Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Нансовым T-J.J. ■/ г 4 страница




Читайте также:
  1. ACKNOWLEDGMENTS 1 страница
  2. ACKNOWLEDGMENTS 10 страница
  3. ACKNOWLEDGMENTS 11 страница
  4. ACKNOWLEDGMENTS 12 страница
  5. ACKNOWLEDGMENTS 13 страница
  6. ACKNOWLEDGMENTS 14 страница
  7. ACKNOWLEDGMENTS 15 страница
  8. ACKNOWLEDGMENTS 16 страница
  9. ACKNOWLEDGMENTS 2 страница
  10. ACKNOWLEDGMENTS 3 страница

РегалииВлияние римского права осталось также далеко не бесследным для

финансового хозяйства средних веков; так, ему, вероятно, обязаны своим началом горная и соляная регалии в Германии в XII в. и далее. Раньше этого времени чаще встречаются примеры частного владения горными и соляными копями и источниками, без всякого вмешательства государст­ва. Это явление, основанное на римском представлении о бесхозяйном добре, замечается во Франции и Англии; в последней имелось даже осо­бое приложение его: королю принадлежали остатки кораблекрушения, заблудшие животные, выброшенные на берег киты и пр.

Поборы сКроме всех этих источников дохода, тождественные которым мож-

евреевно найти и в финансовых системах нового времени, в средние века су­ществуют и особые их виды, уже вышедшие теперь из употребления. Таковы были, напр., повсеместно распространенные поборы с евреев.

города; это церковное отлучение удалось снять только отменой выведенного налога.

1 Примером может служить Ричард Львиное Сердце — английский король, пленен­ный Германией, на выкуп которого страна должна была собрать 100 000 кельнских серебряных марок (или 600 000 ф. ст.); все жители были обложены с этой целью большими сборами, лишь с большим трудом вынесенными населением.


Исторический очерк

Кроме многочисленных оскорблений и нарушений всяких человеческих прав, этот несчастный народ обязан был в средние века особыми плате­жами и за ту малую долю терпимости, которая иногда ему оказывалась из корыстных видов. Евреям предоставлена была профессия ростовщи­чества, процент которого был очень высок благодаря недостатку капита­лов. Когда же из их барышей составлялись богатства, то нередко пользо­ваться ими уже доставалось королям тех стран, где они проживали. «Ев­реи средних веков, — по выражению одного ученого, — как губки, всасы­вали средства из королевских подданных, короли же брали на себя труд выжимать губки, когда они были достаточно напитаны». Кламажеран так, напр., характеризует положение евреев во Франции феодального периода: «Еврей принадлежал сеньору, как раб, даже более, потому что зависимость его была еще более безусловна: раб в известных случаях мог сослаться на обычай, иногда ему покровительствовала церковь; для еврея обычай не существовал, церковь его проклинала. Раб не мог быть совершенно ограблен, еврей мог быть обобран дочиста. Раб не мог оста­вить землю, но не мог быть и согнан с нее; еврей вечно жил под страхом изгнания, не имея права бежать по желанию»1. Гросс в своей книге об еврейском казначействе в Англии в средние века2 делит доходы от евре­ев на четыре вида: reliefs, escheats, fines и tallages. Первые представляли собой налог на наследства в размере 1/3 имущества; вторые были конфи­скация в виде наказания за разные проступки и преступления, действи­тельные или воображаемые, — за убийство христианских детей, за порчу и подделку монеты и т.п. (считалось вполне приличным приносить и ложные обвинения против евреев, если королевская казна нуждалась в средствах). Fines были пошлины в широком смысле слова и взимались по самым различным поводам: за позволение жениться, за позволение переменить место жительства и пр.; наконец, tallages были простыми налогами, иногда поголовными, обыкновенно же пропорциональными имуществу. Гросс вычисляет, что при Эдуарде I евреи платили значи­тельно более 1/ 11 части всех государственных доходов. Особенно огром­ные поборы с евреев и конфискации их имуществ происходили в Англии при Генрихе II, во Франции при Филиппе Августе (ХП в.), при Людови­ках VIII, IX и X и Филиппе V (в XIV в.). Кроме указанных поборов, от­носительно евреев часто практиковался еще такой маневр: государство произвольно уменьшало сумму долгов частных лиц евреям, затем значи­тельную часть их получало в свою пользу, а остаток только предоставля­ло как милость кредиторам-евреям. В средние века встречается, впрочем, хотя не повсеместно, род налогов, еще более безнравственный, — именно подать на разврат (в Риме, в Англии).



Таков в общих чертах строй экономической и финансовой жизни средних веков. Главная и существенная черта заключается в



1 Clamagéran. «Histoire de l'impôt en France». V. 1.I. 1867, p. 201-202. 1 Gross. «The Exchecquer of the Jews of England in the Middle-Ages». London, 1887.


Вступление

преобладании и отпечатке на всем идей и начал частноправового характера. Отношения подданного к государству и этого последне­го к своим целям и правам построены по образцу тех же воззрений, которыми руководствуется одно частное лицо к другому таковому же. Поэтому налоги, основанные на идее общественно-правовой — верховном праве государства требовать имущественных жертв от подданного без всякого личного за то вознаграждения и без специ­ального назначения, получили сравнительно малое развитие в средние века1. Тогда как в настоящее время налоги и пошлины представляют в бюджетах львиную долю всех доходов, в средние века на первом плане выдвигались домены и государственные промыслы — источники, тождественные с частным хозяйством; налоги же, наоборот, были случайны и неопределенны, достигая сравнительно с теперешними ничтожной высоты.



Переход к К концу средних веков вся хозяйственная жизнь Запада под-новому верглась крупным изменениям, а с нею вместе и строй государст-времени венных финансов. Открытие Америки, распространение огне­стрельного оружия, напр., имели великое влияние на развитие денежного хозяйства и увеличение государственных потребно­стей. Домены, везде вдобавок значительно урезанные, не могли дать достаточно средств для удовлетворения новых потребностей государственной власти и не хватали на содержание войска. Тре­бовались деньги, а для того чтобы их добыть, учреждались нало­ги, принимавшие все более и более постоянный характер, а ста­рые феодальные повинности выкупались или заменялись денеж­ными сборами. Это стремление к обогащению фиска деньгами и развитию налоговой системы в XV и XVI вв. выразилось в раз­ных странах различно и привело к не совсем одинаковым резуль­татам. В Англии оно усилило в борьбе власть парламента, спло­тило в дружных усилиях все сословия, солидарные в несении го­сударственных тягостей, и упрочило этим народную свободу и финансовое благоустройство; во Франции и Германии исход был иной: исключительность и податная привилегированность одних сословий над другими создали тиранию и крайнее обеднение и отягощение массы народа, пока и этот порядок не изменился, но уже насильственным путем.

1 Уже в первой половине XVI в. Боден (в своей «De republica») предпочитает до­ходы от домен всем другим и говорит о налогах, что христианский государь дол­жен прибегать к ним так редко, как только можно. Брауншвейг-Вольфенбюттель в 1653 г. заявлял в старом германском рейхстаге, что налоги противоречат природе государства, так как гражданское общество имеет целью охранять собственность, а не уничтожать ее (!!?).


Исторический очерк

Истощение домен, непрерывный, могучий рост государст­венных потребностей, новые политические принципы и воззре­ния имели своим последствием то, что финансовое хозяйство всех современных государств покоится исключительно на широ­ко развитых системах общественно-правовых или принудитель­ных источников дохода: разнообразных налогов, акцизов и по­шлин. В Англии - 97,5 %, во Франции - 96,1, в Италии - 89,8, в России — 87,5 % всех доходов доставляется в настоящее время этими общественно-правовыми источниками. Впрочем, в самое последнее время медленно, но, тем не менее, повсюду с расшире­нием пределов государственной деятельности обнаруживается тенденция к восстановлению прежнего характера финансового строя, к увеличению значения частноправовых доходов: эта тен­денция обязана своим существованием приобретению государст­вом общественных сооружений - железных дорог, телеграфов, телефонов, расширению лесной культуры государства и т.п.; осо­бенно рельефно это стремление выражается в группе германских государств.

Проф. Или дает следующую таблицу, указывающую на быстрый рост частноправовых доходов за 11 лет, с 1873 г. по 1884/5; процентное отношение этих доходов к общей сумме государственных доходов рав­нялось:

в 1873 г. в 1884/5 г.

В Саксонии.......................... 54,7% 72,7 %

«Вюртемберге..................... 42,9« 37,9 «

«Баварии.............................. 37,0« 56,71«

«Бадене................................. 36,6« 58,5 «

«Пруссии.............................. 31,9« 66,3 «

Главную долю здесь, конечно, составляет доход от казенных же­лезных дорог; замечательно, прибавляет Или, что чистая прибыль от германских государственных железных дорог превышает платежи по долгу государств1.

Интересы по долгу Чистый доход от железных дорог

1ВПруссии …………. 135358000мар. 164685 000мар.

« Баварии…………. 47 622 000 « 37 317 000 «

«Саксонии……….. 22 622 000 « 27 158 000 «

«Вюртемберге…… 17 503 000 « 12 848 000 «

«Бадене…………… 13606090 « 12 181000 «
См.: Ely. «Taxation in Amer. States and Cities», стр. 51.


Вступление

5. Очерк истории финансовых идей

Причины Конец средних веков ознаменовывается целым рядом важ-возник- ных географических открытий, имевших огромное влияние на новения экономическую жизнь Западной Европы. Португальцы открыва-меркан- ют морской путь в Ост-Индию и кладут начало своей обширной

тилизма торговле с Азией, испанцы открывают Мексику, Перу, Чили, по­лучают их них массу золота и серебра, производя тем переворот в ценах и способствуя переходу средневекового натурального хо­зяйства в новое, денежное. Позднее, в XVI в., голландцы со своими колониальными приобретениями выступают морскими соперниками Португалии, пока в свою очередь их не замещает возросшее морское и затем политическое могущество Велико­британии. Во всех этих случаях иностранная торговля и мена яв­ляется источником образования больших денежных капиталов в перечисленных государствах и оживляет все народное хозяйство. Усиленный вывоз разных товаров в страны, в мануфактурном отношении слабо развитые, вызвал и усиленное производство, а с ним и увеличенные прибыли всякого рода промышленных пред­принимателей. Тому же результату способствовало и возвышение цен на все предметы вследствие громадного прилива драгоцен­ных металлов из Америки. Но торговое преобладание на море отражалось косвенно и на возрастании военного могущества: многочисленный торговый флот имел всегда прямое влияние на политическое значение страны. Понятно отсюда стремление всех правительств и наций начиная с XVI в. к развитию своей ино­странной торговли и домашней мануфактуры.

Сущность Большая часть писателей и государственных деятелей XVI, меркан- XVII и первой половины XVIII в. разделяли то убеждение, что

тильной иностранная торговля составляет главнейшее средство создать

политики народное богатство и что всевозможное поощрение ее развитию должно служить важнейшей целью экономической политики го­сударства. Воззрение на богатство частного лица, которое выра­жается в сумме денег, находящихся в его распоряжении, целиком переносилось и на государство, которое считалось простой сово­купностью частных хозяйств и богатств: чем государство более имеет денег, полагали тогда, тем оно богаче. Поэтому все меры, по мнению экономистов этой эпохи, должны быть направлены, если у государства нет собственных золотых и серебряных руд­ников, к получению драгоценных металлов из-за границы и к удержанию их дома, в пределах своей страны, раз они получены.


Очерк истории финансовых идей

С этой целью рекомендовалось прежде всего поддержание благо­приятного торгового оборота, т.е. чтобы большее количество товаров вывозилось из данного государства, чем привозилось, так как разница должна быть оплачена иностранцами в чистых день­гах. Но при неразвитой промышленности и плохом состоянии путей сообщения наилучший и легчайший сбыт везде находят себе мануфактурные товары, почему и должно быть обращено правительством особое внимание на учреждение и распростране­ние в стране фабрик и промышленных заведений, которые могли бы доставлять необходимые для вывоза товары. Для этой послед­ней цели правительства XVII и XVIII вв. стараются учреждать на государственные средства общественные фабрики и заводы и всеми способами разрабатывать природные богатства страны. Частным лицам по той же причине выдаются привилегии, право монополии и премии для поощрения производства. Законода­тельство вполне отвечает интересам предпринимателей, запрещая бродяжничество рабочих, союзы и всякого рода коалиции между ними и назначая таксы рабочей платы. Правительственная регла­ментация охватывает все подробности ремесленного и особенно фабричного процесса производства: встречаются узаконения того времени, которые, напр., в ткачестве устанавливают ширину тка­ни, ее состав и т.д., даже самое место производства. Вывоз сырых и полуобработанных продуктов за некоторыми исключениями вообще запрещается, в то время как обработанных — всеми мера­ми поощряется. Иностранные мануфактурные произведения или безусловно запрещены к доступу в страну, или обложены тяже­лыми ввозными пошлинами. В колониях производство некоторых товаров совсем не дозволяется, чтобы иметь в них всегда откры­тые рынки для сбыта мануфактурных произведений монополии; это правило лежит, напр., в основе отношений Англии к своим Северо-Американским колониям, которые характеризуются сле­дующими словами лорда Чатама в английском парламенте: «Мы должны стараться, чтобы колонисты не сумели даже выковать подковы для своих лошадей!». Целым рядом законодательных постановлений вся торговля с колониями захватывается всецело в руки метрополии и производится только на ее судах; эти так на­зываемые «навигационные законы» (Navigation Act), высасы­вающие все соки из колоний, возникают в Англии при Кромвеле и даже по мнению самых отъявленных противников государст­венного вмешательства, каким был, напр., Ад. Смит, много спо­собствуют развитию морского величия и политического значения Великобритании.


Вступление

Так как процветание обрабатывающей промышленности до известной степени обусловливается густотой населения, то вто­рой задачей правительства являются в эту эпоху меры к его уве­личению. Отсюда происходит прикрепление подданных к месту жительства, поощрение браков и их плодовитости, учреждение воспитательных домов, вызов иностранцев и запрещение эмигра­ции.

Таковы характерные черты экономической политики, из­вестной под именем меркантильной и существовавшей чуть ли не до начала нынешнего века; ее стремления выражались в двух пунктах: 1) иметь как можно более денег и 2) иметь как можно более людей; в достаточном обладании этими средствами видели в течение более трех столетий чуть ли не единственный источник народного благосостояния. Господство этой хозяйственной сис­темы если и принесло значительную долю пользы для развития национальных мануфактур и торговли, то немало доставило и вреда усиленным развитием крайне отяготительной правительст­венной регламентации в то время, когда промышленность вырос­ла и опека государства была уже излишня и даже прямо вредна; кроме того, эта система послужила прямым поводом ко многим международным столкновениям и кровопролитиям.

Финансо- Что касается до финансовой литературы меркантильного пе-вая лите- риода, то она отличается прежде всего своей сравнительной бед-ратура ностью и отсутствием точно определенных принципов и положе-меркан- щ^ £е общие положения сравнительно мало разнообразны и тилизма более щщ менее идут в унисон со всем складом средневековой жизни, соответствуя, конечно, главной идее меркантильной систе­мы — погоне за деньгами как единственным богатством. Образцом финансистов этого направления может служить Боден (XVI в.), сочинение которого «Шесть книг о республике» составляет важ­ное явление своего времени как одна из первых попыток класси­фикации государственных доходов и представляет собой отпеча­ток господствовавших тогда воззрений и современного ему фи­нансового положения. Он насчитывает семь источников государ­ственного дохода: 1) домены, 2) добыча от неприятелей, 3) по­дарки от дружественных государств, 4) сборы с союзников, 5) до­ходы с торговли, 6) пошлины с привоза и вывоза и 7) дань с поко­ренных народов. Что же касается до налогов, то Боден считает их мерами чрезвычайными и потому рекомендует обращаться к ним лишь в крайности. Из этих семи основных источников, перечис­ленных Боденом, первый есть тот, который фактически имел большое значение в ту эпоху, затем два — пятый и шестой — ука-


Очерк истории финансовых идей

зывают на его принадлежность к меркантилистам, а остальные отчасти навязаны знакомством с античным, преимущественно древнегреческим, миром и служат прекрасным указанием на то, в каком еще детском периоде развития находились экономические и финансовые понятия в эпоху меркантильной политики. В Анг­лии мы встречаем целый ряд последователей меркантильного направления, начиная с Бэкона Веруламского (XVI в.) и массы писателей XVII в., особенно Стаффорда, Мена, Миссельдена, Петти, и кончая Дж. Локком и Стюартом в XVIII в.; все эти писа­тели разбирали те или иные финансовые вопросы, но как общее правило цельных характеристик или систем они не дают. Гораздо выше в этом отношении стоят немцы-меркантилисты, коим и принадлежит честь первым сделать попытку связать разрознен­ную разработку отдельных финансовых вопросов в одно целое; здесь впереди других стоят ф. Юсти (v. Justi), труд которого -«System des Finanzwesens» (Halle, 1766) представляет собой пер­вое методическое и стройное сочинение, обнимающее главные основания нашей науки, и который поэтому справедливо счита­ется отцом ее, и Зонненфельс, книга которого «Grundsätze der Polizei, Handlung und Finanz» (1765 г.) была переведена на все языки и до 30-х гг. нынешнего века служила настольным руково­дством. Оба эти писателя — меркантилисты по своим основным воззрениям, но часто делают от них отступления, поддаваясь влиянию новой физиократической школы.

Система физиократов выступила в середине прошлого века Учение на историческую сцену как протест против теории меркантилиз- физио-ма. Обратно с последним, который, несмотря на всю ошибоч- кратов ность своего главного положения — считать количество денег ме­рой богатства страны, основывался, тем не менее, на некоторых достоверных исторических наблюдениях, система физиократов является по преимуществу теорией абстрактной и вызвана ис­ключительно условиями выросшей промышленности, более не переносившей излишних уз, наложенных правительственной рег­ламентацией. По их воззрениям, только природа создает хозяйст­венные годности; дальнейшая же «переработка и торговля массу таковых вовсе не увеличивает»; первая только видоизменяет год­ности, вторая только их перемещает. Поэтому исключительно лишь сельское хозяйство в широком смысле слова, т.е. добыва­ние всякого рода сырья, прибавляет нечто к общему богатству страны, и эта прибавка, заключающаяся в излишке получаемых продуктов сравнительно с издержками производства, составляет дар природы и есть то, что физиократы называют «produit net» -


Вступление

чистым доходом; остальные отрасли человеческого труда чистого дохода не могут давать. Отсюда только земледельцы и землевла­дельцы суть производительные классы общества; остальные же классы — непроизводительны, а такие занятия, как мануфактура и торговля, — не требуют никаких особых поощрений со стороны правительства. Главное условие для их существования — полное невмешательство, уничтожение всех ограничений свободной дея­тельности в этой сфере — laissez-faire, laissez-passer — составляло знаменитый девиз физиократов, игравший такую большую роль еще в начале настоящего века. Из того основного взгляда, что лишь одна земля дает чистый доход, а мануфактура и торговля никаких новых годностей не создают, вытекает и вся финансовая система физиократов. Они говорят: «Если государство всем на­родным богатством, всем своим достоянием обязано земле, при­родным силам, то и все жертвы, которые государство может тре­бовать от народа, должны быть получены из этого же источни­ка». Отсюда естественный вывод, что единственным допустимым способом извлечения государственных доходов является позе­мельный налог; всякий другой силою вещей должен все равно перелагаться на землевладельца. Несмотря на популярность идей физиократов и осуществление многих из них в экономической политике Тюрго, финансовые воззрения их, к счастью, получили сравнительно очень мало применения на практике; известна только одна попытка замены большей части налогов единым по­земельным, имевшая место в великом герцогстве Баден, но она вызвала чрезвычайное отягощение земледелия и окончилась пол­ной неудачей. Как бы, однако, ни были ошибочны воззрения этой школы, она не осталась без большого и полезного влияния на нашу науку: теория податей и налогов впервые была подвергнута ею тщательному рассмотрению, и многие вопросы получили над­лежащую постановку и решение.

Ад. Смит В 1774 г. умер лучший представитель идей физиократизма — и его Франсуа Кенэ, а через два года после его смерти появился знаме-ш кола нитый трактат — «О богатстве народов» Адама Смита, положив­ший начало политической экономии как науке. Уже по своей со­временности теория физиократов, можно заключить, должна бы­ла оказать большое влияние на отца политической экономии. Действительно, Ад. Смит, как и физиократы, является прежде всего противником меркантилизма и немало места в своем труде уделяет опровержению заблуждений господствовавшей тогда меркантильной финансовой политики. Как на главную ошибку меркантилистов он указывает на их воззрение о деньгах: понятие,


Очерк истории финансовых идей

что человек тем богаче, чем больше имеет денег, они переносят, говорит он, на целые страны. Смит блистательно доказал всю ошибочность подобного мнения; деньги служат только орудием обращения и затем составляют такой же товар, как и всякий дру­гой; принимать их за богатство страны, по его сравнению, было бы такой же грубой ошибкой, как считать дорогу к вашему дому или имению за самый дом или имение. Торговый баланс меркан­тилистов, пошлины запретительные и даже покровительственные он также отвергает решительно: «единственный истинный баланс каждой страны заключается вовсе не в перевесе вывоза над вво­зом товаров, а в превосходстве производства над потреблением». Над исследованием законов первого он и сосредоточивает почти все свое внимание. Teoрию физиократов Ад. Смит оспаривает уже гораздо слабее и не столько опровергает их ошибки, сколько развивает далее их главнейшие положения о государственном невмешательстве и эгоизме как руководящей пружине всех чело­веческих действий. Подобно физиократам Смит старается абст­рактным путем построить общие для всего человечества законы хозяйственной деятельности, безразлично ко времени, нацио­нальности и исторической судьбе данного народа. Человек в сво­ей хозяйственной сфере, рассуждает он, двигается чувством лич­ной выгоды, личной пользы, и этот двигатель, не стесняемый по­сторонними влияниями, приведет непременно при помощи сво­бодной конкуренции к лучшим результатам частной производи­тельности и к гармонии общих интересов; себялюбивые же инте­ресы отдельных лиц будут обуздываться при этом интересами всех других членов общества. Все дело, следовательно, в свободе хозяйственной деятельности индивидуумов, так как эта свобода составляет необходимое условие успешности хода последней. «Государство, — говоря словами Ад. Смита, — должно вмешивать­ся как можно меньше в хозяйство частных лиц, оно не в состоя­нии изменить естественных законов, на которых зиждется это хозяйство. Если же государство и в состоянии это сделать, то та­кая мера послужит только ко вреду как отдельных лиц, так и все­го общества». Вот в сжатых чертах учение Смита. Таким обра­зом, сравнительно с небольшим запасом исторических наблюде­ний над ходом хозяйственной жизни a priori была построена Смитом система народного хозяйства. Он старался во всех его сферах определить абсолютные формулы, по которым соверша­ется хозяйственная деятельность и которые одинаково приложи-мы ко всем временам и народам. Еще физиократы стремились установить естественные законы народного хозяйства, неизмен-


Вступление

ные, как и законы природы; Смит дедуктивным способом разви­вал эти положения далее и, подобно своим современникам, кото­рые в юридической области построили абсолютное натуральное право, отыскивал натуральные законы, опираясь на абстрактные положения абсолютно лучшего и нормального строя экономиче­ской жизни.

Несмотря на абстрактность взглядов Ад. Смита и отвлечен­
ность многих положений, составляющую, конечно, слабую сто­
рону его труда, его воззрения на источники богатства, а отсюда и
на финансовые вопросы гораздо выше тех, которые мы находим у
его предшественников. По его мнению, существуют три источни­
ка народного богатства - земля, труд и капитал; сообразно с этим
воззрением у него можно наблюдать сочетание взглядов меркан­
тилистов и физиократов и устранение той односторонности, ко­
торой отличались те и другие. Если по учению меркантилистов
единственным источником богатства признавались деньги (капи­
тал), если физиократы видели его исключительно в земле, в силах
природы, то Ад. Смиту принадлежит честь выдвинуть впереди
этих факторов труд как главный образователь меновой ценности.
Источники финансового хозяйства поставлены у Смита в связь с
источниками экономическими; основанием первому служит лишь
народное богатство и лишь из этого последнего государство мо­
жет черпать свои средства. Таким образом, главная заслуга Смита
для нашей науки состоит в том, что он развил экономическую
основу финансового дела и проложил путь к органической обра­
ботке этой отрасли знания. Правда, у него финансовая наука не
выделена из общей системы политической экономии и нет даже
самих терминов «финансы» и «финансовое хозяйство», но из раз­
личных глав его труда нетрудно сложить общую картину его фи­
нансового учения, которое можно выразить так: все источники
государственных доходов смыкаются в одно целое, которое под­
чиняется более обширному целому — народному хозяйству.
Последо- Влияние учения Ад. Смита было в высшей степени благо-

ватели творно: исключительное значение практики, всецело господство-Ад. Смита вавшей до тех пор в финансовом хозяйстве, было поколеблено, так как он научил видеть в ней лишь путь, средство для выработ­ки и проверки общих принципов; научные начала сделались зако­нодателями практики. Разумеется, первые шаги в этом новом направлении не могли обойтись без ошибок, и слабые пункты экономического учения Ад. Смита не могли оставаться без влия­ния на характер дальнейшего развития финансовых воззрений. Абстрактность общих положений легко влекла к выводам, при-


Очерк истории финансовых идей

менение которых к практике представляло более чем сомнитель­ные шансы на успех. Особенно в этом отношении увлекался са­мый даровитый ученик Смита Д. Рикардо. Как известно, в своем сочинении «О политической экономии и налогах» он создает но­вую во многих отношениях теорию налогов, стоящую в непо­средственной связи с его теорией ренты и заработной платы и опирающуюся на следующую формулу: все налоги уплачиваются в конечном результате из прибыли капиталиста и лишь некото­рые — из поземельной ренты. Чтобы пояснить несколько его тео­рию, я укажу на ту связь, которая, по его мнению, существует между учением о заработной плате и переложением налогов. Размер платы, получаемой рабочим, по учению Рикардо, опреде­ляется минимумом средств, необходимых для поддержания фи­зического существования рабочего и его семьи; ниже этого раз­мера рабочий не может взять платы, иначе ему грозила бы голод­ная смерть. Плата вследствие изобилия в предложении труда все­гда имеет тенденцию держаться на этом минимуме и если бывает иногда выше вследствие успешного хода коммерции и выросше­го капитала страны, то это временное явление; и увеличенное, благодаря действию этой причины, население опять возвратит плату к прежнему уровню. Из этого нормального, по его мнению, порядка он последовательно выводит все те принципы, которые и составляют его теорию налогов. Принимая этот порядок, следует заключить, что всякое возвышение цены сырых продуктов долж­но непременно влиять на заработную плату и поднимать ее. Но вопрос в том, на чем отразится это возвышение и останутся ли при этом товары в той же цене или повысятся? Рикардо решает этот вопрос отрицательно, т.е. сделавшаяся дороже рабочая плата ни в каком случае не имеет влияния на цену товаров. Остается, следовательно, одно — предположить, что это возвышение зара­ботной платы отражается на уменьшении прибыли капиталиста, или профита, так Рикардо и утверждает: «всякое возвышение за­работной платы непременно уменьшает прибыль капиталиста-предпринимателя». Но заработная плата может подниматься от разных причин, и одна из них — налоги на предметы потребления и на самую плату; в первом случае она возвышается через кос­венное влияние — возрастание цены продуктов, во втором — непо­средственно, но всегда это увеличение заработной платы, на ос­новании высказанного принципа, в результате перелагается на прибыль предпринимателя. Таким образом, возвышается ли цена на хлеб, учреждается ли новый вид акциза пли налагается тамо­женная пошлина на предмет общего употребления, — в конечном


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.019 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты