Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



Гл. 21 СЕСТРА

Читайте также:
  1. Медицинская сестра врача общей практики (семейного врача) Должностные обязанности.
  2. Медицинская сестра Должностные обязанности.
  3. Медицинская сестра палатная (постовая)
  4. Медицинская сестра по физиотерапии Должностные обязанности.
  5. Медицинская сестра процедурной Должностные обязанности.
  6. Медицинская сестра стерилизационной Должностные обязанности.
  7. Медицинская сестра участковая Должностные обязанности.
  8. Медицинская сестра-анестезист
  9. Медсестра обратила внимание, что больной не способен проглотить таблетку.

Я долго думал о том, как написать этот рассказ, когда в воспоминаниях только боль и жалость, когда этот человек прошел в жизни, ничем не напоминая о себе. Даже фамилию ее я забыл. Вот так это плохо. И нам было плохо оттого, что все мы никак не могли помочь ей, нашей сестричке.

Война ушла уже за сотни километров, и мы знали о ней только по сводкам и потому, что она еще шла, и до победы было так далеко. Наша часть еще была в далеком тылу, а мы, маленькая группа командированных солдат, пришли на еще не остывшую землю, чтобы залечить ее раны и принять своих товарищей, которые должны были передислоцироваться ближе к фронту. Я тогда был таким глупым, что знал о жизни, кажется, не больше своего внука, который сейчас ходит во второй класс. Я тогда еще по настоящему и не целовал девушек, а, просто, стыдясь и горя от нетерпения, мельком чмокал в щеку и убегал. Как-то я попросил своего друга, который был лет на пять старше меня, чтобы он взял меня с собой. Попросился, потому что, вечером он, рассказывая о своих похождениях, сказал, что у его девушки есть подруга, и он обещал кого-то из ребят привести на следующее свидание. На мою просьбу взять с собой он почему-то ответил.

- Я тебя, Саш, не возьму.

- Почему?

- Ты умный, тебе нужно учиться, а так – «опробковеешь» и пропадешь. – Но, по-моему, ошибался он, потому что фактически я был глупый и, кажется, безнадежно.

Не знаю, поймете ли вы это слово, но тогда я понял и надолго запомнил, так что только в 23 года решился я на «мужской подвиг». Но не об этом речь. Речь о наше й медсестре. Она была симпатичной и даже красивой. Такая хрупкая, нежная, что мы удивлялись, когда она тащила на себе раненого солдата. Откуда только силы у нее брались? Я же стеснялся ее и старался не ходить к ней со своими царапинами. Разве только тогда шел, когда командир гнал меня в медпункт.

В войну к женщинам было отношение разное. Да и среди них были такие, которые пользовались случаем и становились «подстилкой» у командиров или старшин. Но наша Клава была как бы не от мира сего. Она была как цветок, или вернее, как одуванчик, который не терпит, чтобы его трогали. И относилась ко всем с какой-то удивительной нежностью и вниманием.

Я как-то раз попал к ней с израненной рукой, которую она тщательно промыла и перевязывала. Я храбрился и сказал:



- Хватит, что с ней будет? Заживет.

- Но, вам же больно.

- Да что ты!

- Ну, хорошо. Если вы такой герой, то присядьте 20 раз, руки вперед.

- Подумаешь, - сказал я и начал лихо приседать. И вдруг все кругом «поехало». Наверное, я упал бы на пол, если бы она не помогла мне лечь на кушетку.

- Вы много крови потеряли, так что не храбритесь. ...

Потом я часто буду вспоминать этот эпизод, где я, по- моему мнению, опозорился. Не всегда мы «герои», особенно в санчасти, так что не нужно храбриться.

Досталось однажды и ей.

Немцы налетели неожиданно. Сбросили десяток-второй бомб и улетели. Мы вылезли из укрытий, все целые и невредимые, и вдруг увидели, как, отряхиваясь от земли, пыталась сесть наша сестра.

Я подбежал, чтобы помочь ей, но она вскрикнула:

- Ой, больно. Не трогайте.

- Вас ранило? Где?

- Нога.

Маленький осколок попал в самую пятку. Ну, как он угодил? Уму непостижимо! Подбежали еще солдаты, и кто-то взял из ее сумки бинт и перевязал ей ногу. Потом кто-то снял свою плащ-палатку, мы осторожно уложили сестру на нее и понесли. Такую легенькую, беззащитную, беспомощную...



Я тогда и часто потом, много лет спустя, удивлялся этой солдатской привязанности и нежной доброте. Может быть потому, что она была ничейной, красивой и такой доброй, к ней ходили почти все. Конфет и шоколадок у нас не было, но было страстное желание сделать ей приятное. В санчасти она лежала очень долго. Мы всегда шли к ней с полевыми цветами. Недалеко от казармы было поле, и росли они там, как трава. Ну, какие это цветы? Наверное, современные городские девушки и не взяли бы их в руки. Но мы выбирали, делали маленький букетик и, когда заходили ее проведать, молча, ставили его в стакан на тумбочке. Она радовалась нам, всегда сердечно благодарила и просила рассказывать, как у нас дела и много ли раненых. И спрашивала, как мы обходимся без нее, переживая, что не может нас лечить, а вот лежит здесь. Эти ее мысли поражали нас, так как мы видели, что она говорит искренне. Ее мысли, ее думы выражали беспокойство о нас, солдатах, как будто у нее самой все было просто.

Как-то кто-то из нас не выдержал и спросил врача, почему с такой пустячной раной Клава лечится так долго? Тогда- то врач и рассказал нам. Ее ранило осколком, который был покрыт тонким слоем красного фосфора. Это сильный яд, и раны и поэтому после него заживают очень - очень медленно. Немцы специально начиняли осколочные бомбы брикетиками из красного фосфора, и тогда, при взрыве бомбы, от высокой температуры фосфор расплавляется и обволакивает весь корпус бомбы. Осколки, покрытые фосфорной пленкой, наносят раны, которые почти не излечимы.

Узнав об этом, мы все страшно переживали за нашу сестричку и стали серьезными настолько, что она это заметила ... Правда, скоро ее отправили в какой-то госпиталь, а оттуда она была комиссована и уехала домой.

Однажды я был в командировке в главном управлении в Москве и, окончив дела, пришел на Курский вокзал. В то военное время понятие о вокзале, билетах, спальных местах были совершенно другого рода. Закомпостировав билет, я взял газету и начал искать место, где бы присесть, чтобы отдохнуть и почитать газету.

Вдруг я увидел Клаву. Бледная, с измученным худым лицом и тоскливым взглядом в больших глазах, она, молча сидела на лавке, безучастно наблюдая за бурлящей толпой.

- Клава! - крикнул я.

Она оглянулась, поймала мой взгляд и улыбнулась. Значит, узнала.

- Здравствуй, рад тебя видеть! Что ты здесь делаешь, почему у тебя костыли? Клава, что с тобой?

- Всё то же, - односложно ответила она.

- Как так? Что значит «всё то же»?

- Не прошла та моя болячка. Уж где я ни была, а никак не могут вылечить. Вот и в Москве лечилась, но не помогли. Сейчас еду домой.

- Как же так? Нужно добиваться. Дома тем более никто не поможет.

- Мне надоело лежать в больницах. Хорошо, что хоть кровь не идет. Но кожа на ноге так и не заживает.

- Очень больно?

- Да. Болит все время и днем, и ночью.

- Чем тебе помочь? Может быть, написать куда-нибудь? Как же так можно? Ты спасала людей, а тебе никто не может помочь?

- Не нужно, Саша. Я уж и писала, и ездила, и так устала, что жизнь не радует.

Мы сидели и разговаривали. Вспоминали армейскую жизнь, наших ребят, тех, кто жив, и тех, кто ушел в вечность.

- Мой поезд, - вдруг сказала она. - Помоги мне сесть.

Я взял ее небольшой чемодан и пошел рядом, сгорая от жалости. Такая молодая, красивая, добрая, милая девушка и вот - калека. Слово то, какое страшное.

- Клава, дай свой адрес. И, прости нас. Мы все вместе напишем письмо в главное медицинское управление Красной Армии... Нельзя сдаваться. Мы все тебя любили, и все всегда по-хорошему вспоминаем тебя. Мы все будем желать тебе здоровья. Я думаю, мы уговорим замполита, и он перешлет наше письмо куда надо. Я говорил что-то еще ободряющее, но она вдруг заплакала, тихо и так, как плачут долго - долго, когда в жизни уже нет надежды, как говорится, никакого просвета. Я успокаивал ее, а сам ели сдерживал слезы жалости, так было горько. Господи, за что же ее так? Она же, как святая!

Поезд медленно тронулся и увез Клаву. Увез навсегда.

Мы все же написали письмо. Замполит куда-то его отправил со своей припиской. Но Клава нам не ответила. Наверное, не хотела тревожить нас своей бедой.

Когда я почему-то вдруг вспоминаю ее, меня одолевает печаль. Такая тихая и беспросветная грусть, когда видишь, что мучается человек, хороший человек, а ты ничем и никак не можешь ему помочь. Не можешь помочь! Как это страшно!

 


Дата добавления: 2015-09-13; просмотров: 5; Нарушение авторских прав


<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Гл. 20 НЕДОТЕПА | Гл. 22 ПРОЩАЙТЕ, ПИРОТЕХНИКИ.
lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2018 год. (0.011 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты