Студопедия

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника



РОДИТЕЛИ БЕСЕДУЮТ




Читайте также:
  1. БИОЛОГИЧЕСКИЕ РОДИТЕЛИ И РОДИТЕЛИ-ПРОФИ
  2. Виртуальные родители
  3. Всечестные отцы, досточтимые преподаватели, уважаемые родители, дорогие ребята!
  4. ДРУГИЕ «РОДИТЕЛИ» ВАШИХ ДЕТЕЙ
  5. Имя "Дукхи" дали Шьямананде родители, Хридаянанда нарек его "Кришна
  6. МОГУТ ЛИ РОДИТЕЛИ ИЗМЕНИТЬ СВОИ УСТАНОВКИ?
  7. Мы обращаемся прежде всего к родителям. Родители бывают разные.
  8. Неистовство девочек, грубость, родители чувствуют себя беспомощными, отсутствие направления
  9. Почему родители должны научиться активному слушанию?
  10. Приемлема ли власть, когда родители последовательны?

Утром, готовясь к школе, Стасик сам не знал, чего ему больше хотелось: или чтоб Галкин совсем провалился, не выполнив необычайного пионерского поручения, или чтоб принёс в школу плохой чертёж, над которым бы все смеялись.

Однако вышло не так и не этак. Галкин чертёж принес, но никто не смеялся.

Был этот чертёж сделан на тонкой бумаге, каран­дашом и в двух местах протёрт почти до дырок резин­кой, но невиданная, необыкновенная машина значи­лась на нём довольно чётко.

Выглядела машина поистине фантастично: она походила одновременно на часовой механизм, выну­тый из будильника, и на верхнюю палубу морского корабля — с какими-то лесенками, перилами, с пло­щадкой вроде капитанского мостика и с трубой! А поверх всего располагалась башня с иллюминато­ром, а на башне лежал перевёрнутый зонт без ручки.

— А зонт зачем? — ехидно спросил Стасик, за­глянув в чертёж через чьё-то плечо.

— Это не зонт, — серьёзно объяснил Галкин.— Это улавливатель солнечной энергии.

— М-да, — промычал Стасик и покосился на зад­нюю парту.

В другое время он бы выразил своё мнение насчет этой мазни более решительно, но сейчас… Сейчас на задней парте сидела мама.

— Я в родительском комитете, — заявила она утром, — и должна познакомиться с классом.

И она пошла вместе со Стасиком в школу, села в классе и стала наблюдать за ребятами.

А они, не обращая ни на кого внимания, как на­рочно, на каждой перемене обсуждали галкинский чертёж. Конструкция им в общем понравилась, уточнялись лишь детали да упрощались отдель­ные «узлы», как выразился строитель Кнопка — Возжов.

— Вот здесь мы посадим машиниста, — распре­делял он места экипажа, — здесь будет командир, а башня — для радиста!

Стасик и Шереметьев в этих разговорах участия не принимали.

Мама даже спросила тихонько, подозвав к себе сына:

— Ты что в стороне сидишь?

— Да так, — ответил Стасик. — Ракету они не захотели, а ракета, по-моему, лучше… А это так,— он пренебрежительно махнул рукой.

Но глядел он при этом вбок, потому что не мог смотреть маме в глаза: ведь на самом деле и ему машина времени нравилась больше, чем ракета, по крайней мере она была совсем необычной! Но при­знаться в этом даже самому себе не хватило духа.

Нахмурившись, он снова сел рядом с Шереметье­вым.



Он понимал, что с ребятами у него получается плохо: чертёж делать отказался, и сидит действитель­но от всех в стороне, и на звёзды лететь не может, хотя очень хочется.

А Галкин ходит героем! К нему обращаются с во­просами, и он сам советуется, не лучше ли переде­лать то да изменить это. Послушать — так первый человек в классе! А вот на алгебре этот первый чело­век опять не сумел решить у доски задачку, и Павел Степанович поставил ему, первому человеку, уже не первую двойку.

— Вот как у нас! — воскликнул Шереметьев, когда ребята начали рассказывать пришедшей в класс Таисии Николаевне о машине времени. — В будущем двоечников не должно быть, а Галкина берём. Да ещё чуть ли не главным конструктором делаем!

Таисия Николаевна серьёзно сказала:

— А мы его по дороге исправим.

Всем ребятам ответ учительницы понравился, они одобрительно загудели, а Шереметьеву пришлось за­молчать.

После уроков Прасковья Дмитриевна предупреди­ла Стасика:

— Подожди меня… Я скоро.

Она задержала в дверях Галкина и, отведя его к окну в коридоре, начала с ним разговаривать. Ста­сик издали видел, как Галчонок что-то отвечал, пожи­мая плечами. Потом он убежал, а Прасковья Дмит­риевна зашла в учительскую и немного спустя появилась вместе с Таисией Николаевной. Они тоже о чём-то побеседовали и распрощались у лестницы.



— Пойдём, — кивнула Прасковья Дмитриевна стоящему в отдалении Стасику.

— Ну, как тебе у нас? — спросил Стасик, пы­таясь шутливым тоном прикрыть своё смущение: он знал, что мама сама заговорит с ним и о клас­се и о ребятах, и ему не хотелось подавать виду, что он обо всём этом сейчас стесняется с ней го­ворить.

А она заявила напрямик:

— Вы с Шереметьевым не понравились! Держи­тесь так, словно считаете себя лучше всех!

— А что они? — воскликнул Стасик, не в силах больше таить обиду. — Не ценят, не слушают… Лен­тяи у них в почете…

— Лентяи?

— Конечно! Хотя бы Галкин… Чертить взялся, а двойку опять заработал. Сама видела…

— Видела. Даже разговаривала с ним.

— Ну и вот! А мы хорошо учимся и везде первые, а они…

— Мы, они, мы! — перебила Прасковья Дмитри­евна. — Как не стыдно так себя нахваливать!

— Я не нахваливаю. Но ведь учёба для нас главное, а они…

— А они не хвалят, да? И не хотят тебя окру­жать почётом? Значит, подумай, одними ли отметками почёт добывается? И об одних ли похвалах нужно заботиться? Я просто удивляюсь, — продол­жала Прасковья Дмитриевна, — как ты сейчас рас­суждаешь! Когда ты вначале помог сделать Галки­ну альбом, я порадовалась. Я видела, что у моего сына доброе сердце. Пусть дружба с Галкиным была бы для тебя нелёгкой, но я верила — ты поведёшь его за собой к хорошему. Но ты предпочел отсту­питься, пошел по кривой дорожке себялюбца. И хотя сейчас у тебя лучше отметки, чем прежде, они меня мало радуют! Подумай и об этом!



Стасик молчал. Он чувствовал: мама говорит с неподдельной горечью. Конечно, ей тоже очень обид­но, что сын проявил себя как эгоист-себялюбец и поэтому сидит теперь в стороне от других ребят. И все на него только косятся, и лучшим другом его стал ученик, которого в классе никто не любит.

…А поздно ночью Стасик проснулся от мами­ного голоса. Голос звучал из освещённой столовой через полуоткрытую дверь — негромкий, но явст­венный.

— Я очень за него беспокоюсь, очень. Он растет. Характер меняется. И если сейчас не обратить вни­мания…

— Но ведь ты обратила, — послышался папин ответ.

Стасик затаил дыхание. Родители беседовали о нём! Не требовалось никаких усилий, чтобы ра­зобрать каждое слово. И не хватило мужества за­крыться с головой одеялом: так велик был соблазн хоть минутку послушать, что говорят о тебе родите­ли, когда остаются наедине.

— Я не могу только понять, — удивилась ма­ма, — откуда у него появилась эта черта? Ну, откуда? Кажется, ни ты, ни я не воспитываем в нём эгоизма, наоборот, стараемся подать хороший пример.

— И всё-таки, вероятно, мы сами и виноваты, — возразил папа. — Мы часто говорили ему, что он должен вести себя так, чтобы заслуживать только похвалы. Вот постепенно в нем и родились это тще­славное самолюбование, желание выделиться, быть на виду…

— Да, возможно. Кстати, и вчера за столом я ведь нарочно затеяла с тобой спор. Я ведь не хуже тебя понимаю, что учёных — создателей спутника в своё время и назовут и наградят. Но это не самое главное. И надо ему внушить.

— Да, да. Я не сообразил, ты извини…

— И ещё, — продолжала мама, — попрошу: уде­ляй ему больше времени. Мне одной становится труд­но с ним. Тебе некогда, это ясно, но ведь надо…

— Согласен, тоже абсолютно согласен. И я обе­щаю. Надо только подумать, как теперь изменить нам своё отношение к его успехам. Чтоб не вышло так: мы умерим восторги, а он, не видя привычных похвал, ещё разобидится.

— Этого я не боюсь, — сказала мама. — Он ум­ный мальчик и поймёт правильно. Только бы вовремя спохватился.

— Да, если упустить время и эти черты разо­вьются, будет печально…

— Ужасно! — воскликнула мама.

— Я обещаю тебе, — повторил папа. — Надеюсь, мы с ним найдём общий язык…

«Найдём, найдём!» — хотелось громко крикнуть Стасику. Он представил себе, как сидят сейчас в той комнате родители и, взволнованные, опасаясь за его судьбу, совещаются друг с другом.

Стасик опустил голову на подушку и нечаянно задел локтем стоящий около кровати стул. Со стула с грохотом упала на пол толстая книга. Стасик до­садливо поморщился, закусив губу.

Голоса в столовой мгновенно смолкли. Щёлкнул выключатель. На пороге остановилась мама.

— Ты разве не спишь? — Вопрос её прозвучал встревоженно.

Стасик не захотел притворяться спящим и на­гнулся, поднимая книгу.

— Да вот… упала…

И сразу отвернулся к стенке.

Мама постояла немного молча, потом выклю­чила свет и тщательно, очень плотно прикрыла за собой дверь. Голоса в столовой зазвучали приглу­шённо.

Эх, родители, родители! Ну почему вы так испу­гались!

Да знали бы, как полезно иногда бывает услы­шать сыну, о чём говорите вы о нём друг с другом наедине!


Дата добавления: 2015-09-14; просмотров: 7; Нарушение авторских прав







lektsii.com - Лекции.Ком - 2014-2021 год. (0.009 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав
Главная страница Случайная страница Контакты