русской психологической мысли начала XX в.
  9. Информатика и другие науки и научные дисциплины
  10. Краткая история жизни знаменитого ученого. Научные достижения

 

Говорить о шумерской науке нельзя по не­скольким причинам. Во-первых, история шумеров пришлась на время материально-практического ос­воения мира, когда важнее всего были разработка технологии при изготовлении изделия и закрепле­ние навыка при освоении земли. Все, что не каса­лось насущного и повседневного, накапливалось в ощущениях, наблюдениях и интуитивных догадках, развивать которые пришлось уже другим народам. Во-вторых, шумерские тексты не содержат ни эле­ментов абстрактного анализа, ни строгих формаль­ных разработок — напротив, они предельно синте­тичны, насыщены образами, полны ассоциаций. Из этого следует, что по самому своему складу шумеры тяготели скорее к искусству, чем к науке. В-тре­тьих, шумерские тексты научного содержания нача­ли составлять очень поздно, только к эпохе III династии Ура. Поэтому вполне возможно, что боль­шей частью шумерские научные прозрения до нас и не дошли. Но из того, что сохранилось и было развито впоследствии вавилонянами, можно сделать осторожный вывод относительно специализации шу­меров в науке. Основные их прозрения касаются наблюдательной астрономии, прикладной математи­ки, траволечения и историографии. Весьма значи­телен также вклад шумеров в педагогику и методологию образования.

В клинописных текстах встречается несколько систем исчисления. Древнейшая из них связана с шумерскими числительными. Шумерский язык различал счет пальцев на правой и на левой руке: после числа 5 открывался как бы следующий счет, заключавшийся в прибавлении к 5 других чисел (6=5+1, 7=5+2). Однако письмо исходило из двухручного десятичного счета, и числа от 1 до 9 изо­бражались соответствующим числом палочек, позд­нее превратившихся в клинообразные углубления. Из десятков собственные наименования имели только два — 10 и 20. С шестого десятка, как и с шестой единицы, начинался новый счет. Десятки обознача­лись кружками, которые в развитой клинописи пре­вратились в углышки, причем с шестого можно бы­ло снова записывать счет палочками. Десятки после 60 обозначались сложением 60 и какого-либо другого десятка, поэтому особого названия для сот­ни не существовало. Не фигурировала сотня и в сче­те. Число 60 стало основной счетной единицей во всех хозяйственных делах шумеров. Нам известны цифры 600, 3600, 36 000, 216 000 и даже больше, кратные 60. С применением такой системы счета шумеры вычисляли углы и единицы времени, про­водили расчеты движения небесных тел, не говоря уже о хозяйственных операциях.



При ведении храмовых и царских дел необхо­димо было прибегать к большим числам. Для этого выработали позиционную систему числовой записи, в которой любое число записывалось при помощи двух знаков — вертикальной клиновидной черты и углышка. Первым знаком записывались числа 1, 1x60 и все степени числа 60; вторым — десятки от 10 до 50. Десятки и единицы могли также означать данный десяток и данные числа единиц, умножен­ных на 60 или любую степень 60. Таким образом, создалась система, в которой порядок основан на шестидесятиричной системе, а в пределах порядка есть специальное обозначение для десятков и для единиц. В отличие от шумеров рациональные аккад­цы издавна пользовались строго десятеричной сис­темой и записывали ее несколько иначе, но и в их практике встречаются расчеты, сделанные по-шу­мерски.

Основную часть курса математики в шумерской школе занимала техника счета. Шестидесятеричная система требовала огромной таблицы умножения. Еще сложнее обстояло дело с делением: вместо не­го производили умножение на «обратную величи­ну» — дробь с единицей в числителе и нужным числом в знаменателе, выраженную в описанной выше позиционной системе. Кроме таблиц обратных величин существовали также таблицы для перевода из различных метрологических систем в абстракт­ную позиционную, таблицы квадратов и квадратных корней, списки обратных постоянных величин — как математических (диагональ квадрата, диаметр, радиус, площадь круга, площадь правильного треугольника), так и эмпирических (нормы урожайно­сти, нормы труда, нормы укладки кирпича, нормы материала, нормы переноски тяжестей и т. д.). Постоянные существовали и для вычисления рацио­нов, которые были одинаковыми для всех работав­ших, независимо от социального положения; разни­ца определялась только полом и возрастом.



Задачи не формулировались абстрактно, они всег­да оперировали конкретными предметами, площадя­ми, объемами. Ход их решения приводился без ка­кого-либо логического обоснования и, видимо, дол­жен был просто зазубриваться (допускалась даже подгонка под ответ, лишь бы решение соответство­вало инструкции). Столь же конкретными были на­звания действий и геометрических фигур. Так, опе­рация сложения у шумеров называлась двояко — «на­копление» и «прибавление». В первом случае произ­водилось сложение равноправных величин, во вто­ром — двух величин, одна из которых основная, а другая дополнительная. Для двух величин, сложе­ние которых называлось накоплением, при вычита­нии применялся термин «недоставать»; для величин, образованных прибавлением, при вычитании упот­реблялся глагол «вырывать». Термин же для умно­жения вообще означал «скушать». Треугольник в шу­мерской геометрии назывался «клин», трапеция — «лоб быка», круг — «обруч». Емкость обозначалась термином «вода», объем — «земля, песок», площадь именовалась «поле». Эта терминология показывает конкретно-практический характер арифметических и геометрических операций шумерской математики.

Достижения шумеров в области астрономии сле­дует признать самым значительным их вкладом в ми­ровую науку и культуру. Уже протошумерские печати с пиктограммами показывают, что в городах Южного Двуречья велись систематические наблю­дения за Венерой (Инанной), Луной, Юпитером и Сатурном. Восход и заход Венеры, как и остальных планет, требовали специальных ячменно-пивных жертв. Было известно в то время и созвездие Тельца. Ран­ние печати из сопредельного с Шумером Элама со­держат изображения животных (овцы, козла, быка) и людей-близнецов, что также может указывать на образы созвездий. Встречаются также и стилизован­ные изображения солнца (так называемые солярные розетки). Однако ни о каких вычислениях, связан­ных с астрономическими наблюдениями, ни эти, ни более поздние шумерские источники не сообщают.

В представлениях шумеров небо имело форму купола, центральная часть которого поднята на мак­симальную высоту, а края на линии горизонта смы­каются с плоской землей. На западе и на востоке предполагалось существование особых дверей или ворот для восхода и захода луны, солнца, планет и звезд. При восходе или заходе светил их божества-хозяева должны были отпирать специальные засовы. С позднешумерского времени различали види­мую часть неба («лицо неба») и таинственную внут­реннюю часть («сердце неба»). Звезды первоначаль­но сравнивались со стадом коров, которое гонит по небу лазуритовым стрекалом лунный бог Нанна. Впоследствии у вавилонян появится иное сравне­ние — с небесными письменами. Связано оно с тем, что почти все вавилоно-ассирийские названия со­звездий имеют шумерское происхождение и каж­дый небесный объект может прочитываться в кон­тексте какого-либо мифа10 .

Единственный надежный источник для реконст­рукции астрономических знаний шумеров — их куль­товый календарь. Шумерский культовый календарь, являвшийся основным и эталонным для жителей всего Южного Двуречья, происходит из священного города Ниппура, божеством которого, напомним, был регулятор мирового порядка и владыка природы Энлиль. Календарь этот лунно-солнечный, он основан на корректном согласовании смены лунных фаз с годовым путешествием солнца вблизи созвездий не­бесного экватора. Календарь хорошо различает пе­риоды равноденствий и солнцестояний, состоит из 360 дней, 12 месяцев и 4 сезонов. С целью уравне­ния двух циклов каждые несколько лет специаль­ным указом вставлялся дополнительный 13-й месяц. Каждый месяц календаря начинался с новолуния и содержал 29 или 30 суток в нерегулярной последо­вательности. В свою очередь, сутки делились на 12 равных двойных часов, обозначавшихся шумерским словом для определения длин и расстояний (что-то вроде мили); двойные часы разделялись на 30 уш, или градусы времени. Один градус времени содер­жал в точности 4 современные минуты. Впрочем, в народе предпочитали пользоваться простым разде­лением суток на три так называемые «стражи» (1 стража = 8 часам). Летом ночные стражи были короче, чем зимой, а дневные длиннее.

С календарем из Ниппура, без сомнения, связа­на и образная система Зодиака (известного только из поздних вавилонских источников). Шумеры заметили, что каждый год в одном и том же месяце на горизонте восходит определенное созвездие, и свя­зали восход этого созвездия с состоянием природы в данном месяце. Это состояние фиксировалось тра­дицией в ритуально-мифологической форме. Так по­явился известный нам вавилонский Зодиак:

1. Овен — название, представляющее собой иг­ру смыслов и клинописных знаков. У шумеров это созвездие называлось лу-хунга — «Наемный Работ­ник» или «Доброволец». Созвездие восходило в пе­риод весеннего равноденствия и начала ниппурского года, когда избирался новый царь. Согласно тра­диции избранник должен был быть добровольцем, который хочет вызвать на поединок силы старого мира и сразиться с ними. Это жертвующий собой юноша, который знает, что его решимость таит в себе двойную опасность: либо он будет убит на поедин­ке, либо через какое-то время, уже будучи царем, погибнет от руки такого же претендента. С жерт­вой добровольца сравнивается обычай приносить в жертву Новому году ягнят-первинок. Когда клинопис­ные обозначения созвездий начинают сокращать, название лу-хунга редуцируется до лу, причем спер­ва его пишут знаком LU2 — «человек», а затем зна­ком LU, который представляет собой стилизованное изображение барана. Жертвенный царь и жертвен­ный ягненок сливаются в единый образ весенней новогодней жертвы.

2. Телец — название, напрямую связанное с ри­туалом второго ниппурского месяца. Тельцом называли бога Нинурту, победившего всех соперников своего города и после победы совершившего обряд священного брака со своей невестой. В это же вре­мя совершается ассоциативный со священным бра­ком обряд утаптывания и распахивания сырой по­сле разлива земли, на поле выводились как стадные волы, так и волы, запряженные в плуги. Смысл со­бытий месяца — война, любовь и пахота. Все эти грани объединяет образ свирепого и плодовитого быка (а также трудолюбивого вола).

3. Близнецы — название, связанное с почитани­ем братьев-близнецов Сина и Нергала, рожденных Энлилем и Нинлиль в подземном мире. После этого один из братьев, Син, стал богом Луны и ушел на небо; другой, Нергал, остался под землей управлять миром мертвых.

4. Рак — сложное по переплетению ассоциаций название. Восход этого созвездия совпадает с пе­риодом летнего солнцестояния, после которого солн­це начинает пятиться назад, в подземный мир, а так­же с ранним севом зерновых, также уходящих под землю. С событиями этого времени связаны риту­альные проводы весеннего бога Думузи в подзем­ный мир и его последующее оплакивание. Думузи в данном случае является олицетворением и опус­каемого в землю зерна, и снижающегося солнца.

5. Лев — название, связанное с состязаниями, которые проводились в честь царя-героя Гильгамеша юношами городских кварталов. Гильгамеш и Саргон, стремившиеся оставить по себе бессмертную память военными походами, часто сравнивались со львом. Лев олицетворял одновременно царя зверей и солнце (из-за гривы). Именно таким солнечным царем-победителем был Гильгамеш.

6. Дева — название, связанное с обрядом очи­щения богини Инанны, вернувшейся на землю из подземного мира (где она, скорее всего, безрезуль­татно искала Думузи).

7. Весы — символ осеннего равноденствия, урав­нивающего ночь и день. В шумерской традиции это время суда, который бог Солнца устраивает живым и мертвым, а также время почитания судей загроб­ного мира Ануннаков.

8. Причина именования восьмого зодиакального созвездия Скорпионом из клинописных источников неясна.

9. Девятое созвездие называлось Пабильсаг, по имени шумерского героя, отождествлявшегося с Нинуртой и Нергалом. На межевых камнях из Вави­лона этот герой изображен с луком в руке, отсюда и пошло более позднее именование Стрелец.

10. Десятое созвездие называлось Рыбокозленок. Оно восходило в период зимнего солнцестояния и было связано с ритуалом выведения из подземно­го мира и кормления умерших отцов государства. Его символика связана с одним из образов бога Энки: рыба символизировала недоступные глубины пре­мудрости, а козленок — пророчество о грядущей судьбе человечества.

11. Водолей — позднее название созвездия, ко­торое в клинописных текстах именуется Великан. В самом деле, на многих шумеро-аккадских изобра­жениях можно видеть высокорослое, длинноволосое и бородатое существо мужского пола, от плеч или раскинутых рук которого отделяются два водных потока. Символика созвездия связана с проливными дождями, максимум которых выпадает в Месопота­мии именно в это время (январь—февраль).

12. Рыбы имели и другое имя — Хвосты. Как и название последнего ниппурского месяца, «жатва», название последнего зодиакального знака символизировало конец цикла, уход жизни в область водно­го хаоса.

Из Вавилона дошло несколько астрономических текстов, являющихся копиями более ранних шумер­ских. Из них можно узнать, что умели делать шумеры в этой области. Они могли определять восхо­дящие и заходящие звезды, равноденствия и солн­цестояния, планетные периоды, а также делать предзнаменования на основе затмений луны и появле­ния комет. Но о каких-либо теоретических выводах или хотя бы о произвольных спекуляциях шумеров, связанных с астрономическими расчетами, мы ниче­го не знаем. Нет никакого сомнения в том, что аст­рология как система взглядов зародилась в Вавило­не и Ассирии, то есть уже после гибели шумерской цивилизации. Но несомненно и то, что в истоках астрологии находится шумерское мироощущение, ос­нованное на соответствии между содержанием по­месячного ритуала и именем восходящего в данном месяце созвездия, между событием социальной жизни и появлением на небе феномена вроде затмения или кометы. Для шумеров такое чувство жизни как по­добия, жизни как соответствия было органичным, в этом, можно сказать, проявлялась имплицитная сто­рона их религии и идеологии. Но для наследников Шумера их ощущение жизни приобрело характер доктрины, рационального постулата. Вместе с совер­шенствованием вычислительного искусства астроно­мов детализировалась и предсказательная литера­тура, причем астрологи к концу клинописной циви­лизации Двуречья имели уже несколько основных пособий, своего рода учебников, по которым учились вплоть до эпохи Селевкидов и Парфянского царства.

Но вернемся к шумерам. Если в области астро­номии им удалось сказать новое и весьма веское слово, то в медицине они остановились на полпути. Известны два названия лекарских профессий — ишиб и а-зу. Ишибами назывались жрецы, занимав­шиеся в храмах ритуальным очищением статуй, а вне храма бывшие лекарями с психотерапевтиче­ским уклоном. Они отгоняли от больного злых ду­хов, читали заговоры, изготовляли статуэтки злых сил и колдунов, которых нужно было уничтожить, и т. д. Слово а-зу в переводе означает «водознатец». Лекари этого профиля занимались траволечением, составляя рецептурники и пробуя определять болезнь по внешним симптомам (которые воспринимались как предзнаменования на теле больного). Самый древний из таких рецептурников дошел от времени Саргона. Из неповрежденных его частей мы знаем, что лекарь-травник пользовался для изготовления лекарств продуктами растительного и животного про­исхождения, а также минералами. Излюбленными минеральными компонентами были поваренная соль, речной асфальт и неочищенное масло. Из продук­тов животного происхождения лекарь использовал шерсть, молоко, панцирь черепахи, водяных змей. Но большинство лекарств изготовлялось из расте­ний, таких, как тимьян, горчица, сливовое дерево, груши, фиги, ива, манна, пихта, сосна. Для разбав­ления лекарств использовались пиво, вино, расти­тельное масло. Лекарство давали внутрь, больного растирали, мазали, омывали, окропляли. Можно ска­зать, что шумеры руководствовались в своей врачебной практике только лечением внешних недугов и распознанием внешних симптомов заболевания.

Они искали знаки, через которые проявляет себя воздействующая на форму божественная сила. Пред­положение о существовании болезней внутренних, симптомы которых таятся в недосягаемых для взгляда частях организма, было для них невозможно. По­этому у шумеров и их культурных преемников и не могло возникнуть ничего похожего на египетскую хирургию с ее точнейшим для своего времени по­ниманием строения мозга (хотя травматология им была известна).

Гуманитарные прозрения шумеров породили пер­вую попытку хронологии, так называемые Царские списки, и методы школьного образования. Царские списки составляются в последние десятилетия III ди­настии Ура, а после падения Ура подновляются амо­рейскими вождями. Их цель чисто идеологическая — доказать непрерывность правивших в Шумере ди­настий и легитимность урских и аморейских царей, считавших себя наследниками досаргоновской тра­диции. В центре этих текстов находится категория нам-лугаль — «судьба правления» или «царствен­ность», что можно перевести и просто как «царская власть». Концепция Царских списков в общем сво­дится к следующему:

1. Когда царственность спустилась с небес, пер­выми городами, которым она была дана, стали Эреду, Бад-Тибира, Ларак, Сиппар и Шуруппак. Каж­дый из этих городов по истечении отпущенного ему срока правления был поражен оружием, после чего царственность переходила в следующий город. Этот период длился 241 200 лет, и за это время правили 8 царей.

2. Во время потопа царственность находилась на небе. Сразу после потопа она вновь сошла с не­ба и была дарована Кишу. Правление Киша длилось 24 510 лет, 3 месяца и З1/2 дня, после чего этот город был поражен оружием и царственность пере­шла в Урук.

3. Далее следует подробный перечень городов и правителей послепотопного и, в какой-то мере, ис­торического времени. Перечисляются династии всех городов, кроме Лагаша, причем чем ближе по вре­мени какой-либо правитель, тем менее фантастично число лет его правления. Обязательно обозначается сыновство, в конце династического списка подводится итог по числу правителей и лет правления данной династии.

4. К концу списка перечисляются правители Ура и Исина с точными числами лет правления.

В Лагаше между тем был составлен свой собст­венный список царей, идущий от послепотопного времени и весьма несовершенный, поскольку в него не были включены многие знаменитые в свое время правители (забыли даже про Урукагину).

Царские списки характеризуются такими осо­бенностями, как идея небесного происхождения цар­ственности, идея непрерывности правления, идея золотого века и подспудная идея вероятности и случайности события. Царственность имеет небес­ное происхождение, поскольку относится к разряду судеб (нам), а судьба, как мы помним, устанавли­вается богом неподвижных звезд Аном на основа­нии MEвещи. Идея непрерывности заключается в данном случае в том, что существует множество телесных форм, в которые вселяется одна-единственная душа. Когда душа покидает форму, форма сла­беет и при внешнем воздействии распадается. Идея золотого века хорошо просматривается в числе лет правления первых царей — считалось, что раньше люди жили намного дольше. Идея случайности и вероятности следует из того, что нет объяснения причины, по которой царственность выбирает имен­но этот город, как и причины, по которой она город покидает11. Вся история монархий Южного Двуре­чья делится на допотопную и послепотопную, и в таком разделении мы видим первую попытку уста­новления исторических эпох, с которыми соотносит себя живущее «здесь и сейчас» новое государство.

Не исключено, что Царские списки, обнаружен­ные в составе школьных библиотек Ниппура, Ура и Ларсы, были учебными пособиями и входили в перечень литературы, обязательной для заучивания. В связи с этим остановимся на вопросе о вкладе шу­мерской культуры в педагогику и методологию образования. Насколько нам известно, в шумерской школе основным методом обучения было развитие памяти путем зазубривания текстов различного объе­ма и тренировка моторной памяти в процессе запи­сывания этих же текстов. Существовали списки знаков и слов по разным отраслям знаний — от бы­та до медицины и астрономии, — которые скопом запоминались учениками (до нас дошли только их улучшенные копии, систематизированные вавило­нянами). Европейские филологи видят здесь одну только неразвитость методики, но попробуем взгля­нуть на этот феномен глазами историка.

Деревня, село, община характеризуются такими основными качествами, всем известными, как об­щие корни, родственные отношения, аграрная эко­номика, натуральное хозяйство, коллективные праздники, почитание своего и традиционная неприязнь к чужому, отсутствие интереса к происходящему за гранью собственной территории, вследствие чего — отсутствие длительных контактов с соседями и не­знание пространства за пределами соседских территорий. Окружающий мир представляется общинно­му сознанию нечестивым, полным страшных чудищ и выходцев с того света, от которых постоянно нужно обороняться. Архитектурная планировка пол­ностью отвечает такому мироощущению: ранние об­щины группируются вокруг культового святилища, представляющего собой жилище духа-хозяина дан­ной местности; к святилищу пристраиваются хра­нилища зернового фонда общины, возле них появ­ляются дома общинников, под полами которых ле­жат умершие предки семьи. Создается впечатление, что все самое главное и ценное для жизни находит­ся на территории общины и не стоит искать истину в чужих землях. Жизнь идет медленно, плавно и утекает незаметно, человек же в этой жизни пред­ставляется неподвижным созерцателем и потреби­телем неподвижных предметов. Последнее отчасти объясняется зависимостью человеческого поведения от вида хозяйственной деятельности: скотовод со­держит стадо на подножном корму, подножный корм никуда не убегает, можно сидеть и смотреть, как медленно перемещается стадо, поглощая неподвиж­ную растительность; так же и в земледелии, где подвижность человека относительна, поскольку он всю жизнь привязан к земельному участку.

Становится понятно, что образование жителя общины имеет совершенно те же черты, ту же ори­ентацию, что и сознание рядового общинника. Шу­мерские города-государства, основанные на реках и каналах, выросшие из сельской соседской общины и спланированные совершенно по-деревенски (свя­тилище в центре, амбары по бокам, предки под по­лами домов), нуждались в патриотах своей общины, знающих истину своей страны. Знать истину для шу­мера значило уметь назвать словами реальные пред­меты и определить их статические признаки, то есть главными были имя предмета и стандартный набор признаков. Основными целями обучения яв­лялись следующие: а) запоминание со слуха и по­вторение (до нас дошли большие списки всевозмож­ных предметов, которые ученик должен был вос­производить по памяти); б) умение читать и счи­тать (чтение и счет обозначались одним глаголом), то есть считывать, фиксировать в памяти образы и числа с последующим их комбинированием; в) уме­ние переводить устную речь с одного языка на дру­гой; г) знание основных распевов и умение руково­дить хором. Таким образом, мы видим, что основ­ной методический упор древнейшей государствен­ной школы делается на развитие памяти, которое позволяет человеку вбирать все главные и основ­ные сведения о мирострое общины. Тренировка памяти и ее постоянное заполнение ничего не остав­ляют развитию сознания — наблюдательность и вни­мание совсем не означают понимания, хотя и со­ставляют первый шаг к нему. Заучивание неизмен­ных фактов, означавшее у шумеров знание земных истин, не могло долго способствовать развитию ин­теллекта. Ведь в таком обществе учитель играл объек­тивно ту же роль, что и скотовод и земледелец в общинном хозяйстве: учитель-пастырь направлял ста­до учеников на подножный корм неподвижных тер­минов, закрепленных за ними признаков и наглядно представляемых связей между ними.

Помимо основного метода обучения существо­вал дополнительный — внедрение информации че­рез художественно-поучительный текст. Учителями шумерской школы составлено довольно много тек­стов, в которых через диалог между двумя предме­тами или через перечисление атрибутов божества даются основные сведения о свойствах и ценности той или иной вещи, о влиянии того или иного бо­жества. Основные морально-этические установки шу­мерского общества концентрировались в послови­цах, побасенках и возникших из них пространных текстах поучений.

Шумеры, видимо, были совершенно неискушен­ными в психологии. Сердце в их представлениях играло роль генератора смыслов и одновременно чувств, причем оно часто сравнивалось с разлив­шейся рекой, из чего ясно, что смыслы и чувства, слитые воедино, были довольно сумбурными и в со­держании внутреннего мира с трудом мог разобраться даже сам его обладатель. Ухо ассоциировалось с разумом и вниманием, поскольку разумен прежде всего тот, кто покорно внимает советам старших. Глаза в некоторых контекстах служат символом яс­новидения. Рука ассоциируется с властью. Что же касается головы, то, никак не связанная с разумом и чувствами, она воплощает главенство, лидерство и независимость. Нет, не были шумеры самоуглуб­ленными, «внутренними» людьми.

Резюмируя теперь вклад шумеров в науку, мож­но сказать, что своим верным непосредственным чутьем они стимулировали развитие точных наук, медицины, педагогики и хронологии в Древней Ме­сопотамии, но сами при этом были весьма далеки от научной теории. Шумеров интересовало все внеш­нее, оказывающее непосредственное воздействие на телесную форму, все гармоничное и согласующее­ся, все подобное и пригодное для практической ра­боты. Можно поэтому сказать, что шумерской на­учной интуиции присущмагико-прагматический функционализм — стремление узнать имя и свой­ства вещи с целью интенсивного воздействия на эту вещь, с последующим овладением ее формой и внешними параметрами («судьбой»).

 

Письменность и словесность (общие сведения)

 

Мы уже знаем, что в ранней шумерской древ­ности мир понимался как неисчислимое множество несогласованных между собой предметов. Он был полон богов и духов, постоянно враждовавших друг с другом и действиями своими мешавших спокой­ной жизни человеческого коллектива. Он состоял из неизвестных существ и вещей, свойства которых были недоступны памяти и разуму. Тогда человек стал учитывать вещи — сперва собственные, затем близкие к нему, потом все более отдаленные и на­ходящиеся на границе его опыта. Учет появился именно как способ фиксации пространственных и имущественных связей человека. Учтенное и при­своенное сперва можно было изображать рисунком, но по мере развития общества количество предме­тов, попавших в поле зрения человека, стало столь огромным, а пространственные связи между народами столь многочисленными, что память вновь пе­рестала справляться со всей поступающей инфор­мацией. Мир стал не просто объектно сложен — он стал сложен грамматически, то есть в отношении возникающих и непрерывно разрастающихся связей между людьми и людьми, между людьми и вещами. Выразить логическую сложность этих связей, их типологию и правила их согласования была призва­на письменность. Обладая теми же функциями, что и искусство, письменность имеет еще и четвертую, познавательную функцию, за счет которой значи­тельно усиливаются и культовый, и прагматиче­ский, и мемориальный ее аспекты.

Предпосылки для возникновения письменности создаются уже к VII—V тысячелетиям, когда появ­ляется так называемое «предметное письмо». На территории Месопотамии, Сирии и Ирана археоло­ги часто находили мелкие поделки из глины и кам­ня, обычно геометрической формы (шарики, цилин­дры, диски, конусы). В результате длительных и кро­потливых исследований Д. Шмандт-Бессера пришла к выводу, что эти фигурки представляют собой счет­ные фишки: цилиндрик мог означать «одна овца», конус — «один кувшин масла» и т. д. В IV тысяче­летии такие фишки стали помещать в глиняные конвертики, на некоторых из них есть оттиски пе­чатей. Однако узнать, сколько в конвертике фишек, можно было только после того как конвертик раз­бивали. Это было неудобно, поэтому на каждом конвертике со временем начали оттискивать форму и число фишек, а еще через какое-то время стали довольствоваться только оттисками. По мнению ря­да ученых, именно таким образом произошел пере­ход от «предметного письма» к первым рисуночным знакам на глине.

Письменность возникает в конце IV тысячеле­тия в Двуречье, Египте и Эламе. Общественно-эко­номические отношения в этих местах достигли необходимого уровня сложности и начали качественно перерастать в отношения, характерные для раннего государства. Возникло имущественное неравенство, социальное расслоение и иерархия, появились об­щенародные представления о силах, управляющих миром, и о способах диалога с этими силами, рас­ширились военные и торговые отношения с соседни­ми территориями. При храмах стали появляться первые учетные документы хозяйственного и адми­нистративного значения: списки храмового персо­нала, перечни храмового имущества, записи о вы­даче продуктов к различным праздникам.

В Древнем Двуречье письменность изобрели шу­меры, и первые хозяйственные документы были со­ставлены в храме города Урука. Они представляли собой выполненные на глине пиктограммы — знаки рисуночного письма. Поначалу предметы изобража­лись абсолютно точно, и глиняные документы по характеру письма напоминали египетскую иероглифику. Но затем под воздействием особенностей гли­ны как писчего материала (на глине трудно точно изобразить предмет, особенно круглый) и в связи с необходимостью ускорить темп записи реалистич­ное пиктографическое письмо шумеров, во-первых, трансформируется в абстрактную клинопись, а во-вторых, поворачивается на 90 градусов против ча­совой стрелки. Параллельно с процессом трансфор­мации идет процесс раздвоения письменного знака на знак, обозначающий образ понятия, и знак, обо­значающий его звучание. Так возникает словесно-слоговое письмо, в котором один и тот же знак мо­жет быть слогом или словом. Каким же образом это произошло?

Все рисунки шумеров неизбежно ассоциирова­лись со словами, которыми они читались. Слово «гора» произносилось кур, и соответственно знак горы тоже читался кур. Знак воды читался а, прилага­тельное «большой» произносилось галъ. Звуки ста­ли тесно ассоциироваться с образами. Если было необходимо обозначить нечто, что нельзя нарисовать, группировали два или три знака, при произнесении которых подряд получалось бы нужное слово или имя собственное. Таким образом, если писцу было необходимо записать на глине имя лагашского правителя Акургаль, он последовательно выписывал знаки «вода», «гора» и «большой». Кроме основных знаков существовали также указатели чтения, предостерегающие от неверной интерпретации знака. Такие указатели называются детерминативами, они означают, что далее идет название реки, деревянно­го или кожаного изделия, камня, растения, имя бо­га или человека. Древние писцы быстро сообрази­ли, что если изображать вместо понятий звуки, то можно передавать сообщения с большей точностью, нежели при рисуночном письме. Фонетическое пись­мо позволило ввести в сообщения грамматические показатели, практически полностью передающие ад­ресату структуру предложения. Однако письменность шумеров, конечно, была весьма далека от совер­шенства.

Каждый знак клинописи представляет собой ком­бинацию из нескольких типов клинообразных чер­точек — вертикальных, горизонтальных и наклон­ных. Эти черточки оттискивались трехгранной па­лочкой на табличке из сырой глиняной массы, ко­торая затем для сохранности высушивалась или, ре­же, подвергалась обжигу подобно керамике. Изред­ка надписи делались и на других предметах из гли­ны, а также на металле и камне. В последних двух случаях они всегда имитировали надписи на глине.

Клинопись состоит из более чем 600 знаков, каждый из которых может иметь до пяти понятий­ных и до десяти слоговых значений. До ассирий­ского времени клинопись не знала словоразделов и никогда не знала знаков препинания, то есть при письме выделялись только строки. В настоящее вре­мя известно около полумиллиона клинописных тек­стов различной величины — от нескольких знаков до тысяч строк, и число этих текстов растет с каж­дой новой археологической экспедицией в Двуре­чье. Большую часть клинописных архивов состав­ляют хозяйственные, административные и правовые документы, хранившиеся во дворцах запечатанными в глиняных сосудах или наваленными в корзины. Тексты религиозно-идеологического содержания об­наружены, в основном, в школьных помещениях. К ним прилагался каталог, в котором каждое произ­ведение обозначалось по первой строчке. Строитель­ные и посвятительные царские надписи закладыва­лись в сакрально отмеченных и зачастую недоступ­ных частях храмов, где и ждали прихода археологов.

Письменные памятники шумерской культуры можно разделить на две большие группы: 1) син­хронно-шумерские; 2) шумероязычные постшумер­ские. К первой группе относятся преимущественно документы хозяйственной отчетности, царские над­писи, храмовые и царские гимны. Ко второй — практически все тексты литературного и ритуаль­ного канона, а также двуязычные шумеро-аккадские словари. Тексты первой группы фиксируют необхо­димое в повседневной экономической и идеологиче­ской жизни: хозяйственные отношения, отчеты ца­рей богам о проделанной работе, восхваление хра­мов и обожествленных царей как основы мирозда­ния. Остальное при жизни шумерской цивилизации живет в устном каноне, являясь достоянием ушей, а не глаз. Во многих шумерских текстах истинно мудрый человек называется «внимающим», «внима­тельным», а в языке шумеров «разум» и «ухо» — одно слово. Следовательно, самые сокровенные ис­тории из жизни богов, самые основные обряды долж­ны оставаться в устах и в памяти до тех пор, пока не появится опасение больше не услышать и не воспроизвести их. Именно поэтому тексты второй группы создавались уже не самими шумерами, а их ассимилированными потомками и нешумерскими народами, желавшими узаконить свое преемство трона и верность традиции. Шумерский язык в это время становится языком храма и школы и грамма­тически уже не вполне понятен.

Говоря о шумерской словесности, то есть о тек­стах духовного содержания, нужно всегда иметь в виду тот факт, что для шумера понятия «литерату­ра» не существовало. В шумерском языке нет даже глагола «читать» — табличку или стелу «видят» или «слышат». Тексты, записанные на глиняных таб­личках, были адресованы учащимся шумерской школы. Что касается стелы, конуса или цилиндра, то они предназначались для прочтения богами и потомками и в процессе школьного обучения не участвовали.

С формальной точки зрения шумерские тексты, которые мы называем литературными, в конце таб­лички отделялись колофоном. Колофон указывал на принадлежность текста к одному из известных ро­дов. Так, гимнические тексты (будь то гимны богам, храмам, царям или героям) имели колофонную фор­мулу за-ми-дуг «(Такому-то) хвала сладка!», тексты диалогов о превосходстве обозначались словом ада-ман-дуг-га — «спор», а тексты заклинаний назывались иним-иним-ма — «слова (над таким-то пред­метом)». Часто гимны богам, плачи и культово-любовные песни обозначались в колофоне под руб­рикой, носившей название музыкального инстру­мента, сопровождавшего их исполнение (например, «эршеж-флейта», «гид-флейта», «арфа»). Из этого можно сделать вывод о чрезвычайной значимости действа для классификации памятника словесности. Никакого иного подразделения, в том числе и жан­рового, шумеры не знали.

Шумерские тексты создавались школьными и храмовыми писцами, использовавшими при их со­ставлении два основных метода. Храмовый писец записывал текст со слов жреца, причем нередко так, как он услышал — фонетическим письмом. Школьный писец работал как с передатчиками тра­диции, так и с архивами прошедших эпох, переде­лывая композицию, но сохраняя неизменным содер­жание текстов. Поэтому нельзя рассматривать эти записи как этнографические документы. Датировать несинхронный шумерский текст довольно сложно: изучая его, следует различать время события (ри­туала, исторического факта), описанного в тексте, время сложения текста и времена его записей. При этом следует помнить, что время события может отстоять от времени записи на тысячу лет.

В шумерологии известны несколько попыток рубрикации текстов духовного содержания. Наибо­лее удачны две. Й. Крехер в своей фундаментальной статье о шумерской словесности, вышедшей в 1978 году и по сию пору остающейся одним из луч­ших ее очерков, предложил разделить все памятни­ки на девять групп:

1. Школьные тексты (прославление богов, стро­ительные надписи, поучения, пословицы).

2. Посвятительные надписи.

3. Историографические композиции (куда вхо­дят и плачи по городам, и эпические песни, и Цар­ские списки, и псевдонадписи).

4. Молитвы, разделяемые на послания богам и на плачи по конкретному умершему человеку.

5. Заклинания.

6. Гимны, разделяемые на царские гимны и гим­ны богам.

7. Мифы, разделяемые на мифы о жизни богов и на культурные мифы (т. е. мифы об освоении людьми различных видов деятельности).

8. Школьные сатиры и афоризмы.

9. Каталоги табличек12.

Увы, в классификации Крехера можно принять далеко не всё. Почему строительные надписи отде­лены от посвятительных? Почему наряду с царски­ми гимнами и гимнами в честь богов не указаны храмовые гимны? Как отделить мифы о жизни бо­гов от гимнов в их честь, если формально мифы представляют собой те же самые гимны? Почему школьные сатиры и афоризмы отделены от осталь­ных школьных текстов? Ответов на эти вопросы Крехер не дает.

В очерке шумеро-аккадской словесности, при­надлежащем перу В. К. Афанасьевой, тексты клас­сифицируются по четырем большим группам;

1. Космогонические и этиологические мифы.

2. Сказания о подвигах богов и героев.

3. Лирические тексты.

4. Педагогические и дидактические сочинения13.

Следует признать эту классификацию более удачной в сравнении с предыдущей, поскольку че­тыре группы шумерских текстов отражают четыре различных мироощущения, присущих основным сло­ям шумерского общества. В самом деле, что такое космогонические и этиологические мифы, как не жреческая мифология? Что такое эпос, как не са­мовыражение близкого к царю воинства? Под ли­рическими текстами, конечно, в первую очередь по­нимаются плачи Инанны по Думузи, брачные песни о тех же божествах, то есть мифология земледель­ческой общины. Сочинения, идущие от школы, на­прямую связаны с мироощущением различного рода мастеров и умельцев. Однако за пределами «клас­сового» подхода Афанасьевой остались нерубрицированные заклинания, царские и храмовые гимны, царские надписи, письма. Кроме того, ни у Крехера, ни у Афанасьевой не было желания согласовать те­матическую рубрикацию с хронологией, поскольку шумерская словесность ощущалась ими как некий неопределимый во временном отношении эстетиче­ский феномен. Если же подойти к шумерской сло­весности исторически, то получается совмещенная хронотематическая классификация, которая в пер­вом приближении выглядит следующим образом:

Группа I. Тексты шумерской эпохи.

1. Архаика (царские надписи, храмовые гимны, заклинания, поучения и пословицы, космогониче­ские фрагменты).

2. Саргониды (Цилиндр Бэртона).

3. Новошумерские тексты (надписи Гудеа, царские надписи, псевдонадписи и гимны III династии Ура).

Группа II. Шумероязычные постшумерские тексты.

1. Тексты архаического слоя (ритуально-кален­дарные гимны в честь богов и героев, эпические песни, храмовые гимны, пословицы и поучения, за­говоры).

2. Тексты саргоновского слоя (идеологические мифы об Инанне, Саргоне, храмовые гимны Энхедуанны).

3. Тексты позднешумерского и послешумерского слоя (дидактика, плачи по городам, Царские списки и миф о потопе, письма, гимны в честь аморейских правителей Двуречья).

Изучение исторических и культурных событий ранней древности, основанное на источниках III ты­сячелетия, имеет свою специфику, которая должна быть оговорена перед началом любого детального исследования с привлечением материалов этого вре­мени. Прежде всего, источник демонстрирует взгляд из места, то есть не объясняет и даже не показы­вает всеобщего отношения культуры к своему от­дельному проявлению; в нем зафиксирован только локальный и сильно опосредованный писцовой шко­лой взгляд из некоего города, возникший в опреде­ленное время. Во-вторых, это отсутствие фона, а именно — невозможность узнать что-либо о данном феномене из второстепенных, неофициальных и маргинальных источников по причине полного от­сутствия таковых. Известен только сам текст, но не отношение к нему различных слоев общества; из­вестен только определенный статус человека или вещи, но их частное бытие, «бытие-для-себя», прак­тически недоступно для изучения вследствие функциональности, изначальной предопределенности ин­формации. В-третьих, это непредназначенность источ­ника для сообщения нейтрально-повествовательной информации, его предмифологичность, то есть не­способность о чем-либо рассказывать, но только ли­бо сухо итожить рационы и число жертв, либо фиксировать городской ритуал с возвышенно-над­рывным воспеванием божества и его храма, либо также возвышенно и торжественно сообщать богам о выполнении их приказаний. Текст III тысячеле­тия, и в особенности шумерский текст, по совокуп­ности приведенных общих признаков является для исследователя светлым пятном на фоне всеобщего информационного мрака, взглядом из города и ри­туального городского времени на главные, предель­но овнешненные, но вместе с тем глубоко сакраль­ные в своей природе события, одинаково тесно свя­занные и с человеком, и с миром.

Определившись теперь с классификацией па­мятников шумерской словесности и с их основными свойствами, можно приступать к специальному рас­смотрению отдельных текстовых групп и родов.

 


Дата добавления: 2015-04-16; просмотров: 7; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Искусство шумеров | Тексты шумерской эпохи
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2019 год. (0.034 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты